Но я бы всё равно ни за что не сказал, что это она. Как будто это была её более молодая, более весёлая, более беззаботная, более раскованная и ещё не побитая жизнью версия. Младшая сестра, например…

Неужели гибель отца так сильно её изменила? Хотя, оно и понятно. Не успела выйти замуж за любимого человека, не успела с ним толком пожить, родила ему сына и… Дальше продолжать не нужно — и так всё понятно…

А вот что делать с брачной ночью, которую, судя по всему, собиралась сегодня устроить мне Марина, я пока даже думать боялся. Одно было ясно точно — нужно что-то делать, иначе она силком затащит меня в постель, припрёт к стенке и силой заставит исполнить супружеский долг.

И самое страшное, что тело Андрея Соколова, в отличие от меня, никаких морально-этических возражений по этому поводу, кажется, не имело, судя по вполне понятной реакции этого самого тела на ходящую по дому в откровенных платьях девушку…

Может, поговорить с ней начистоту и сказать всё как есть? Хотя…

Я на секунду представил себе этот наш честный разговор…

«Марин, можно тебя на серьёзный разговор?»

«Да, конечно, дорогой».

«Я твой сын».

«Угу. А я твоя дочь. Ты не перегрелся на майском солнышке, Соколов? Так надо было фуражку надевать».

«Я серьёзно, Марин…»

«Я тоже», — говорит она, прикладывает ладонь мне ко лбу и хмурится. — «Вроде не горячий».

«Марин, послушай…»

«Да я слушаю, слушаю…»

«Я очнулся на свадьбе, в теле отца. А потом…»

«Так, Соколов! Если это шутка, то не смешная. Если ты так пытаешься сказать мне, что не хочешь со мной спать и разлюбил, то лучше прямо скажи, не юли. Не будь размазнёй!»

«Марин… Послушай…»

«Нет, это ты послушай, Соколов!»

Дерьмо! Шансов, что она поверит в эту чушь, практически ноль. В какой-то степени это даже забавно — если я скажу, что меня похитили инопланетяне или что я умею заряжать воду и намагничивать предметы, даже в это она поверит охотнее. Но не в правду.

Она не прозреет, не ахнет, не бросится записывать мои пророчества в тетрадку и не скажет:

«Ах вот оно что, сынок, тогда, конечно, спи спокойно на коврике».

В лучшем случае — она испугается и решит, что у меня после свадьбы разыгралась белая горячка или острый психоз, в худшем — побежит к врачам, соседям, начальству и всем сразу, чтобы «Андрюшу спасли, он бредит».

А если он, вернее я, буду настаивать, меня вообще могут упечь в психушку, а на карьере отца в милиции можно будет поставить жирный крест. Хотя, если совсем честно, может, это и не самый плохой вариант — тогда моего папашку хотя бы точно не убьют. Ладно, оставим это как запасной план.

И что делать тогда? Может, сказать, что голова болит? Ну пару раз это сработает. А дальше?

Хм… А может просто поссориться с ней? Обидеть так, чтобы она в наказание лишила меня секса… Но аккуратно, не перебарщивая — мне не нужно, чтобы родители посрались и развелись ещё до моего рождения. Да и после моего рождения тоже, если честно… Хм… Значит, нужно поссориться с Мариной… Аккуратно… И какую причину найти? Мне и придраться, если честно, не к чему…

Может попробовать самый банальный, но оттого не менее надёжный вариант? Сказать, что еда невкусная. Женщины ох как не любят, когда критикуют их кулинарные способности! Особенно если эта женщина — молодая жена на второй день брака…

— Садись ужинать, Соколов, — окликнула меня Марина, расставляя тарелки на столе. — Что ты там застыл?

— Иду, иду… — проворчал я…

Я сел за стол, Марина сдёрнула кухонное полотенце с небольшой керамической миски и торжественным тоном произнесла:

— Та-дам!

— Драники? — удивился я.

— Драники, — подтвердила Марина с довольной улыбкой на лице.

— Так они же из картошки, а ты говорила, что на ужин не картошка.

— А это и не картошка, Соколов! Это блюдо из картошки!

— Хм… Ну, с юридической стороны, ты, может, и права, — признал я.

— Не может, а права! Ешь давай, пока всё не остыло…

— Угу, — буркнул я, взял первый драник, макнул его в растопленное масло и отправил в рот. — М-м-м…

Сладкие картофельные драники, натёртые на самой мелкой тёрке, с румяными краями, посыпанные хрустящим на зубах сахаром, с топлёным сладким сливочным маслом… Именно такие, которые в детстве готовила мне моя мать, а не их жалкое подобие, натёртое на крупной тёрке, с солью, луком и хрустящей, подгорелой корочкой, которое готовил весь остальной мир…

В моём времени от такого блюда тысячи последователей правильного питания схватились бы за сердце, сотни фитнес-тренеров поседели бы прямо у стойки с протеином, а какой-нибудь диетолог наверняка написал бы гневный пост о вреде сахара, картошки и жира. Но в это время сладкие картофельные оладьи с литром масла в прикуску были в порядке вещей и наверняка считались очень полезной и здоровой едой…

Чёрт! И зачем я думаю о рецепте драников, когда мне нужно думать о том, как избежать первой брачной ночи? Вернее, по факту второй, но всё равно первой. Нужно начинать ссориться… Угу… Сейчас начну… Только ещё парочку драников съем, чтобы голодным не ложиться…

— Вкусно? — усмехнулась сидящая напротив меня Марина, наблюдая за тем, как я один за другим уничтожаю горячие картофельные оладушки.

— Угу, — на автомате буркнул я, закинул последний драник в рот, откинулся на спинку стула и потянулся рукой к кружке с горячим чаем.

Да уж… Марина, сидящая напротив и с умилением поглядывающая на меня, Туман, лежащий под столом и громко похрустывающий куриной лапкой из супового набора, и я сытый и накормленный. Семейная идиллия…

Чёрт! Я же хотел придраться к её готовке…

— Хотя… — задумчиво протянул я, заставив себя нахмуриться. — Если честно — не очень. Только не обижайся! В следующий раз сахара поменьше клади, а то у меня одно место слипнется от сладкого. Да и зажаривать получше не помешает…

— Ну да, конечно! — хмыкнула Марина, глянув в опустевшую миску и не поверив ни единому моему слову. — Не очень ему! А кто тут так наворачивал, что аж за ушами трещало?

Чёрт! Не прокатило… Ладно, переходим к плану «Б».

— Слушай, Марин… — прищурился я, внимательно разглядывая девушку. — Я тут с соседом столкнулся…

— С каким?

— С этим… — неопределённо ткнул я пальцем в сторону коридора. — Который на тебя вечно поглядывает и слюни пускает…

— С Колькой? — подсказала мне Марина.

— Да, с Колькой… — подтвердил я, хотя в помине не встречал никакого Кольку.

— Или с Игорем? — задумчиво наморщила она лоб. — Или с Веней с третьего этажа? Или с Гришей с соседнего подъезда?

— С Колькой, — нахмурился я, прикинув, сколько, оказывается, мужиков заглядываются на мою мать. Хотя, оно и понятно — Маринка была красавицей…

— А! — закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку жалобно скрипнувшего стула, произнесла она. — Ну и?

— Он говорил, вы там о чём-то мило так беседовали…

— Мы? — невинно похлопала Маринка своими пушистыми ресницами. — О чём?

— Да я откуда знаю! Факт в другом — мило! Ты на него что, глаз положила?

— Я? Ну а если да? То что? — хитро усмехнулась Марина. — Николай у нас работает заместителем директора таксопарка. Большим человеком будет, между прочим! Вот если ты перестанешь мне внимание уделять, я сразу к нему от тебя и уйду. Мне же нужен план «Б» на всякий пожарный.

— Ты мне тут не это! — я грозно пристукнул кулаком по столу, стараясь изобразить ревнивого молодого мужа, которому вот прямо сейчас наступили на самое болезненное место мужской гордости.

— Пха-ха-ха! — Марина не выдержала и прыснула от смеха, склонилась над столом, потрепала меня за щёку и быстро чмокнула в губы. — Ты такой смешной и милый, Соколов, когда сердишься. Ну ты хоть головкой своей подумай — зачем мне какой-то Колька, Стёпка или Венька, когда у меня есть ты?

Чёрт. И на почве ревности поссориться не вышло…