— Если это правда, Соколов, — задумчиво пробормотал он, пробежавшись глазами по нескольким исписанным ровным почерком страницам, — и мы поймаем этого гада… С меня магарыч!

— Да какой магарыч… — отмахнулся я. — Главное, чтобы этого ирода взяли…

— За это можешь не переживать. Возьмём. Обязательно возьмём… — пообещал оперативник. — Могу я твой блокнотик пока себе оставить?

— Да, конечно, — кивнул я.

— И это, Соколов… — слегка помялся опер.

— Да?

— Хорошая работа.

— Спасибо!

— Всё, ты можешь идти, — отпустил он меня. — Твоему зверю наверняка нужен отдых…

— Это точно, — согласился я, потрепав молчаливо сидевшего у моей левой ноги зверя.

— Так, парни! — обернулся опер к стоящей в десятке метров от нас группе патрульных и направился в их сторону. — У нас зацепка. Значит, действуем так…

Я проводил взглядом спины оперативника и следователя, ощущая, что сделал сегодня всё, что мог и даже чуточку больше, мысленно поморщился от парочки спорных моментов, в которых я прошёлся по самому краю, и устало вздохнул. Теперь главное, чтобы оперативники грамотно сработали…

— Ты и правда всё это у работницы кассы узнал? — удивлённо произнесла возникшая рядом со мной Валентина, с оценивающим любопытством посмотрев на меня снизу вверх.

— Угу, — буркнул я.

— Молодец! — восхищённо покачала девушка головой.

— Спасибо…

— Точно не хочешь вечером погулять? — лукаво улыбнулась она. — Обещаю не приставать.

— Я только вчера женился, — усмехнулся я. — Мне жена пока ещё не разрешает с симпатичными девушками гулять.

— А-а-а! Поняла, — не сдержалась и ещё сильнее улыбнулась девушка. — Тогда я попытаю счастья через месяц, может твоя жена подобреет к этому времени.

— Договорились, — улыбнулся я в ответ и кивнул в сторону жёлтой «копейки». — Ладно, поеду я…

— Хорошо. Ещё увидимся, — пообещала девушка, наклонилась к моему псу и погладила его за ушами. — И с тобой ещё увидимся, герой! Я слышала, ты сегодня себя показал.

— Угу, есть такое, — согласился я.

— До встречи, младший лейтенант Соколов.

— До встречи, сержант Валя.

Я развернулся и двинулся к машине. На ходу глянул на свои наручные часы, на автомате отметил семь часов вечера и слегка удивился. Да уж. Уже вечер… А я за весь день даже не перекусил и не выпил ни глотка воды. Да и не я один…

— Прости, дружище, — пробормотал я, потрепав пса за загривок и распахнув перед ним заднюю дверь «копейки». — Я совсем про тебя забыл… Вот такой у тебя непутёвый новый хозяин. Отец, наверняка, был получше… Потерпи немного, скоро уже будем дома…

Туман послушно запрыгнул на заднее сиденье, свернулся калачиком и устало прикрыл глаза. Я обошёл автомобиль, уселся за руль, завёл двигатель и медленно вырулил от лесополосы в сторону асфальтированной дороги…

В отдел УВД я приехал в начале восьмого. Припарковал служебный автомобиль на прежнее место, заглушил двигатель и повернулся к сопевшему на заднем сиденье четвероногому напарнику.

— Хорошо поработали сегодня, Бродяга, — похвалил я пса, дотянулся до его головы рукой и ласково потрепал за ухом. — Давай, вылезай. Прогуляемся теперь лапками до дома…

Туман приподнял свою тяжёлую голову, недовольно прищурился и пренебрежительно отвернул морду к окну, даже не подумав сдвинуться с места.

— Ну прости, машина казённая. Её сдать нужно… — виновато произнёс я, выбрался из автомобиля и распахнул заднюю дверь.

Пёс тяжело вздохнул, спрыгнул на землю, пристроился у моей левой ноги и двинулся вместе со мной в сторону здания.

Мы зашли внутрь, я подошёл к стойке дежурного и выложил перед Калининым звякнувшую связку ключей. Лейтенант задумчиво глянул на меня, приподнялся со своего стула, опёрся о стойку ладонями, посмотрел на сидящего у моих ног пса и опустился обратно на стул.

— Уже вернулись? — хмыкнул он. — Машина целая?

— Целая. Почти ни одной царапины.

— Что значит почти? — нахмурился Калинин.

— Это значит — если не присматриваться, то их как бы и нет совсем.

— Соколов! — угрожающе протянул он.

— Шучу, — усмехнулся я. — Всё нормально с машиной. Спасибо за транспорт.

— Не за что, — буркнул дежурный, взял ключи, покрутил на пальце и снова покосился на пса. — А добираться до своей общаги ты как собираешься на ночь глядя, Соколов? Да ещё в компании такого медведя?

— Да доберёмся как-нибудь, — я неопределённо пожал плечами. — Дежурный автобус подождём, или ножками дотопаем. Нам не привыкать.

Калинин вздохнул и решительно пододвинул связку ключей обратно в мою сторону.

— Ладно, забирай. Поговорю завтра с Петром Петровичем, пускай официально за тобой машину закрепит. Всё равно она на стоянке без дела стоит, только ржавеет зря, а так хоть пользу приносить будет. Тем более, раз ты теперь у нас вроде как внештатный кинолог…

— Я — кинолог? — удивился я.

— А то! Это же не я схрон с вещами жертвы в лесу нашёл. Ты вообще знаешь такую поговорку — инициатива наказуема?

— Ну знаю.

— Ну вот. Товарищ майор распорядился поставить твоего кобеля на учёт как служебно-розыскную собаку при отделе, а тебя временно назначить его проводником.

— Почему временно? — не понял я.

— Потому! Будет зависеть от того, как вы себя покажете.

— Это значит, мне какая-то доплата полагается к основному окладу? — обрадовался я.

— Это значит, шиш с маслом тебе полагается, а не доплата. Нагрузки и ответственности больше — а зарплата та же. Я же говорю — инициатива наказуема!

— Да уж… — покачал я головой, забирая со стойки ключи от служебного автомобиля, пока Калинин не передумал. — До завтра, товарищ лейтенант…

— До послезавтра, Соколов, — усмехнулся дежурный. — Завтра у меня законный выходной…

Я махнул рукой на прощание, развернулся и через несколько секунд был уже на улице. Подкинул в ладони ключи от «копейки», подмигнул поглядывающему на меня Туману и двинулся в сторону автомобиля…

Распахнул заднюю дверь перед своим четвероногим напарником и кивком головы указал ему внутрь салона, понаблюдав за тем, как пёс радостно запрыгнул на заднее сиденье и устроился там поудобнее.

— Лентяй, — осуждающе покачал я головой, садясь за руль. — Хотя ладно. Сегодня ты явно заслужил поездку с комфортом…

Казённая «копейка» заурчала двигателем, и я плавно тронулся с места, выруливая с милицейской парковки на опустевшую улицу.

По пути домой я вспомнил, что кое-кому пообещал купить жирную косточку, а обещания, как известно, нужно выполнять, иначе карма, партия и одна восточно-европейская овчарка могут просто не понять, и принялся всматриваться в витрины магазинов, которые ещё могли работать в это время…

Минут через десять я притормозил у тротуара напротив небольшого продуктового, вышел из машины, взял с собой пса и двинулся в магазин по крутым ступеням.

Зашёл внутрь, обратил внимание на скудный советский ассортимент, пару агит-плакатов на стене и нерациональное использование свободного пространства, вспомнил, что я так-то в восьмидесятом, смирился и двинулся к прилавку.

Пробежался взглядом по холодильной витрине, заметил несколько унылых кусков мяса, горку обветрившегося ливера и пустое место там, где, судя по табличке, утром должны были лежать куры, и тяжело вздохнул.

— Кости для собаки есть? — поинтересовался я у стоящей за прилавком со скучающим видом продавщицы в белом халате и накрахмаленном колпаке.

— Отдельно — нет. Кости только вместе с мясом продаём. А суповые наборы с утра разобрали. Поздно ходите, товарищ милиционер.

Откуда она узнала, что я милиционер? А! Наверное, видела, как я из машины выходил…

— Да как только с работы освободились, так и пришли… — пожал я плечами.

— Может ливер возьмёте? Очень хороший, свежий…

— Мой пёс не любит ливер…

Зачем я соврал? Может, он как раз и любит. А зачем она спросила? Зубы заговаривает! Подозрительно… Пытается впарить мне несвежий продукт? На нём же даже стикеров со сроком годности нет. Э, не! Нас не проведёшь! Да, дружище?