Я вышел из нашей комнаты. Мы пошли по коридору, поднялись на второй этаж и сотрудник открыл дверь в один из кабинетов.

Войдя в кабинет, я увидел двух пожилых людей, лет примерно около семидесяти, и третьего на много моложе них, — лет тридцати. Первый из них, пожилой, сидел непосредственно за столом, посредине, — напротив пустого стула, предположительно предназначенного для меня. Второй пожилой мужчина сидел, слева от него, а третий, — молодой сидел справа от него. Пожилые мужчины были с обычными лицами, а молодой, — со следами мутации.

— Присаживайтесь, — сказал мне пожилой мужчина, сидевший посредине, — показав рукой на пустой стул, напротив себя.

Я сел.

— Меня зовут Павленко Алексей Анатольевич. Я полковник Комитета Госбезопасности. В прошлом был главным по безопасности проекта, по перемещению в пространстве. Это, — показал он пальцем на пожилого мужчину, сидящего слева от него, — генеральный конструктор изделия СИ: № 75ПВ, — Михаил Александрович Зосимов. А это, — показал он на молодого сотрудника, сидящего справа от него — Стойко Евгений Станиславович, — подполковник Комитета Госбезопасности, — ведущий в настоящее время этот проект.

Я кивнул головой.

— Ваша фамилия, имя, отчество? — Спросил старый КГБ — шник — полковник.

— Андреев Вадим Спиридонович.

— Это вы со мной созванивались? — Спросил Зосимов.

— Да, это я.

— Где проживаете? — Продолжил полковник.

— Херсонская область, город Геническ, проспект Мира, дом сто шестьдесят три.

— Живёте в частном секторе?

— Да.

— Год рождения ваш?

Я хмыкнул, от такого неуместного вопроса.

— Не бойтесь, говорите.

— Две тысячи шестой, — сказал я, улыбаясь, и посмотрел на молодого сотрудника, наблюдавшего за мной с интересом.

— Расскажите, как всё произошло.

— Михаил Александрович, — обратился я к Зосимову, — мы попали в эту реальность по моей вине. Ребята ещё не знают этого. Я им скажу позже, когда Лёха выздоровеет…

Я на мгновение замолчал, подбирая слова. В голове вихрем проносились воспоминания — усталость, погоня, отчаянные попытки успеть…

— В общем, когда мы делали переход, я был сильно уставшим. Не спал около двух суток… Мы гнались за Виктором. Хотели забрать у него аппарат, чтобы уничтожить…

— Не торопитесь, — мягко, но твёрдо перебил меня полковник. — Расскажите всё с самого начала.

Я кивнул и начал свой длинный рассказ, стараясь не упустить ни одной детали — той, что могла бы пролить свет на наше появление здесь:

— Я познакомился с ребятами в баре, у меня был день рождения, — двадцать семь лет. Мы гуляли, веселились, много пили. Там же я встретил свою новую знакомую — Наташу. В этот день я выпил лишнего.

Я сделал паузу и вопросительно глянул на слушателей:

— После всех наших с ней развлечений, длившихся всю ночь… ну, вы понимаете?

Все утвердительно закивали головами, при этом слегка улыбаясь.

— Да-да, продолжайте, — поторопил меня Павленко, сдерживая улыбку.

— В общем, после всех наших развлечений, на следующее утро, я чувствовал себя… скажем так, не в лучшей форме, — я потёр висок, будто пытаясь собрать мысли в кучу...

— Да… — перебил меня Павленко, покачивая головой. — Слабенькое поколение! Мы в таком возрасте гуляли всю ночь, а утром — на работу, как ни в чём не бывало. И ещё план перевыполняли, между прочим! Да, Михаил Александрович? — глянул он вопросительно на Зосимова.

— Было дело, — кивнул тот, смущённо улыбаясь.

Евгений Станиславович улыбнулся широкой улыбкой:

— А моё поколение тоже не промах, знаете ли! — возразил он. — У нас выносливость была врождённой: ночь — для веселья, утро — для работы, день — чтобы придумать, куда пойти вечером. И так по кругу!

Все дружно расхохотались. Я тоже засмеялся и тут же добавил:

— А мы не слабее, просто находимся в суперпозиции: мы во всех состояниях сразу — и танцуем, и отдыхаем, и веселимся, и восстанавливаемся!

Смех вспыхнул с новой силой.

Посмеявшись, Павленко махнул рукой:

— Ладно, продолжайте дальше.

Наступила короткая тишина — та самая грань между весельем и чем-то более серьёзным.

Я сделал паузу и продолжил:

— В общем, на следующее утро приехал Лёха. Вид у него был очень серьёзный — в глазах одновременно читались усталость и тревога. Он сказал, что у него есть ко мне очень серьёзный разговор. Мы зашли в дом, и там он посвятил меня в свои тайны: рассказал о путешествиях по реальностям, о своих предположениях и выводах относительно их существования.

Все внимательно и с интересом слушали меня, не перебивая.

Я продолжал:

— От Лёхи я узнал, что реальность — это живой организм. Он объяснил, что она меняется, реагирует на наши действия, как будто дышит, пульсирует… И выдвигал предположения о том, как мы можем повлиять на эти изменения.

Я вздохнул, вспоминая, как тогда всё это казалось фантастикой — а теперь стало жестокой реальностью

Зосимов внимательно слушал и что- то записывал.

— Сначала разговора я не воспринимал слова Лёхи всерьёз, но когда он продемонстрировал мне переход, я, понял, что речь идёт действительно о серьёзных вещах. Потом разговор зашёл о Викторе и Николае. Лёха рассказал, как они использовали аппараты, наживаясь на этом, живя в своё удовольствие и превращая все миры в хаос и неразбериху.

Все внимательно меня слушали, лишь Зосимов иногда делал какие-то записи в блокнот.

— Они играли с судьбами, перестраивали реальности под свои желания, не задумываясь о последствиях, — продолжал я. — Лёха рассказал мне, как Николай разбился на машине, а он сумел забрать аппарат себе. Потом он рассказывал как они путешествовали по разным мирам, наивно думая, что это всего лишь шалости и развлечения. Но, дальше, когда ребята увидели последствия этих, так называемых шалостей, они поняли, что наш мир движется в сторону катастрофы. Ребята были очень сильно потрясены этими изменениями. И ими было принято решение — остановить это, и вернуть всё на свои места. Они решили отобрать у Виктора аппарат и уничтожить оба — наш и его, поэтому Лёха попросил меня помочь им.

— А для чего Алексею нужна была ваша помощь? — Неожиданно перебил меня Павленко. — Они могли бы прекрасно справиться без вас. Все-таки их четверо человек.

— Дело в том, что реальность начала отторгать ребят от себя. Их перестали узнавать некоторые люди. На некоторых фотографиях они исчезли. И, кроме того, у них накопилось много усталости, а сами они уже не справлялись.

Я вздохнул и продолжил:

— По теории Лёхи, в их команду нужно было взять надёжного человека — но самое главное, нового, такого, которого реальность воспринимала бы как своего. С помощью этого человека он думал справиться со сложившейся ситуацией.

— Интересная теория… — Зосимов слегка наклонил голову и что- то записал.

— А почему Алексей решил, что вы надёжный? Ведь он познакомился с вами не более чем два дня назад? — Спросил меня Павленко.

— Лёха сказал, что знает меня уже много лет, — ответил я. — Но из-за того, что реальность стёрла у всех людей, проживающих в ней, воспоминания о Лёхе, Светке, Андрее и Витале, я, ни Лёху, ни других ребят до той встречи не знал.

— И вы ему поверили? — в голосе полковника прозвучала лёгкая ирония, но глаза оставались серьёзными.

— Да, — твёрдо ответил я. После того, что я увидел в тот день, я готов был поверить во всё, что мне скажет Лёха. А, кроме того, если рассуждать логически, ему не было смысла мне врать. Я и так согласился им помочь.

— Понятно. Продолжайте, — Павленко откинулся на спинку кресла.

Я вздохнул и приготовился рассказать дальше — о погоне, о переходе, о том моменте, когда всё пошло не так…

— И вот когда мы гнались за Виктором… Он убежал от нас и успел заскочить в маршрутку, которая уже отъезжала. Перед тем как забежать в маршрутку, мы видели, как он расстегнул сумку и доставал аппарат. Мы поняли, что он собирается делать переход в движении. Мы на эту маршрутку не успели. Но сразу за маршруткой подъехал другой автобус. Мы в него вбежали, достали аппарат и начали делать переход…