Мы полоскались под душем и напевали каждый свою песню.

Мы умылись, привели себя в порядок — и вышли в коридор. Там нас уже ждал сотрудник КГБ. Настроение заметно поднялось: самочувствие было отличным, свежим, а тот самый "мандраж", что мучил раньше, почти совсем притупился.

Нас отвели обратно в комнату — там уже сидела Света и ждала нас. Дальше началась медицинская проверка: медики вызывали нас по одному в кабинет, осматривали, замеряли давление и температуру, брали кровь, а после выдавали какие-то препараты.

Постепенно состояние приходило в норму: беспокойство и неприятные ощущения уходили, "мандраж" окончательно отпустил. Всё стало как обычно — будто и не было никаких потрясений.

Потом нас повели на завтрак в столовую. После завтрака нас снова вернули в комнату. Мы едва успели присесть, как дверь распахнулась — на пороге появились Зосимов и Евгений Станиславович.

— Ну что, поехали? — обратился Евгений Станиславович к Светке.

— Да, — ответила она.

Света быстро соскочила с топчана и выбежала из комнаты в коридор. Евгений Станиславович последовал за ней, и они вместе направились по коридору. В тот же момент Зосимов вошёл в нашу комнату и, помедлив секунду, закрыл за собой дверь.

— Ну, как ваше самочувствие? Улучшилось? — спросил он.

— Сейчас уже лучше. После приёма медикаментов мы себя хоть стали нормально чувствовать, — сказал я. Можно будет хоть отдохнуть хорошо и выспаться, — сказал я.

— А долго мы ещё будем тут находиться? — Спросил Андрей.

— Вы уж извините нас. Других условий здесь в отделении нет... Сегодня или завтра, мы постараемся перевезти вас в какую-нибудь гостиницу, чтобы более- менее можно было комфортно скоротать вам время... Вообще, вся задержка из-за Алексея. Я думаю, если всё так пойдёт, то где- то дня через три — четыре, как только он окрепнет, мы вас всех перевезём в Москву. А пока он ещё очень слаб. Вынести большое расстояние для него будет очень тяжело.

— А что в Москве? — Спросил я.

— В Москве находится наша лаборатория, созданная специально для этого секретного проекта. Хорошее жильё с удобствами. Кроме того, там при лаборатории отличная больница с высококвалифицированными врачами. Там вы будете жить, и наблюдаться, пока все не придёте в норму.

— А разве вы ещё не создали стационарные порталы для перемещения в пространстве, по своей стране? — Спросил Андрей.

— К сожалению, после потери двух изделий и двух человек, — испытателей, а потом, последующей за тем ядерной войны, за наш проект на некоторое время забыли. В основном, все заводы и научные учреждения, работавшие на этот проект, находились на европейской части Советского Союза. В большинстве своём, все они были уничтожены ядерными ударами. Было потеряно много времени. Нам пришлось потратить почти двадцать лет, чтобы восстановить всю ту инфраструктуру, которая была до войны. Одиннадцать лет назад работа над проектом была возобновлена и, с тех пор, находится под контролем самого Юрия Андропова. Стационарные порталы уже созданы, и некоторые образцы уже как три года проходят испытания. Думаю где- то через год они будут запущены в серийное производство и начнут работать по всему миру.

— Михаил Александрович, а нас получится отправить домой? — Спросил я.

— Мы сейчас ищем способ, как это сделать. Ведь как вам вредно, то, что вы здесь находитесь, так и нам тоже от этого только хуже. Вы же сами видите, какие у нас серьёзные изменения произошли в мире. Так что усугублять ситуацию нам очень нежелательно.

— Ну, это вообще возможно? — Спросил с азартом Андрей.

— Конечно.

— А как?

Зосимов улыбнулся.

— Это уже не ваши проблемы, молодой человек. Это проблемы наших учёных — математиков и инженеров.

— Мне, просто, интересно, как можно высчитать положение нашей реальности во Вселенной, не имея никаких вводных данных.

— На самом деле, данных телеметрии много. В этом изделии установлены специальные сборщики информации о затратах энергии при перемещениях, продолжительности импульсов открытия пространства. За тридцать лет, после исчезновения из нашей реальности этого аппарата, в нём накопилось масса информации. Сейчас изделие находится в Москве, и наши инженеры, специализирующиеся на этом проекте, ведут расшифровку информации.

— А хоть примерно, насколько далеко наша реальность находится от вашей? — спросил я, с интересом.

Зосимов слегка улыбнулся, словно заранее знал, что ответ удивит.

— Посчитайте сами, — предложил он. — При каждом перемещении погрешность смещения в пространстве происходит по ходу вращения Земли — с запада на восток — и составляет 738 235 нанометров. Это примерно 0, 7 мм.

— Так мало? Лёха говорил — сантиметр - два, — удивился я.

— Это потому, что вы подпрыгивали и неточно приземлялись, — терпеливо пояснил Зосимов. — Отсюда и ощущение. А мы высчитали с нанометровой точностью. За один переход человек смещается в пространстве ровно на 738 235 нанометров. Если исходить из того, что вы оказались где-то в пятистах километрах от точки перемещения…

— Разве пятьсот? — удивлённо спросил Андрей. — Мы думали, сместились километров на тысячу.

Зосимов спокойно кивнул:

— Если провести линию по прямой от Геническа до станции Дорожная, получится как раз около пятисот.

Андрей на мгновение задумался, потом протянул протяжно:

— А-а-а… Понятно.

— Так вот, — продолжил Зосимов, — теперь вы можете примерно посчитать, сколько переходов потребовалось, чтобы сместиться на это расстояние. Приблизительно это около миллиарда переходов.

— Ого! — выдохнул Андрей. — Ну, это чувствовалось по нашему состоянию…

Я молча кивнул. Теперь стало ясно, почему после перехода всё тело будто гудело, а в голове стоял туман — будто мы прошли не просто расстояние, а преодолели миллиарды микроскопических барьеров между реальностями.

— Можно было бы высчитывать расстояние при смещении ещё точнее. Скажем, до величины Планка. Но когда создавалась эта математическая система расчётов, на тот момент у нас не было необходимости в таких вычислениях. А теперь, с развитием текущих событий, думаю, нужно будет углубиться в более точные расчёты, чтобы исключить ошибки при перемещении вас назад. Все-таки расстояние очень большое, и любая неточность может дать значительную погрешность.

Потом разговор перешёл к нашей реальности. Зосимов интересовался, какой сценарий развития событий сложился в нашем мире.

С историей я не очень дружил, поэтому рассказал всё, что знал: начал с полёта Гагарина, затем упомянул эпоху Брежнева, войну в Афганистане, распад Советского Союза, конфликты в Чечне и на Украине.

— Мы наблюдали за окружающими нас мирами, — сказал Зосимов, — и знаем вашу историю несколько иначе. В целом сценарий развития большинства реальностей, по крайней мере в части глобальных событий, был похожим. Но, судя по последним событиям в вашем мире, ваш сценарий тоже изменился. И дело движется к коллапсу.

— Мы тоже поняли это, поэтому и хотели всё остановить.

— Чернобыль ещё был! — Поправил меня Андрей.

— Да, ещё где- то в восьмидесятых взорвался четвёртый энергоблок Чернобыльской АЭС, — сказал я.

— У вас не было такой аварии? — Спросил Андрей у Зосимова.

— Нет, слава Богу, — нет. У нас произошли другие, похожие события, связанные с радиацией.

— Вы имеете в виду войну?

— Да.

— Мы с ребятами обсуждали историю вашей реальности и считаем, что война, произошедшая у вас в тысяча девятьсот шестьдесят втором году, и последовавшие за ней мутации — это последствие изменения сценария вашей реальности. Именно по этой причине ваша реальность сместилась в пространстве настолько далеко, что мы долгое время не могли её обнаружить.

— Да, мы уже и сами это поняли… К сожалению, очень поздно, — вздохнул Зосимов. — Дело в том, что все ваши ошибки и просчёты, приводившие к авариям и катастрофам, мы изучали ещё до того, как у нас произошёл коллапс. Поскольку наша реальность находилась в прошлом по сравнению с вашими мирами, нам было очень удобно заглядывать в ваше будущее: считывать историю и делать работу над ошибками, не повторяя их у себя. Чтобы не допустить аналогичных просчётов, мы заранее устраняли потенциальные проблемы.