— Извините, а в какую сторону вы делали переход? — Перебил меня Зосимов.

— Точно не скажу, но, по-моему, в будущее.

— А почему вы начали делать переход в будущее, а не в прошлое? — Спросил Павленко.

— Вообще, всеми движениями в нашей команде заправлял Лёха… Что он думал и что он предполагал, я не знаю. Наверное, это вам лучше будет спросить у него.

— Ясно. Рассказывайте дальше, ответил Павленко.

— Мы начали делать переход, и я вместе со всеми начал подпрыгивать с закрытыми глазами. А потом у меня всё перепуталось в голове из-за усталости, и я почему-то начал открывать и закрывать глаза в такт прыжков…

— Что было, когда вы открыли глаза? — Перебил меня Зосимов.

— Когда я их открыл, время замедлилось. Все действия вокруг меня происходили медленно, а я, наоборот, всё быстро и хорошо соображал. Было очень удобно — всё успеваешь. Всю усталость словно рукой сняло, и спать не хотелось.

— А вы разве не заметили, что это не то состояние при переходе? — спросил он удивлённо.

— Дело в том, что я новенький в команде ребят. С ними я всего три дня работаю и всего два раза делал переход — вперёд и назад, когда Лёха мне объяснял всю эту систему. А кроме того, как я уже говорил, я не спал двое суток и был настолько уставшим и невыспавшимся, что даже не сообразил, что совершил ошибку, открыв глаза.

— Понятно. Что было дальше? — Спросил Зосимов.

— Потом, когда уже осталось три или четыре отсчёта, я сообразил, что сделал неправильно, но время уже поджимало. Я побоялся сказать об этом ребятам — все-таки столько всего было сделано, а я всё испортил. Подумал, что, может, ничего страшного не произойдёт. И когда уже был последний отсчёт, я понадеялся на "авось". Поэтому мы и попали в вашу реальность.

Когда я замолчал, я посмотрел на Полковника Павленко. Он смотрел на меня и слегка улыбался:

— Да, русский "авось" он такой! — Сказал он с иронией.

— Хм, — хмыкнул я, улыбнувшись ему в ответ.

Зосимов что-то записывал, а Павленко и Стойко с улыбкой смотрели на меня.

— Рассказывайте дальше, — продолжил с интересом Павленко.

— Дальше мы попали в электричку. За нами образовался большой портал, через который мы переместились и он какое- то время не исчезал и крутился в воздухе прямо в вагоне электрички...

— Опишите его, — сказал Зосимов.

— Он такой большой, круглый, плоский состоящий из спресованных миров. Крутился как колесо. Диаметром где- то около четырёх метров. В центре было пульсирующее окно. Через него мы видели пассажиров автобуса, из которого мы переместились.

— В какую сторону он крутился?

— Против часовой стрелки.

— Понятно. Что было дальше?

— Дальше портал схлопнулся, электричку на том месте обрезало, ребят вытянуло из неё, а потом и меня. Я очнулся в посёлке Советский. Было кошмарное состояние, граничащее с сумасшествием. Там я заметил женщину — алкоголичку. А когда увидел её глаза, то у меня случилась истерика. Это было так страшно…

Наступила пауза. Я замолк на мгновение, опустил глаза и посмотрел в пол, вспоминая тот момент.

Про голос в своей голове я предпочёл промолчать.

— Потом познакомился с другим жителем этого посёлка, — Колей, продолжил я снова. — Он рассказал мне про ваш мир, описал события, которые были. Это меня успокоило. Я понял, что нахожусь в обычном мире с обычными людьми. И когда я вышел из дома Коли и пошёл к железной дороге, то по пути я увидел большой цветок-великан. Это выглядело странно, потому что в нашей реальности, после изменений ребятами многих событий, тоже начали расти такие же цветы. Никто у нас не знал, откуда они взялись.

Я сделал паузу и посмотрел на Зосимова.

— И тогда-то я понял — отсюда всё и началось! А эти цветы являются, своего рода, предвестниками изменения реальности. Вы понимаете?

— Хм!.. — хмыкнул Зосимов. — Интересное наблюдение!

И заинтересованно, сделал пометку в блокноте.

Закончив записывать, он поднял на меня взгляд:

— Что было дальше?

— Да, продолжайте, — попросил Павленко с интересом.

— Ну, в общем, всё… Я дошёл до станции Дорожная. Женщины - кассирши помогли мне созвониться с вами, Михаил Александрович, — сделал я жест в сторону него. — А потом я добрался до того дома, где и встретил Андрюху. Он мне рассказал про ребят. А после уже пришли сотрудники КГБ.

— Ну, а как сейчас ваше состояние? — спросил у меня Зосимов. — Опишите его.

Я вздохнул и продолжил:

— Очень тревожно, неприятно. Ощущение такое, как будто ты находишься не в своей тарелке, — повторил я слова Лёхи. — Состояние примерно такое, как при похмелье. Только ещё добавить к этому ощущение, что вот-вот и сойдёшь с ума. Это очень выматывает.

Я посмотрел в окно, пытаясь собраться с мыслями, и продолжил:

— Сейчас, правда, после стольких приятных событий, это чувство немного притупилось, но всё равно на душе очень тревожно.

— Понятно, — с сочувствием ответил Зосимов. — Вам придётся немного потерпеть, а завтра сюда прибудут наши врачи, специализирующиеся на этом проекте. У них имеется нужное оборудование и медикаменты. Это облегчит вам нахождение здесь.

Внезапно, я, вспомнил про разговор с Андреем, на счёт Лёхи.

— Михаил Александрович, — обратился я к Зосимову, мы с Андреем, обсуждали то, как может среагировать Лёха, когда придёт в сознание. Мы думаем, что когда он очнётся, то ему необходимо будет, чтобы возле него были люди с обычными лицами, без мутаций, потому, что это будет для него очень серьёзный стресс.

— Да, Андрей говорил нам это. Мы уже послали нашего сотрудника в больницу, чтобы он дал такое распоряжение.

После этого разговора меня отвели обратно в нашу комнату. Весь оставшийся день мы провели, скучая. Вечером нас отвели в столовую, покормили, а на ночь нам принесли матрасы и одеяла.

Всю ночь я провёл в каком- то нервном состоянии. Много раз просыпался, и с разочарованием осознавал, что мы находимся далеко от своего дома.

На следующее утро дверь открылась, и на пороге мы увидели Зосимова и стоявших с ним мужчину и женщину, — сотрудников КГБ.

— У меня для вас хорошие новости, — сказал Зосимов, — сюда прибыли наши врачи. Они осмотрят вас и пропишут вам медикаменты, чтобы снизить стрессовое состояние, от нахождения не в своей реальности... И ещё... ваш друг пришёл в сознание.

И мы как дети обрадовано принялись кричать.

— Ура! — Закричал я.

Света словно ожила. На её глазах выступили слёзы.

Мы прыгали от радости как дети, а Зосимов вместе с сотрудниками смотрели на нас и улыбались.

— Можно его навестить? — Спросил Андрей.

— Вообще не желательно. Врачи еле "вытянули " его с того света. Состояние у него хоть и стабильное, но всё ещё тяжёлое. Но он просил встретиться с вами, Светлана, — показал он пальцем на Свету. Врачи были против этого, но он очень настаивал, поэтому, пришлось согласиться. Так что, сейчас умоетесь, приведёте себя в порядок, потом наши медики осмотрят вас всех, примите необходимые лекарства, пойдёте в столовую позавтракаете, а после этого, вы, Светлана, поедете в больницу до Алексея. Понятно?

— Понятно! — Радостно, хором ответили мы.

На душе стало заметно легче. Появился какой- то просвет в нашей ситуации. Наконец- то всё стало налаживаться. Светка со слезами на глазах, светилась от счастья.

— Идите, умывайтесь. Сотрудники вас проводят, — сказал Зосимов.

Мы вышли из комнаты. Света пошла с женщиной, а мы пошли с мужчиной. Он довёл нас до мужской душевой.

— Заходите, приводите себя в порядок. Там всё найдёте, — полотенца, мыло, шампунь.

Мы вошли в душевую. Настроение было отличное.

— Как ты думаешь, — спросил я у Андрея, у них получится отправить нас домой?

— Думаю, — да. За тридцать лет они много чему научились. Я думаю, что их техника позволит такое сделать.