Родные Разгайфа принялись за ужин. Они собирались так уже сотни раз, но юному орку не надоедало этим любоваться. Как размеренно жует отец, как сосредоточенно ест мама, как младшие спорят из-за какого-нибудь особенно приглянувшегося кусочка – все это навевало теплое умиротворение. Вот бы всю жизнь слушать подобные звуки! Однажды Разгайф тоже станет сифу, клановым поваром. А может, и бойцом заодно. «Буду хранить радость и дарить насыщение». Такое будущее ему нравилось.

Все, что Роттгор сделал на протяжении своей жизни, не стоило и выеденного яйца, и эта закономерность сохранялась даже после его смерти. Он уже начинал думать, что упустил второй шанс.

Лорд-командующий Роттгор Ониксовый Топор, Клинок Голода, безучастно смотрел на свое оружие, висящее над нечестивым зеленым огнем, пылающим в каменном очаге. Многие бы поспорили с его утверждением насчет бездарно прожитой жизни. В покоях повсюду красовались свидетельства достижений Роттгора, накопленные за тысячи лет, минувшие со времен правления Халика Асеймона, Короля Червей, первого и, к счастью, последнего носителя этого имени, – человека, который воскресил Роттгора из мертвых. Первые века своей загробной жизни он не слишком охотно служил этому королю, зато потом весьма охотно предал его и много лет спустя стал одним из основателей города нежити под руководством другого лорда-некроманта. Роттгор влачил год за годом, эпоху за эпохой, и все это время рядом с ним был его отравленный клинок – Мальфериоэль. Каждый раз, когда над Некрополисом вставало солнце, орку хотелось сломать этот меч.

Но сегодня, как и всегда, трусость не выпустила Роттгора из своих цепких лап. Клинок остался цел.

Шлепая по полу босыми костлявыми ногами, Роттгор побрел к кровати. Сон рыцарям Смерти не требовался, но им было приятно сохранять эту привычку. Роттгор сел на покрывало и провел пальцем по своему иссохшему угольно-черному телу. Собственный вид неизменно вызывал у него стыд. Прежде Роттгор был крупным, сильным орком, но бесконечные годы разложения превратили его в обтянутый кожей скелет. Время от времени на плоти появлялись серо-зеленые пятна, которые удавалось сдерживать с помощью учеников местной академии магов. Эти добросердечные ребята ничем не походили на жестоких некромантов прошлого и шли по пути добра, получая надлежащее обучение и наставления. Если бы не они, у Роттгора не осталось бы ни волос на голове, ни целого тела, ни светящихся глаз. Взамен же маги никогда не просили ничего, кроме защиты.

Роттгор прижал большой палец к ладони, привычно ощутив холодную скользкую плоть. «Что я могу сделать для города, кроме как махать мечом? Что я вообще могу, кроме как держать меч?» Мальфериоэль, клинок Чумы, жужжал, как трупная муха, на другом конце комнаты, пытаясь привлечь внимание хозяина. Даже лежа в постели, орк чувствовал его мерзкий запах: разлагающаяся плоть, гноящиеся раны, дуриан и кладбищенские лилии. Меч – единственная реликвия, оставшаяся с тех времен, когда он был во власти Короля Червей, – взывал к Роттгору. Орк научился использовать его во благо и ради справедливости, подчинив волю Мальфериоэля своей израненной душе. Но клинок неизменно мечтал осквернить чужую плоть. «Неужели я такой? Неужели прославлюсь только умением нести смерть и чуму? История может запомнить воина, героя. А я ощущаю себя лишь орудием».

Он отбросил эту мысль. Солдаты ждали своего лорда-командующего. Герцогский совет, Неупокоенные и Невоплощенные по-прежнему нуждались в его защите. Роттгор надел обсидианово-черные доспехи, которые закрывали его с головы до ног, не оставляя на виду ни клочка из того, что осталось у него вместо тела, – лишь светящиеся зеленые глаза. Доспехи возвращали часть той физической силы, которой орк обладал при жизни и в начале посмертия, чем изрядно помогали в нынешнем состоянии. Шипы на наплечниках, острые углы и эбеновая тьма полночного металла ясно говорили окружающим: эти доспехи не для красоты, а для боя. Роттгор чуть плотнее натянул шлем и в который раз пообещал себе: «Еще один день». Еще один день, и он придумает, чем же можно заняться в этой бесконечной загробной жизни. Роттгор застонал. Еще один день, за которым неумолимо последуют другие.

Не желая призывать меч, он ограничился топором.

Покинув свои скудно обставленные покои, лорд-командующий направился по коридору к главному холлу Цитадели Пустоши и замка Черного копья. Некрополис оправдывал свою репутацию. Это был тренировочный полигон и место обучения, скажем так… нежелательным чарам, таким как некромантия, порча, магия крови, привязка к тени и вызов потусторонних сил. Его природа проявлялась в архитектуре. Весь замок и примыкающий к нему дом построили из той же магической черной руды, из которой выковали доспехи Роттгора. Стены и потолок были выполнены в стиле третьей эпохи: резкие углы и вертикаль, уходящая куда-то в бесконечность. Исходящий от факелов лавандовый свет несколько разгонял темноту. Роттгор ступал по фиолетовому ковру, внимательно глядя под ноги. Вдруг рядом возникла женщина и поприветствовала его своей неизменно озорной улыбкой. То была внучка герцога, леди Клео Вороний Шелк, наследница Цитадели Пустоши.

– Лорд-командующий Роттгор, вы, как всегда, пунктуальны. А я-то как раз сокрушалась, неужто мне придется идти на эту встречу в одиночку.

– Ваша светлость…

– Прошу, сэр, сегодня обойдемся без пустых расшаркиваний, – вскинула руку леди Клео. – Я порадуюсь вашему обществу, вы – моему. А больше ничего и не требуется. – Она спрятала усмешку.

Леди Клео Вороний Шелк, одна из немногих уцелевших наследников старинного рода Отца-Ворона, была прекрасной женщиной с темной кожей и пронзительными глазами цвета красных апельсинов. Она частенько дула полные губы, хотя, похоже, ее редко по-настоящему что-то расстраивало. Скорее в ее выражении лица читалась властная решимость, выработанная годами общения с личами, призванными демонами и прочей нежитью. «Возможно, она просто всегда немного разочарована», – подумал Роттгор. Все эти бессмертные существа, восставшие из мертвых, не могли оценить ее остроумие. Сегодня она облачилась в цвета своего дома – фиолетовый и золотой, выбрав простое платье без рукавов и массивное многослойное ожерелье, которое, словно паутина, закрывало ее ключицы. Леди Клео провела рукой по бритой голове, задев слегка заостренные уши, которые унаследовала от бабушки-эльфийки, и крепче сжала фолиант в кожаном переплете. Будучи опытным магом, она никогда с ним не расставалась, даже если вправду ходила без охраны.

– Где ваши слуги? – поинтересовался Роттгор. – Или хотя бы служанки?

– Они меня утомили, и я их отпустила, – отмахнулась леди Клео. – Это что, преступление?

– Спросите у деда, – фыркнул Роттгор.

– И что же он со мной сделает? Вот возьму и выброшу в колодец его драгоценную филактерию!

– Не стоит вам так шутить.

Она закатила глаза.

– Я знаю, где он. Дед вернется в лучшем случае через полдня. Не берите в голову, сэр. А теперь прогуляйтесь со мной. Сами же утверждаете, что бродить одной мне опасно.

– Ладно, – пробурчал Роттгор, покачав головой.

– Вот и славно. – Леди Клео подхватила его под руку и зашагала дальше. – Ты не передумал насчет моего предложения, Разгайф? – Разгайф. Его настоящее имя, а не посмертное. Она единственная использовала его, и всегда без свидетелей. – Ты столько веков прослужил рыцарем Смерти, а магия не даст тебе умереть еще много лет. И что, правда хочешь остаток своих дней слоняться подле моей семьи, пока я не сяду на Алый трон? Если до этого дойдет, я сама дам тебе отставку – или просто сорву твой прекрасный черный плащ и им же удавлю.

– Леди Клео.

– Это я все к чему, – перебила она, вновь подняв руку, – довольно с меня оправданий. Я и так дала тебе предостаточно времени на раздумья. А ты все твердишь… – Леди Клео прокашлялась и передразнила его низкий хриплый голос: – «Ну, я больше ничего не умею, только драться. Отберете у меня оружие, чем же я займусь?» Теперь послушай меня, – продолжила она уже нормальным голосом. – Говорю тебе как твой друг, как друг Галелина: у нас полно рыцарей Смерти. К счастью, не столько, сколько прежде, но расстаться с парочкой мы можем себе позволить. Ты – единственный, кто уцелел со времен Короля Червей. И заслуживаешь куда больше, чем уныло торчать в этом замке до очередной войны, точно заколдованная статуя, которую оживят, если возникнет надобность. Я лично выделю средства на любое твое начинание, только выбери то, чем действительно хотел бы заняться. Ты заслужил свою свободу – слишком много раз ее у тебя отнимали.