Да уж, похоже, я своё обещание не сдержу…

— Вам для собаки кости? — раздался из-за спины продавщицы, со стороны подсобки, приятный женский голос, и я поднял взгляд, с интересом посмотрев на строгую женщину лет тридцати пяти, в простом тёмном льняном платье.

— Угу. Для него, — кивнул я на сидящего слева от меня Тумана. — Целый день на ногах, вернее, на лапах по лесу преступников ловили.

— У вокзала? — нахмурилась женщина. — Там, где девушку нашли?

— Ага… — вздохнул я.

— Убийцу уже поймали?

— Работаем над этим. Нашли свидетелей, которые видели его. Дело осталось за малым…

— Галь, принеси парню то, что у тебя в холодильнике припрятано, — властным тоном распорядилась женщина.

— Ну Марь Иванна… Так я же… — обиженно проблеяла продавщица, наткнулась на суровый взгляд начальницы, запнулась и через секунду исчезла в подсобке.

— Погладить можно? — Выйдя из-за прилавка и улыбнувшись уголками губ, робко произнесла суровая заведующая магазином.

— Можно, — разрешил я.

Она присела на корточки, осторожно положила ладонь Туману на голову, погладила его между ушей, широко улыбнулась и тихонько пробормотала:

— Хороший какой… Красивый…

Туман осторожно глянул на меня, получил утвердительный кивок и заметно расслабился, позволив женщине почесать его за ушком и под шейкой, не выдержав и прикрыв на секунду глаза от удовольствия.

— Вот! — показалась из подсобки продавщица, небрежно кинув на весы небольшой свёрток, завёрнутый в крафтовую бумагу, как сказали бы в моём времени.

— Сколько с меня? — поинтересовался я, надеясь, что уложусь в три рубля, обнаруженные в кармане ещё на вокзале, потому что других свободных средств у младшего лейтенанта Соколова, как выяснилось, не водилось.

— Да забирай так! — отмахнулась заведующая магазином. — Псу за службу.

— Не положено же, — вяло засопротивлялся я.

— Молодой человек! — строго произнесла она, поднимаясь на ноги, взяла свёрток с весов и силком сунула мне в руки. — В моём магазине я решаю, что положено, а что нет!

— Понял. Спасибо!

Я поблагодарил заведующую, вышел из магазина на улицу, спустился по ступеням и остановился напротив торгующей цветами старушки.

— Почём букетик? — кивнул я на сиротливо стоящий в ведёрке букет роз.

— Пять рублей, милок.

— Дорого, — поморщился я, всё ещё помня про бюджет в три рубля.

— Так это ж розы, — философски заметила старушка.

— Всё равно дорого…

— Ладно, за три отдам, — смилостивилась она, то ли по моему виду определив точное количество налички в моих карманах, то ли просто угадав. — Всё равно домой уже собираюсь…

— Идёт! — обрадовался я, обменял три рубля на букет роз и двинулся к машине.

Всё же у родителей вчера была свадьба — немного романтики в виде простенького букета им явно не помешает…

Я усадил Тумана на заднее сиденье, кинул цветы на переднее, завёл двигатель и поехал в сторону дома…

Через пять минут приткнул служебную «копейку» напротив нашей общаги, поднялся на второй этаж и постучал в дверь комнаты…

— Соколов! Ну где тебя носит⁈ — буквально через секунду возникнув на пороге в коротком летнем платьице, подчёркивающем длину стройных женских ног, и удивлённо уставившись на букет цветов в моей руке, Марина помедлила всего миг и кинулась мне на шею, крепко обвив руками и пытаясь найти мои губы своими.

«Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт! Этого я как-то не предусмотрел!» — заметалась паническая мысль в моей голове, пока я старательно воротил морду, пытаясь увернуться от поцелуев Маринки.

Не получилось. Она зажала меня в угол, прижала к шифоньеру и впилась в мои губы жарким, слюнявым поцелуем…

А мне в голову почему-то влез старый и несмешной анекдот:

«А вы тоже после свадьбы перестали целоваться по-французски?»

«С мужем⁈ Да что вы такое говорите! Как можно? Мы же родственники…»

Вот это прям про нас с Маринкой…

— Ладно. Идём ужинать. Голодные, небось, оба? — отлипнув от меня и забрав из моих рук свёрток с суповым набором и букет цветов, поинтересовалась девушка.

— Оба, — согласился я, прикрыл за собой дверь, переглянулся с осуждающе поглядывающим на меня Туманом и двинулся следом за Маринкой вглубь нашей маленькой, но уютной комнатки…

Глава 5

«ДОБРОЕ УТРО, СОКОЛОВ!»

— Соколов! — Марина остановилась на полпути, обернулась ко мне, нахмурилась и упёрла руки в бока. — А чего это ты от меня нос воротишь, кстати?

— Я? Нос? — наигранно возмутился я.

— Ты! — подтвердила она. — Ты ко мне охладел, как только женился? Я, конечно, слышала, что такое бывает в семейной жизни, но лет через десять, а не на второй день после свадьбы!

— Да просто день был тяжёлый, — вздохнул я. — Сегодня нашли задушенную девушку…

— Вот блин… — искренне огорчилась Марина. — Опять?

— Угу.

— Где на этот раз?

— В посадке возле железнодорожного вокзала.

— Это какое уже убийство по счёту? — нахмурилась она.

— А о скольких ты знаешь? — осторожно поинтересовался я, мысленно прикидывая, насколько сильно отец посвящал мать в свою работу.

— Ты рассказывал о двух за последний год.

— Угу… Значит, это третье.

— И почему вы до сих пор не поймали эту сволочь? — возмутилась девушка и покачала головой.

— Всё не так просто, Марин, — пожал я плечами. — Этот гад не оставляет улик, водит следователей по ложному следу и делает так, чтобы подозрения пали на кого-то другого. К тому же, практически нет свидетелей и реальных зацепок, — разоткровенничался я. — А оперативники даже не думают объединять все убийства в одно дело — у нас же в СССР нет ни маньяков, ни серийных убийц, как в той же загнивающей Америке.

— Ой! — закатила она глаза под лоб. — Снова ты эту шарманку завёл про неуловимого убийцу, который уходит от правосудия!

Снова? Значит, отец что-то подозревал, даже при том, что он не был следователем, а был обычным постовым? Интересный у меня был папашка…

— Ну… — неопределённо буркнул я, не найдя, что ещё сказать.

— Ладно, хватит мне эти ужасы рассказывать… А то я потом из дома буду бояться выйти. Переодевайся, а я пока на стол накрою.

— Я рассказываю? Ты же сама спросила! — возмутился я.

— Ну мало ли, что я спросила! Мог бы соврать — сказать, что на тебя начальник наорал или что тебя в звании понизили… Давай, давай! Переодевайся и за стол! — скомандовала Марина, ставя перед Туманом большую миску с кашей и варёными куриными головами. — Тем более тебе нужны силы на эту ночь, — лукаво улыбнулась она мне.

— Силы? — насторожился я.

— Ага! У меня на тебя очень большие планы, Соколов. И в этот раз ты уж точно не отвертишься, — уверенно пообещала блондинка и, довольная произведённым эффектом, направилась к столу.

— А что у нас на ужин? — недовольно проворчал я, оттягивая время.

— А ты угадай! — усмехнулся голос девушки.

— Судя по запаху, жареная картошка?

— А вот и нет! Ещё одна попытка, — игриво хмыкнула Марина.

— Печёная картошка?

— Соколов! — укоризненно покачала головой блондинка. — Ну ты же будущий гроза сыска. Ну напрягись хоть немного! Подсказка — это не картошка, — заметив мой приоткрытый рот и мою готовность выдать очередную догадку, перебила она меня, и я задумчиво замер, так и не озвучив картошку в мундире.

— Окрошка? — ткнул я пальцем в небо.

— Хреношка! — радостно срифмовала Марина.

Я усмехнулся и покачал головой, поймав себя на том, что всё ещё не могу воспринимать её как свою мать. Мать я никогда не видел такой молодой, такой весёлой, задорной и острой на язык. Эта девушка говорила как мать, двигалась, некоторые ужимки были похожи, иногда она шутила так же, даже смотрела временами почти тем самым взглядом, от которого в детстве хотелось признаться во всём, включая то, чего не делал…