— Да не вздумал, просто интересно…

— Хм… Интересно ему… — усмехнулась она. — Андреевна я. Галина Андреевна Русакова.

— Ясно.

— Ещё будут вопросы, товарищ лейтенант?

— Младший лейтенант, — машинально поправил я. — Больше не будет, гражданочка.

— Жаль… — фыркнула Галина Андреевна, повернулась ко мне спиной, наклонилась и принялась тщательно намыливать свои щиколотки и икры…

Я торопливо смыл с себя мыльную пену, стараясь не сильно пялиться на голую пятую точку соседки, очень симпатичную пятую точку, между прочим, выключил воду и двинулся в раздевалку. Обтёрся полотенцем, влез в одежду, почистил зубы у умывальника и пошёл к себе, на предстоящий серьёзный разговор с женой… Тьфу ты чёрт! С матерью, Соколов! С матерью…

Глава 6

«РАБОЧИЕ БУДНИ ОБЫЧНОГО СОВЕТСКОГО МИЛИЦИОНЕРА»

Я вернулся в нашу квартирку, осторожно пробрался к столу, сел на стул и уставился в окно. Марина кинула в мою сторону подозрительный взгляд, насыпала полную собачью миску каши, приятно пахнущей на всю комнату мясом и пшеницей, поставила на пол и погладила пса по голове.

— Можно, — коротко произнесла она, и Туман ринулся к миске, начав хлебать из неё быстрыми, жадными глотками, словно его в этом доме кормили только по праздникам. Хотя я лично был свидетелем того, как буквально вчера перед сном он рубанул точно такую же миску каши, а затем закусил половиной супового набора из магазина. И куда в него только это всё влезало? Непонятно…

А через минуту и передо мной поставили тарелку с яичницей и жареной колбасой, я взял вилку и принялся неторопливо жевать, всем своим видом изображая увлечённость процессом потребления пищи…

— Соколов! — не предвещавшим ничего хорошего тоном произнесла Марина, уселась за стол напротив меня и принялась сверлить мою тушку проницательным взглядом.

Ага… А вот и тот самый серьёзный разговор подоспел. И будет он, конечно же, о нашей супружеской половой жизни, которой у нас, к слову, нет…

— Ты где пропадал всю ночь? — подозрительно прищурилась блондинка.

— Я? — самым невинным тоном переспросил я. — Нигде я не пропадал.

— Ты думаешь, я дура? Я же видела, как ты прокрался в постель лишь под утро!

— Я был в туалете, — честно признался я.

Нет, не только в туалете, конечно. Часть ночи я провёл на лавочке у подъезда, часть на детских качелях… Жопа от них до сих пор побаливала.

— В туалете? — Марина недоверчиво нахмурилась. — Зачем?

— А зачем туда ходят? — вопросом на вопрос ответил я, отправив в рот очередной кусок жареной колбасы. — Живот что-то прихватило. Может, съел что-то не то… Может, драники твои слишком жирные были.

— Жирные? — с угрозой в голосе переспросила она. — Соколов, ты мне сам рассказывал, как в армии на спор стакан подсолнечного масла выпил. А тут от двух драников полночи в туалете провёл?

— Ну то когда было-то… В молодости, — пробормотал я, ковыряя вилкой яичницу. — Сейчас мой организм уже не тот. Старею-с помаленьку…

— В следующий раз сам себе готовить будешь, раз такой умный, — фыркнула Марина. — Или вообще голодный ляжешь. Понял?

— Да понял я, понял…

— Драники ему мои слишком жирные… — проворчала она. — Ты посмотри на него!

Да уж… Прятаться в туалете общаги от жены, в первую, вернее вторую брачную ночь — не самая гениальная идея. Но ничего лучше на скорую руку я просто не придумал.

— И яичница, кстати, пересоленная… — буркнул я, забивая последний гвоздь в гроб нашей мирной супружеской жизни.

Как говорится — куй железо, пока горячо. А сейчас у меня появился очень хороший шанс поссориться и обеспечить себе несколько дней отгулов в исполнении супружеского долга…

— А с каких это пор ты стал таким разборчивым к еде, Соколов? Тебя что, подкармливают где-то? Смотри, узнаю — я и твоей кормилице все патлы повыдираю, и тебе! — с угрозой в голосе пообещала Марина. — Тебе даже кое-что более ценное вырву — под самый корешок!

Да уж… Не вышло. Снова. То ли я ссориться не умел толком, то ли подсознательно боялся обидеть Марину, но на ссору это было похоже слабо, скорее на отчитывание провинившегося школьника…

— В общем, Соколов! — безапелляционным тоном заявила сидевшая напротив меня девушка. — Ещё одна подобная выходка, и можешь идти жить хоть к родителям, хоть к соседке! Понял меня?

— Да понял я, понял… Незачем так орать, — проворчал я, отправляя в рот последний кусочек колбасы.

— Я ещё даже не начинала орать, Соколов! Когда начну, ты первый об этом узнаешь! — пообещала она.

— Верю, — вздохнул я.

Туман оторвался от вылизанной до блеска миски, недоверчиво глянул в нашу сторону, склонив голову набок, и презрительно фыркнул, наверняка только что перераспределив иерархию в нашей маленькой стае, сместив меня с пьедестала вожака и водрузив на него Марину.

«Ой! Ты ещё тут подливаешь масло в огонь, предатель! И без тебя тошно…» — мысленно отмахнулся я от него.

Нужно что-то с этим делать. Вот только что? Одно ясно точно — вечно сбегать и прятаться от Марины в туалете или на детской площадке точно не выйдет. Но и спать с ней в одной постели тоже не вариант — мой организм не железный, я прекрасно чувствую, как он на неё реагирует… Упаси бог, проснусь ночью во время исполнения супружеского долга — и поминай как звали… Чёрт! Это и правда хреново… Может, бромчика в медкабинете попросить? Или в аптеке… Интересно, легко ли его купить?

Ладно, до вечера я точно что-нибудь придумаю…

— Марин… — я задумчиво поскрёб затылок, пытаясь слезть со скользкой для меня темы. — А ты не знаешь, где документы на Бродягу?

— Бродягу? — удивилась она.

— На Тумана.

— Какие тебе нужны документы, Соколов?

— Ну не знаю… Что там у нас есть вообще? Какой-нибудь сертификат, паспорт прививок, грамоты…

— Паспорт прививок? — усмехнулась Марина. — Соколов, он тебе что, грудной ребёнок?

— А что, разве собакам прививки не делают? — удивился я.

— Тебе виднее, — пожала плечиками блондинка. — Ты же у нас собачник. Ты всё своё добро в шифоньере в коробке хранишь, — кивнула она в противоположную сторону комнаты. — Забыл, что ли?

— Да не забыл. Думал, может, ты куда-то перепрятала… Как всегда, — добавил я, припомнив грешки матери из своей прошлой жизни.

— И ничего я не перепрятываю! — возмущённо фыркнула Марина. — Такое было всего пару раз… Подумаешь, не туда твои плоскогубцы положила и разок соседу дала! Ты мне всю жизнь это припоминать будешь?

— Соседу разок дала? — удивился я.

— Дурак ты, Соколов! — возмутилась Марина и заметно покраснела. — Плоскогубцы твои Веньке давала.

— Ладно, — легко простил я её. — Но больше не давай!

— Дурак ты, Соколов, и шуточки у тебя дурацкие! — фыркнула Маринка. — Ты чай допивать будешь?

— Не, — покачал я головой.

— Ну и ладно, — пожала она плечами, забирая у меня кружку. — Тогда я допью — не переводить же продукты…

— Спасибо за завтрак, Марин. Было вкусно, — признал я, поднимаясь из-за стола и краем глаза заметив, как довольно просияла девушка.

Я подошёл к громоздкому деревянному шифоньеру у стены, присел на корточки, вытащил из него плотную картонную коробку, заглянул внутрь, достал лежащий сверху большой лист желтоватой бумаги с жирной печатью Клуба служебного собаководства ДОСААФ и с интересом вчитался в содержимое…

«Свидетельство о происхождении № 442».

'Отец: Грай.

Мать: Аза.

Дата рождения: 1 мая 1978 года.'

Хм, так нашему кабанчику, оказывается, позавчера исполнилось ровно два года. Совсем молодой ещё…

Я отложил в сторону «свидетельство о рождении» и достал небольшую серую книжечку — Членский билет ДОСААФ. На страницах книжечки красовались фамилия отца и данные собаки, отметки об уплате взносов и круглые штампы.

Следом шла маленькая невзрачная тетрадка в линеечку — судя по всему, ветеринарная книжка, с одной-единственной фиолетовой печатью о прививке от бешенства. Похоже, Марина была права — никакого паспорта прививок в эту эпоху ещё не существовало.