У Роттгора ком встал в горле. Его до сих пор преследовал шепот Короля Червей. Заклятие ранило куда глубже, чем любое оружие, когда-либо касавшееся кожи. «Служи. Склонись. Круши. Твоя воля принадлежит мне». В день, когда Роттгор восстал из мертвых, в день, когда он открыл глаза в качестве одного из орды нежити, его представления о свободе воли рухнули. Все дальнейшие его решения, как хорошие, так и плохие, казались скорее неумолимым роком, чем собственными желаниями. Роттгор мог поклясться, что вновь слышит зов своего нечестивого клинка.

– Я и сам об этом подумывал, – признался он. – Веками думал.

Момент, когда он стоял на скале рядом с Галелином, навсегда запечатлелся в его памяти. В последний день тьмы Роттгор и пятеро его товарищей – Шесть Теней – основали этот город и поклялись защищать его.

– Продолжай, – склонила голову леди Клео.

– Я… я и сам не особо понимаю, чем хотел бы заняться. Не знаю, чем именно, но меня тянет к… чему-то новому. Чему-то…

– Увлекательному?

– Принципиально другому?

– А. – Леди Клео улыбнулась во второй раз – поистине редкое явление. – Ты не думал вернуться к тому, о чем мечтал, прежде чем стал знаменитым воином, наводящим страх рыцарем Смерти, командующим…

– Да, да, я понял.

– У тебя много титулов, друг мой, как и у меня, – рассмеялась она. – Но, по правде говоря, можешь ли ты вспомнить столь давние события? Уже сотни лет прошли. Как долго мечта способна жить без подпитки? Как давно ты думал о себе – о том, кто скрывается за всей этой кровавой историей? Кем был Разгайф?

Кем был Разгайф? Простой вопрос задел орка за живое. Он знал Разгайфа по своим воспоминаниям, примерно как старого знакомого, с которым встречался когда-то – очень давно. Роттгор размышлял над этим вопросом, пока они шли по населенным призраками коридорам Некрополиса. В разговоре повисла пауза. Леди Шелка и Когтей пригласила своих друзей в ближний круг, и для Роттгора было честью оказаться среди них. «Она так напирает, потому что ей не все равно». Роттгор прикусил истерзанную нижнюю губу. «Она, конечно, права, я растрачиваю свою… смерть впустую». Он прорычал под нос крепкое оркское ругательство и тут же понял, что уже давно не говорил на родном языке. Леди Клео сделала вид, что пребывает в блаженном неведении.

Они добрались до тронного зала Цитадели Пустоши – огромного помещения, где высился Алый трон. Вдоль стен выстроились колдуны и некроманты. Ради учебы в Некрополисе они приходили даже из самых дальних уголков мира, и многие из них поступали на службу к Трем Шепчущим – советам трех крупнейших политических сил города. Леди Клео любезно приветствовала всех, хотя некоторые были явно ей не рады. Зал, казалось, бесконечно тянулся вверх и в стороны, в углах клубилась тьма. Витражи с красными, фиолетовыми и черными узорами пропускали совсем немного света в царство мертвых. Длинный ковер вел к ступеням из черного мрамора, на каждой из которых стояли стулья для членов совета, разделенные длинными полотнищами с их гербами.

Леди Клео шагала вперед, раздвигая занавес за занавесом, мимо выставленных на всеобщее обозрение резных черепов Короля Червей, его жены и генералов, которые теперь служили некромантскими ночниками для детей хороших людей. Достойный конец для Короля Червей – превратиться в бездушный предмет интерьера, все еще скалящий сломанные зубы – подарок от Роттгора. «Он мертв, а я жив… в каком-то смысле». Эта мысль часто приходила ему в голову, но сегодня прозвучала как-то иначе. «Что, если я откажусь от того, для чего он меня создал? Служить. Склоняться. Крушить». Проклятые слова мертвеца до сих пор не давали ему покоя. «Твоя воля принадлежит мне». Больше нет. Роттгор задумался, не для того ли Клео привела его сюда, чтобы яснее донести свою мысль и заставить взглянуть в лицо прошлому – после стольких лет, в течение которых он избегал любых упоминаний о нем. «Я свободен». Оставив черепа позади, они наконец добрались до вершины лестницы.

Алый трон, на котором дремал дед леди Клео, сам по себе служил мрачным предостережением для всех, кто замышлял зло. Кости Короля Червей, почерневшие от рук знаменитых некромантов, опалили святым огнем и посыпали солью, а душу и силу изгнали. С тела содрали то, что осталось от плоти, и высушили, превратив в красную кожу. Из сломанных локтей выросли вечнозеленые гвоздики, а землю усеяли алые и темно-фиолетовые лепестки. Леди Клео обошла трон и постучала по сапфировому камню души на спинке, пробуждая своего дедушку.

Герцог Джеймис Вороний Шелк, лич Красных Астр, спросонья взмыл к потолку, а затем снова опустился на место. Это был крупный призрачный мужчина, буквально одни кости под оболочкой из бледно-алого огня души. Его золотой череп, некогда роскошные одежды и обрывки магии поддерживались цепями и старыми доспехами, которые придавали ему вид опасного колдуна. По правде говоря, он был одним из самых снисходительных правителей, с которыми Роттгор когда-либо общался. Герцог согласился посидеть на троне только до тех пор, пока леди Клео не достигнет совершеннолетия и не заявит на него права. Он поступал так с каждым из своих детей, но все они отказывались. Герцог был обречен править до тех пор, пока не объявится тот, кто захочет занять трон – сколько бы времени это ни заняло. К счастью, претендент нашелся в лице его внучки, леди Клео.

Роттгор преклонил колено.

– Лорд-командующий Роттгор, – начал герцог Джеймис. Его голос словно отражался от всех стен тронного зала разом, теплый и сытный, как наваристый суп, только что приготовленный на костре. – Спасибо, что сопровождаешь Клео. Похоже, она снова отказалась от охраны. Тебе нужна новая, Клео? Ты это пытаешься сказать, моя дорогая?

– Нет. Они по праву занимают свое место, но, возможно, им стоит проявить больше индивидуальности, – рассмеялась леди Клео. Джеймис присоединился к внучке.

– Хорошо, я понимаю, – сказал он.

Леди Клео повернулась к нему, герцог наклонился, и она прошептала ему что-то на ухо. Роттгор приподнял бровь, радуясь, что шлем скрывает лицо. Герцог снова рассмеялся. Это был не смех того, кто услышал шутку, а смех безграничной радости.

– Отличная новость. Как раз вовремя. Я объявлю об этом в самом конце собрания. Как тебе?

– Отлично придумано, дедушка.

Герцог Джеймис взмахнул рукой, призывая кресло поменьше для своей внучки. Она села, отпустив Роттгора к остальным членам темного ордена.

Орк отступил в сторону, оказавшись перед мужчинами в черных доспехах. Его рыцари Смерти, Губительная гвардия, выстроились в ровные линии по обе стороны от герцога и будущей герцогини Смерти. Издалека они казались обретшими разум черными доспехами, у которых сквозь прорези в темных шлемах светились зеленые, красные, синие, оранжевые и фиолетовые глаза. Многие были вооружены серебряными или золотыми клинками, покрытыми рунами. Как и в случае с Мальфериоэлем, каждый меч обладал своим запахом и голосом. Роттгор знал их всех.

Рядом стоял лорд Данзо Губительное Солнце с копьем Ложная Жизнь. Данзо был одним из старших рыцарей Смерти, хотя и на несколько десятилетий моложе Роттгора. Уроженец Солнечных земель, он обладал стройным телосложением, присущим его народу. А вот доспехи были его полной противоположностью. Традиционные черно-красные латы военачальника Солнечных земель делали плечи шире, грудь – объемнее, а ноги – длиннее. Босые ступни постоянно пылали огнем. Самое интересное, что доспехи были живыми – к ним привязали часть души Данзо. Оскаленная морда огра, отчеканенная на животе, слегка улыбнулась, в то время как настоящая голова Данзо смотрела строго вперед.

– Лорд-командующий, – поздоровался он, – как жизнь?

– Да никак, – не задумываясь ответил Роттгор.

Слова будто сами сорвались с губ. Раньше он не демонстрировал столь явного нежелания вести беседу, хотя знал, что Данзо всегда подмечает малейшие проявления слабости. Он оценивал людей так же тщательно, как подчас искал трещины на керамических сосудах. Глаза его доспехов превратились в две светящиеся щелки.