— И я не открывал, — отозвался Виталя из-за моей спины.

— Я не открывала, — прошептала Светка, прижимая ладонь к груди.

Я тоже должен был ответить, поэтому медленно развернулся назад — к Лёхе и Витале.

— Я не…

Но слова застряли в горле от увиденного позади ребят.

-... открывал, — еле выдавил я из себя.

Передо мной открылось зрелище, от которого у меня перехватило дыхание.

В глубине вагона, прямо за спинами ребят, я увидел огромный портал.

Это была круглая плоскость диаметром три с половиной — четыре метра, вращающаяся против часовой стрелки вокруг неподвижного круглого пульсирующего окна в центре, через которое были видны пассажиры автобуса, из которого мы переместились.

Виталя и Лёха, увидев моё испуганное лицо, резко развернулись назад, чтобы посмотреть на объект, привлекший моё внимание. От увиденного Виталя слегка присел и схватился за голову, а Лёха инстинктивно шагнул назад.

Это была гипнотизирующая картина. Воздух перед порталом дрожал, как над раскалённым асфальтом.

Через окна электрички было видно, что портал выступает на метр — полтора за границы вагона.

Он состоял из спрессованных, искажённых фрагментов множества реальностей. Полупрозрачные слои были наложены друг на друга, и каждый вращался со своей скоростью вокруг окна: ближе к центру движение было медленным, почти незаметным — там проглядывался интерьер вагона позади Лёхи и Витали. По мере приближения к краям портала скорость нарастала.

Портал рассекал пространство, проходя сквозь стены вагона, словно лезвие сквозь воду. Металл вокруг него дрожал и покрывался едва заметной рябью. Через окна электрички были видны края портала — вихревые водовороты из фрагментов здешнего пространства. В них кружились фрагменты окружающего мира: воздух, деревья, кусты, электрические столбы, обрывки пейзажей, куски неба с застывшими облаками. Они вращались, растягивались и искажались, будто были нарисованы на поверхности крутящейся воды.

Внутри портала, диаметром, примерно — метр с небольшим, находилось круглое центральное окно. Вокруг него пробегали искрящиеся разряды, переходящие в низкий гул. Окно то увеличивалось, то сжималось, словно мир по ту сторону дышал. В нём, будто сквозь толщу воды, была видна часть салона автобуса — того самого, из которого мы переместились.

Люди в автобусе заметили нас и в испуге показывали на нас пальцами, что-то крича, но звука не было слышно. Вся эта мозаика миров вращалась как едино физики.

Внезапно портал сомкнулся с оглушительным грохотом — словно сдавленный между рук воздушный шар. Вагон резко качнуло. На месте портала пространство разрезало вагон электрички пополам, в паре метров от Лёхи и Витали, — словно буханку хлеба. Металл обрезался ровно, как по нитке, а резиновые уплотнители, вытянувшись кусками, угрожающе опасно затрепыхались на ветру. Вся задняя часть вагона вместе с хвостом состава исчезла. Локомотив с оставшейся передней половиной вагона продолжил движение.

Взору предстала обрезанная часть вагона — словно большое окно, глядящее вдаль на оставшиеся позади рельсы, окружённые неизвестным миром с зелёной растительностью: деревьями и кустами. Оставшаяся часть вагона начала сильно качаться.

За срезом вагона возникло воздушное завихрение: оно подняло пыль и растрепало одежду ребят — Лёхи и Витали. Они пытались удержать равновесие, но, не устояв на ногах, упали на пол. Резко возникший воздушный поток вытянул их из вагона.

Последнее, что я видел, — это их перепуганные от ужаса лица с неистовым криком…

Глава 6

Очнулся я в незнакомом месте. Меня слегка подташнивало. Всё тело и голова болели. На затылке у меня была огромная шишка. Должно быть, я долго спал здесь прямо на земле. Хорошо, что погода здесь тёплая, иначе бы я замёрз насмерть. Как я тут очутился, — я не помнил. Железной дороги рядом не было.

"Что это за место? "- Мелькнула мысль.

Незнакомая местность, деревья, всё чужое и никого вокруг. Лишь неприятный мандраж внутри, как будто напоминающий похмелье, только во много раз сильнее, и внутреннее состояние, пребывающее на грани сумасшествия.

Судя по постройкам вокруг меня, я находился на окраине какого- то маленького посёлка. По нему проходили две улицы, идущие параллельно друг другу, и на каждой улице было примерно по семь — восемь дворов.

На первый взгляд всё было вроде бы как в нашей реальности, — какие- то маленькие домики, маленькие дворы, зелёные деревья, но, что- то в моей душе никак не могло принять этот существующий мир.

То ли мне казалось, из-за моего внутреннего состояния, то ли это было действительно так, — манера застройки, была какая- то "не такая". Одним словом сказать — сумасшедшая, или ненормальная. Ни одного большого двора, или дома.

Маленькие домики, маленькие пристройки, простеночки и дворики, буквально, были нагромождены друг на друга, как попало, как будто вокруг не хватало места. Хотя вокруг было много свободного места.

Это напомнило мне картинку, на которой были построенные лачуги, где- то в нашей реальности в Египте, где очень мало места, и люди вынуждены строить свои дома в непосредственной близости друг от друга.

Единственное, что тут выглядело логично и правильно, — это дороги, проходящие параллельно друг другу, по обеим улицам. На одной из них я и находился. Она тянулась между дворами, расположенными друг напротив друга, — обычная грунтовая дорога шириной где-то четыре метра.

Я глянул на наручные часы: пятница, четырнадцатое, десять двадцать пять — я мысленно округлил минуты. Вытащив из кармана телефон, я с досадой заметил трещину во весь экран. На дисплее мерцали какие-то полосы и пятна.

— Вот блин! — вырвалось у меня.

Оглянувшись по сторонам, я никого не увидел. Вокруг ни души — будто все разом исчезли.

«Какие тут вообще люди? Если, конечно, они тут есть», — пронеслось в голове. Я сделал шаг в направлении одного из дворов, чтобы кого-нибудь позвать и хоть что-то узнать, как вдруг, справа, от меня, оранжевую металлическую дверь одного из домиков специально кто- то отворил, и на меня выбежали две маленькие собаки, неистово лая, и стараясь меня укусить.

Инстинктивно, я, не разбираясь, рванулся в противоположную сторону, ко двору напротив, и быстро забрался на первый попавшийся мне заборный столб, напоминавший скорее какую- то бетонную тумбу.

Когда я влез на него, я посмотрел вниз на этих собак. На меня лаяли две маленькие, гладкошёрстные собачки, светло- коричневой раскраски, с немного "помятыми" мордами и величиной, примерно, с наших обычных котов. От них тоже исходило отталкивающее чувство. Это были "не такие" собаки, — "не родные", не "друзья человека", — как мы у себя привыкли говорить.

Я посмотрел вглубь двора, на тумбу которого залез, и увидел в этом дворе ещё одну собаку, сидевшую на цепи. Та была, наоборот, как обычная собака- дворняжка нашей реальности, средних размеров, с чёрно- жёлтым окрасом, и чем- то даже располагающим к себе видом. Увидев меня, она тоже начала на меня лаять.

Собаки на меня лаяли, а я сидел на тумбе и думал: "Я неизвестно где, в каком уголке вселенной. Вернуться назад, — шанс один на триллион. Никого здесь не знаю, и ничего не знаю, об этом жутком мире".

Худшего состояния в своей жизни у меня не было.

От отчаяния я решил позлить собаку, сидевшую на цепи, в надежде, что она раззадорится ещё сильней, и на её лай кто-нибудь выйдет. Я думал как это сделать и не нашёл ничего лучшего, чем самому на неё начать гавкать. Мне в один миг стало всё равно, поймёт ли меня тут кто- то, осудит ли. Я начал гавкать на неё в ритме футбольной "кричалки", с безысходностью, отчаянием и страхом в душе.