Действительно, как так-то… Почему? Она ведь не должна была умереть! Что я изменил в истории, что натворил такого, что её не стало? И почему тогда я всё ещё здесь? Если Марина умерла до моего рождения, значит, я никогда не рождался. А если я не родился, значит, не мог попасть в прошлое, не мог сделать то, что привело её к смерти. Тогда почему?

Дерьмо! Где этот сраный парадокс⁈ Почему не работает⁈

Но самое главное! Я не слышал ни о каких убийствах в 80-х на территории завода, и никакие маньяки здесь точно не орудовали. Тогда как? И самое главное — кто? Хотя, теперь это уже не важно — Маринку это уже не вернёт…

— Соколов… — окликнул меня со спины до боли знакомый голос.

Я вздрогнул, резко обернулся и наверняка с довольно глупым видом уставился на светловолосую симпатичную девушку, которую только сегодня утром подвозил сюда.

— Марина? — удивлённо выдохнул я. — Ты живая?

— Маринка! — пискнула Светка, подпрыгнула на месте, забавно качнув своей большой грудью, и кинулась к сестре, повиснув у неё на шее мёртвой хваткой.

— Ты дурак, Соколов? — растерянно пробормотала Марина, бережно придерживая за талию Светку, не желавшую с неё слезать. — Конечно, живая.

— А там тогда кто? — я кивнул на лежащее за оцеплением тело, всё ещё не до конца веря собственным глазам.

— Марина Звягинцева, — нахмурилась наша со Светкой Марина. — Работала в ОТК. Говорят, с парнем своим поссорилась, он её и… Ну, ты понял. Неразделённая любовь… Жутко всё это, — вздохнула она. — Я даже не представляю, как вы с таким постоянно сталкиваетесь и потом спокойно домой возвращаетесь.

— Нам сказали, что это ты, — оторвавшись от сестры, пробормотала Светка.

— Я? Кто вам такое сказал?

— Да вон та тётка, — Светка нашла взглядом в толпе рабочих нужную фигуру и обвиняюще ткнула указательным пальцем в испуганно рванувшую в сторону автобусной остановки женщину с жидким мышиным хвостиком волос на голове.

— А, Зинка, — протянула Марина и тяжело вздохнула. — Местная сплетница. Что-то где-то краем уха услышит и тут же разносит по всему заводу, только ещё раз в десять прибрехнёт. Наверное, услышала имя Марина — и сама всё остальное додумала.

Я сделал шаг вперёд, сграбастал Маринку в охапку, обнял и крепко прижал к себе, на миг почувствовав запах земляничного шампуня на её волосах…

— Живая… — едва слышно произнёс я.

— Ого, Соколов! — удивлённо хмыкнула Марина и осторожно обняла меня в ответ. — То есть, чтобы ты наконец проявил ко мне хоть какие-то чувства, меня обязательно должны убить? Ну знаешь ли…

— Да иди ты, — беззлобно буркнул я, разжимая объятия. — Я правда думал, что это ты там лежишь.

— Прости, — виновато улыбнулась она, обхватила моё лицо ладошками, внимательно посмотрела в глаза и поцеловала в губы.

Я уже даже не пытался сопротивляться. Кажется, это бесполезно…

— Кхм… — кашлянула сбоку от нас Светка.

— Тебя что, тоже поцеловать? — Марина оторвалась от меня и покосилась на сестру.

— Я так-то тоже переживала, — обиженно напомнила Светка, надув губы. — Даже больше него. Он вон молча стоял, а у меня чуть сердце не остановилось.

— Ну иди сюда, страдалица, — улыбнулась Марина, расставила руки, поймала сестру в объятия и чмокнула в лоб. — Всё, успокоились? Я живая, никто меня не убил. Домой поедем?

— Поедем, — согласился я.

— А тебя что, в комсомол приняли? — удивлённо глянула Марина на комсомольский значок на груди сестры.

— Ага! — улыбнулась та. — Но не по-настоящему. Долгая история… — тут же отмахнулась она.

— Сынок, — окликнул меня старшина.

— Да? — обернулся я к коллеге.

— Так что, твоя жива, выходит?

— Жива, отец.

— Ну и слава богу, — улыбнулся старшина и через секунду снова вернулся за оцепление, потеряв к нам всякий интерес.

— Ладно, поехали домой, — отдал я команду и неторопливо двинулся к служебной «копейке».

Марина взяла меня под руку и прижалась к плечу, Светка ревниво глянула на сестру, тяжело вздохнула и пристроилась с другой стороны. Мы прошли мимо проходной, вышли на парковку, я усадил девчонок в машину, сел за руль и тронулся, взяв курс в сторону дома…

— Ну, рассказывайте, — произнесла Марина, устраиваясь на переднем сиденье вполоборота, чтобы видеть и меня, и сестру. — Как прошёл ваш день? Чем занимались? Что делали?

Мы со Светкой загадочно переглянулись в зеркале заднего вида, и я покрепче вцепился в баранку, предпочитая промолчать.

— Да так… — пожала плечами Светка. — Поели мороженого, зашли в ЦУМ, погуляли немного… В столовой ещё были и у фонтана… Скучно, в общем… — наморщила она носик, снова покосившись на меня в зеркало.

— Понятно, — протянула Марина и осуждающе уставилась на меня. — Я просила тебя показать нашей гостье город, а вместо экскурсии ты её накормил мороженым и протащил по магазинам? Молодец, Соколов! Развлекательная программа высшего уровня!

— Ей понравилось, — пожал я плечами.

— Мне понравилось. Очень! — с готовностью подтвердила Светка.

— Ну ничего, — повернулась Маринка к сестре. — Я на работе отгулы до конца недели взяла. Со мной ты точно не заскучаешь. Завтра я покажу тебе город по-настоящему — парк, центр, набережную, в филармонию заглянем, может, билеты удастся купить. Ну или ещё куда-нибудь сходим, а не по магазинам…

— Ой! Точно! — всполошилась Светка. — Я же тебе подарок к свадьбе купила. Вот! — протянула она одну из лежащих на заднем сиденье коробок.

— Мне? — удивилась Марина.

— Тебе-тебе!

Марина приняла от сестры картонную коробку, положила её на колени, откинула крышку и изумлённо уставилась на кружевной, полупрозрачный комплект женского белья.

— Ох! Какая красота-то… Оно же, наверное, стоит целое состояние, Свет! Не нужно было так тратиться, — смутилась она.

— Пустяки, — великодушно отмахнулась Светка. — Для любимой сестрёнки ничего не жалко. Носи на здоровье. Андрюшке тоже должно понравиться.

— Свет! — одновременно возмутились мы с Мариной…

В общагу мы вернулись около семи. Светка убежала на общую кухню жарить котлеты, а заодно, по её словам, знакомиться с соседками. Судя по оживлённому гомону, донёсшемуся из коридора уже через пару минут, знакомство прошло успешно.

Маринка закинула коробки с подарками в шифоньер, стянула юбку и кофточку, щёлкнула застёжкой бюстгальтера, лениво потянулась, выгнув спинку, и на носочках двинулась к окну в противоположную часть комнаты.

— Фух! Какая духота… — простонала блондинка, прикрыв грудь рукой и распахнув оконные створки на проветривание. — Наверное, гроза будет. Сейчас бы в душ… — мечтательно протянула она.

— Марин! — возмутился я, стараясь не смотреть на девушку, гуляющую по комнате практически голышом. — Ну нельзя так!

— Почему это? — лукаво усмехнулась она и двинулась прямо в мою сторону. Подошла ко мне вплотную, обвила руками за шею и заглянула в глаза. — Ты меня не любишь, Соколов?

— Люблю, — буркнул я, стараясь смотреть куда угодно, только не на обнажённую девушку. — Но вдруг кто-нибудь зайдёт?

— Ну и пусть, — фыркнула Маринка. — Мне стесняться нечего. Или ты считаешь, есть чего? — прищурилась она.

Вот с этим спорить было сложно. Стесняться Марине действительно было нечего…

— Оденься! — строго приказал я.

— Ой, какие мы сердитые и грозные, — умилилась она. — Ути-пути…

Марина быстро поцеловала меня в губы, отстранилась и неторопливо направилась к шифоньеру, нарочно покачивая бёдрами и наверняка прекрасно осознавая свои сильные стороны. Достала с полки лёгкое домашнее платье, натянула его через голову и повернулась ко мне.

— Так лучше?

— Гораздо, — буркнул я.

— Ну вот, — довольно улыбнулась она. — А то разворчался, как старый дед. Так не ходи, эдак не ходи… Бе-бе-бе, Соколов!

— Бе-бе-бе, Соколова! — по-детски перекривлял я её. — Ладно, пойду прогуляюсь немного. Проветрю голову… Пошли, Барбоскин, — позвал я внимательно наблюдавшего за нашим разговором пса. — Расскажу тебе, как мой день прошёл, да пожалуюсь на свою тяжёлую долю. Ты единственный в этом доме, кто меня понимает…