— Вот именно! — мстительно хмыкнула девушка и принялась переодеваться…

Из примерочной мы вышли минут через пять, проведя там в общей сложности почти полчаса. Светка подошла к продавщице со слегка надменным и деловым видом, положила коробки на прилавок и коротко произнесла:

— Я возьму этот и этот. И ещё… — на миг задумчиво примолкла она и через секунду продолжила: — И мне нужна ещё пара комплектов — на троечку, сорок четвёртый размер.

— То есть, всего вам нужно четыре комплекта? — удивлённо уточнила продавщица.

— Всё верно, — подтвердила Света, тётка пару раз моргнула и через секунду исчезла под прилавком.

— А ещё два ты кому берёшь? — насторожился я.

— Твоей Маринке, — усмехнулась Светка.

— Уверена? Это дорого. Да и я не уверен, что это её размер.

— Тю! С размером я точно попала, можешь не переживать, — отмахнулась Светка. — Девушки в таком разбираются.

— Угу. Если они так разбираются, почему тогда в примерочных по три часа проводят? — проворчал я.

— Чтобы вы, мужики, с ума сходили, — невозмутимо парировала блондинка. — И за цену даже не думай заикаться! Будем считать, это Маринке подарок на свадьбу. У неё, поди, такого белья нет?

— Нет, — признал я. — Наверное…

— Ну вот. Шикарный ведь подарок?

— Шикарный.

— Вот, ещё два гарнитура, — вынырнув из-под прилавка с учтивой улыбкой на лице, проворковала продавщица. — Что-то ещё?

— Да. Вот тот шарфик, — кивнула Светка на явно приглянувшийся ей югославский шарфик за двенадцать рублей за спиной продавщицы. — И… и, пожалуй, всё. Сколько с меня?

— Сто двенадцать рублей.

— Хорошо, — кивнула девушка, расплатилась, сунула мне под мышку коробки с женским бельём, схватила за руку и с донельзя довольным видом потянула меня к выходу.

— Ты вообще понимаешь, что спустила сейчас в магазине месячную зарплату? — усмехнулся я.

— Угу… Зато, у нас теперь есть железное алиби для Маринки — она точно поверит, что мы с тобой провели полдня в магазине.

— Хм… Об этом я не подумал, — признал я.

— О! Прокатимся ещё разок на экскаваторе напоследок? — снова потянула она меня в сторону лестницы.

— Эскалаторе, — на автомате поправил я…

Мы ещё пару раз проехались на эскалаторе, съели мороженое в кафетерии и через полчаса покинули прохладное здание ЦУМа…

— Как же у вас классно в городе, — призналась мне Светка на улице, спускаясь по широким ступеням универмага. — У нас в селе ни мороженого нормально поесть, ни белья хорошего купить. Не, мороженое в сельпо привозят, но редко, и оно уже не такое вкусное… Зато у нас дискотеки в клубе знаешь какие устраивают? — тут же нашла она плюсы в своём мирке.

— С мордобоем и кровопусканием? — уточнил я.

— Ага! — радостно подтвердила Светка. — Ну что, куда едем дальше?

Я глянул на часы, потом на её счастливую физиономию, потом на коробки с немецким кружевом и тяжело вздохнул. Да уж… Прогулялись. Уже начало второго…

— Дальше, гражданка Светлана Минаева, мы едем на дело… Ты есть не хочешь? — вспомнил я про обед и поинтересовался на всякий случай у девушки.

— Ну… — наморщила она свой лобик. — Можно…

— Ладно, поехали перекусим, а потом уже поедем по делу.

— По секретному? — уточнила блондинка.

— По секретному, — подтвердил я.

Глава 10

«ФОТОАТЕЛЬЕ»

Мы заехали в самую обычную городскую столовую № 7 недалеко от ЦУМа, взяли суп с клёцками, котлеты с картофельным пюре и по стакану чая, заплатили за всё один рубль шесть копеек и уселись за круглый столик у окна. Я порасспрашивал Светку о жизни в селе, помимо своей воли узнал от неё свежие сельские новости, кто кому с кем изменяет, кто у кого подворовывает и кто кому завидует. Она пригласила нас с Маринкой в гости, но ближе к концу осени, когда у них работы будет поменьше, обещала показать мне хозяйство и сеновал… вот тут я не понял, шутила она или нет… и взяла с меня обещание приехать.

Да уж, даже не знаю, как отец потом будет всё это расхлёбывать после меня. Хотя, будет хорошо, если вообще будет это «после меня»…

Через четверть часа я вымакал хлебом подливку от котлеты с тарелки, запил чаем, поднялся из-за стола, и мы двинулись к выходу. Сели в припаркованный неподалёку от столовой служебный автомобиль и поехали на другой конец города по нужному мне адресу.

А нужно мне было фотоателье № 5. Самое обычное фотоателье, которое располагалось в старом двухэтажном доме на улице Металлистов, возле остановки троллейбуса и маленького сквера.

В советском городе фотоателье было местом почти сакральным. Здесь фотографировались на паспорт, на студенческий и комсомольский билет, на доску почёта, на память перед армией, перед свадьбой, после свадьбы и иногда просто потому, что у девушки наконец-то появилась новая кофточка, которую нельзя было не увековечить для потомков. Сюда приходили семьями, парами, классами, бригадами, нервно поправляли воротнички, приглаживали волосы, улыбались по команде и верили, что за чёрной тканью, штативом, лампами и запахом проявителя скрывается не просто ремесленник, а почти волшебник, способный сделать человека чуть красивее, чем он был на самом деле.

Впрочем, это уже совсем другая история…

Мне фотоателье № 5 было нужно несколько по другой причине. Именно в этом ателье работал один из известных мне маньяков Орловской дюжины — Колесник Игорь Васильевич. Тихий, неприметный мужчина сорока лет, с лысиной, вежливым голосом и любезной улыбкой. Обычный такой советский мужичок, которому доверили бы сфотографировать класс, свадьбу, передовика производства или сделать семейную фотографию…

Колесник начинал свою деятельность ещё в середине семидесятых, и я сейчас говорю не о фотографии, а о второй его страсти, более тёмной и неизвестной никому.

Он был… хотя почему был? Он и сейчас официальный фотограф на мероприятиях, в школах и училищах. Он регулярно ездит по учебным заведениям Орла, делает групповые снимки для выпускных альбомов и досок почёта. Его хорошо знают и учителя, и директора, и даже в райкоме комсомола. Он был свой, о нём хорошо отзывались. Ну ещё бы — непьющий, тихий, спокойный, уравновешенный, ответственный и надёжный.

Схема у этого «ответственного и надёжного» была до отвращения простая. По работе, часто общаясь со студентками медучилища или пединститута, он заранее присматривал и выбирал свою жертву. Не младше семнадцати, не старше девятнадцати, комсомолку, спортсменку, отличницу, участницу самодеятельности. Возраст вроде и взрослый, но девушки даже в девятнадцать ещё достаточно наивные, чтобы поверить взрослому и хорошо знакомому мужчине.

Он говорил им про «кинематографичную, необычную внешность» и предлагал сделать бесплатные профессиональные портреты в его студии после закрытия ателье, когда никто не будет мешать и можно нормально выставить свет, а наивные девушки охотно шли на это, мечтая о красивых карточках и карьере манекенщицы…

А потом пропадали.

Пропадали они с семьдесят пятого аж до девяносто пятого года. Двадцать лет…

Тварь!

Ещё и фетиш у него был особый — красный пионерский галстук, который находили на его последних жертвах. Не потому, что девушки были пионерками — как раз нет, возраст у них был уже другой, комсомольский, взрослый по советским меркам. Просто ему нравилось душить своих жертв пионерским галстуком…

Я припарковал «копейку» через дорогу от ателье, так, чтобы видеть центральный вход издалека, заглушил двигатель, мельком глянул на Светку, притихшую на переднем пассажирском сиденье и явно почувствовавшую всю серьёзность нашей «секретной операции», и снова задумался.

Двадцать лет. Его не могли поймать двадцать лет. Да и не ловили толком, если честно. Тела долго не находили, девушки числились пропавшими без вести — кто-то якобы сбежал из дома после ссоры с родителями, кто-то связался с плохой компанией, кто-то просто бесследно растворился между вокзалом, общежитием и родительским селом. То ли Колеснику так везло, то ли он специально подбирал таких…