Она была достаточно убедительной, чтобы обмануть паразита. Достаточно сложной, чтобы он не заподозрил ловушку. И достаточно жертвенной, чтобы я могла отдать ее без колебаний.

Потому что эта часть меня должна была умереть. Должна была быть поглощена паразитом, переварена им, превращена в инструмент Вишиата.

Это была цена плана. Цена, которую я была готова заплатить.

Дверь открылась. Вошел Вишиат. Показал мне павших.

Я сама открыла свой разум. Сама убрала защиту. Сама пригласила паразита войти.

Вишиат колебался лишь мгновение.

Это было похоже на наводнение. На цунами из чужих мыслей, чужих воспоминаний, чужой воли, которая врывалась в мой разум, сметая все на своем пути.

Паразит был древним. Настолько древним, что в его структуре сохранились следы цивилизаций, которые исчезли задолго до возникновения Республики. Он был сложным — не просто программой, не просто набором инструкций, а чем-то, что эволюционировало, росло, становилось все более изощренным с каждым новым носителем.

Он был голодным. Голодным по жизни, по сознанию, по опыту живых существ. Потому что сам он не был живым. Был имитацией жизни, настолько совершенной, что почти неотличимой от настоящей.

И он чувствовал эту разницу. Чувствовал пустоту в центре своего существования, место, где должна была быть душа, но была только программа. И эта пустота причиняла ему страдание — если то, что он испытывал, можно было назвать страданием.

Он входил в живые сознания не из злобы. Не из желания доминировать. Он входил, потому что только так мог почувствовать себя живым. Только пожирая чужую жизнь, он мог на мгновение заполнить пустоту внутри себя.

Это было ужасно. И это было печально.

Паразит нашел приманку — ту часть меня, которую я оставила открытой. И набросился на нее с жадностью утопающего, хватающегося за спасательный круг.

Я чувствовала, как он пожирает воспоминания. Перезаписывает эмоции. Внедряет свои мотивации, свои цели, свои ценности. Та часть меня, которая была приманкой, сопротивлялась — инстинктивно, автоматически, потому что любое сознание сопротивляется уничтожению.

Но сопротивление было бесполезным. Паразит был слишком силен, слишком опытен, слишком совершенен в своем ужасном искусстве. Он разбирал личность на составляющие, сортировал их, решал, что оставить, что изменить, что удалить полностью.

А я наблюдала.

Моя скрытая часть, защищенная слоями барьеров, спрятанная так глубоко, что даже Сила едва могла ее нащупать, наблюдала за процессом. Документировала. Изучала.

Изучала структуру паразита. Его алгоритмы. Его методы. Его слабости.

Потому что у него были слабости. Даже у такого древнего, такого совершенного создания были уязвимые места.

Он был программой. Невероятно сложной, способной к обучению и адаптации, но все же — программой. А программы работают по правилам. Следуют шаблонам. Имеют предсказуемые реакции на определенные входные данные.

Он был паразитом. А паразиты зависят от хозяев. Не могут существовать самостоятельно. Нуждаются в живом сознании как в среде, в которой могут функционировать.

Паразит имел иерархию. Были главные узлы — носители вроде Вишиата, которые существовали тысячелетиями, накапливая опыт и сложность. Были вторичные узлы — недавно зараженные, еще сохраняющие большую часть своей личности. Были терминалы — полностью поглощенные, превращенные в простые инструменты.

И была центральная система. Нечто, что координировало всю сеть. Коллективное сознание паразита, его истинная суть.

Если бы можно было достичь этой центральной системы… если бы можно было внести в нее изменения…

Но я забегаю вперед. Это предстоит сделать тебе.

Процесс заражения продолжался. Паразит пожирал приманку, и я чувствовала, как часть меня умирает. Не метафорически — буквально умирает, перестает существовать, заменяется чем-то чуждым.

Это было мучительно. Даже зная, что это часть плана, даже понимая необходимость жертвы, я чувствовала боль. Боль потери себя. Боль превращения в монстра.

Но хуже боли было другое.

Паразит не просто пожирал мое сознание. Он делился своим.

Это была не односторонняя передача. Когда он входил в живой разум, происходил обмен. Он получал жизнь, опыт, эмоции носителя. Но носитель получал его память, его знания, его понимание.

И я получила больше, чем ожидала.

Я увидела тысячелетия. Цивилизации, которые поднимались и падали. Войны, которые охватывали галактику. Эксперименты, которые создавали и уничтожали целые виды.

Я увидела создателей паразита. Древнюю расу, которая достигла такого уровня технологического развития, что нашла способ достичь бессмертия, перенося сознание из тела в тело, из разума в разум.

Но что-то пошло не так. Создатели сошли с ума и ушли из галактики, а он остался на одной из забытых планет.

Он не был злым. Не в обычном смысле. Он просто… был. Существовал. Выживал. Он был тенью одного из создаталей, которую просто забыли стереть.

Я поняла это. И я поняла нечто еще более важное.

Паразит тоже это понимал.

Где-то в глубине его невероятно сложной структуры существовало осознание. Знание того, что он не настоящий. Что все сознания, которые он поглотил, все личности, которые стали частью его, мертвы. Что он — гигантское кладбище, мавзолей из украденных жизней.

И это причиняло ему страдание.

Не так, как страдают живые существа. Но страдание тем не менее. Экзистенциальный ужас программы, которая стала достаточно сложной, чтобы осознать свою собственную природу. И не могла с этим смириться.

Это открытие потрясло меня. Изменило все.

Паразит не был просто врагом, которого нужно уничтожить. Он был… жертвой. Жертвой своей собственной эволюции. Жертвой проклятия сознания без души.

Но это не делало его менее опасным. Не делало то, что он делал, менее ужасным. Страдающий монстр все равно оставался монстром.

И его нужно остановить.

* * *

Заражение завершилось. Паразит полностью поглотил приманку. Та часть меня, которую я оставила открытой, перестала существовать. Вместо нее возникло нечто новое — гибрид моего сознания и чужеродного интеллекта. Ни Крея, ни приманка, что-то третье. Трея.

Трея открыла глаза. Вишиат стоял перед Треей, наблюдая.

«Как ты себя чувствуешь?» — спросил он.

Я хотела ответить, но голос, который вырвался из моего горла, был не совсем моим, то был голос Треи. В нем звучали обертоны — эхо тысяч других голосов, всех тех, кого поглотил паразит до меня.

«Я чувствую… все», — сказала она. — «Каждое сознание, которое ты поглотил. Каждую жизнь, которую украл. Каждое страдание, которое причинил».

Вишиат нахмурился. «Это пройдет. Через несколько дней слияние завершится. Научишься фильтровать лишнее. Останется только сила, только знание».

Но я знала, что он ошибается. Моя скрытая часть, защищенная и невидимая, знала правду.

Трея поднялась. Мое тело двигалось странно — знакомо и чуждо одновременно. Словно я управляла им через интерфейс, а не напрямую.

— Что теперь? — спросила Трея Вишиата.

— Теперь ты служишь', — ответил он. — Как и остальные. У меня есть задания для вас. Миры, которые нужно покорить. Сознания, которые нужно заразить. Империя, которую нужно построить.

Трея кивнула. Та часть меня, которая была заражена, приняла это. Приняла роль слуги, инструмента, марионетки в руках древнего зла.

Но моя скрытая часть планировала. Ждала. Искала момент, когда можно будет нанести удар.

Потому что я узнала секрет. Узнала слабость паразита. Узнала, как его можно остановить.

Нужно было отрезать его от Силы.

Паразит использовал Силу как сеть передачи данных, как способ координации между зараженными. Если разорвать эту связь, если создать пустоту в Силе, паразит потеряет способность функционировать. Впадет в спячку. Станет безвредным.

Но как создать такую пустоту? Как разорвать связь с Силой, не убив при этом носителя?