Республиканские крейсеры, несущие десантные войска. Мандалорские дредноуты с их гордыми экипажами. Транспорты снабжения. Даже небольшие истребители — всё превращалось в огненные шары.

— Сколько погибло? — прохрипел Алекс.

Крея закрыла глаза:

— Республиканский флот насчитывал около двух миллионов экипажа. Мандалорский — примерно полтора миллиона. Плюс вспомогательные суда, транспорты, корабли снабжения… Минимум четыре миллиона военных. Возможно, больше. Четыре миллиона жизней, погасших в течение нескольких секунд.

— Но разумные… разумных можно заменить. Родятся новые. Вырастут. Научатся воевать. А вот эти знания…

Её голос стал хриплым:

— Мандалорцы потеряли последний шанс восстановить свою промышленность. Республика потеряла технологическую базу, которую хранили тысячелетиями. В один день обе цивилизации были уничтожены. Мы потеряли будущее. Теперь галактика будет питаться объедками былых знаний, не понимая их сути.

— Это не просто крах. Это — конец Пути. Начало долгого, медленного угасания.

* * *

Но это было ещё не всё.

Настоящая Крея подняла руку, и изображение увеличилось, фокусируясь на центре катастрофы.

Там, где когда-то было ядро планеты, теперь была… пустота. Но не обычная пустота космоса. Это было что-то другое. Что-то неправильное.

— Энергетический выброс и разрыв пространства-времени были вторичны, — произнесла Крея. — Главным последствием стало нарушение целостности локального сектора квантового поля Силы.

Алекс смотрел на пустоту и ощущал… то же, что он чувствовал на Коррибане, когда мчал на своём спидере от взрыва «Странника».

— Рана в Силе, — тихо произнесла Крея. — Это не метафора. Это область, где сеть Силы была стёрта или повреждена, обнажив первичный, «ненастроенный» вакуум.

Она увеличила изображение ещё больше, показывая молекулярный уровень. Алекс видел странные искажения в самой ткани пространства. Места, где квантовые поля вели себя неправильно, нарушая законы физики.

— Для чувствительных к Силе существ это ощущается как слепота, холод и пустота, — объяснила Крея. — Потому что их способ взаимодействия с реальностью отключён. Это полное отсутствие Силы как таковой.

Верена ошарашено сказала:

— Это… это ужасно. Место, где Сила не существует?

— Хуже, — ответила Крея. — Место, где Сила была насильственно удалена. Где живая ткань реальности была разорвана, оставив зияющую рану.

Она опустила руку, и изображение вернулось к общему виду катастрофы:

— Но это было не всё. Мидихлорианы. Они неуничтожимы. В их программе заложено пребывание в носителе с особыми генами.

На изображении появились потоки света — миллиарды крошечных частиц, вырванных из тел умирающих.

— Миллиард микроскопических симбионтов, связывавших людей с Силой, — продолжала Крея. — Все они были насильственно извлечены в момент смерти их носителей. Они устремились за пределы катастрофы.

Алекс видел, как потоки мидихлориан движутся в космосе, собираясь вместе, формируя реки света.

Она замолчала, и в тишине было слышно только тяжёлое дыхание Верены.

— Все эти мидихлорианы не исчезли, — продолжила Крея после паузы. — Они хлынули потоком, концентрируясь, собираясь вместе. Они начали искать новых носителей. Они не любят быть сами по себе.

Изображение показало, как потоки света начинают двигаться. Большая часть устремилась к одной точке. К одному кораблю на краю зоны поражения.

— Когда множество существ умирает одновременно в одном месте, их мидихлорианы не рассеиваются, — объяснила Крея. — Они ищут ближайшие сосуды. Кого-то, кто сможет их доставить к новым носителям, которые соответствуют определенным критериям. Но они не слушают этот временный сосуд. Он просто переносчик.

Камера приблизилась к кораблю. Небольшой разведывательный корвет, едва успевший отойти на безопасное расстояние от эпицентра. И внутри…

— Митра Сурик, — произнесла Крея. — Она была ближе всех выживших к эпицентру, чтобы наблюдать за операцией и докладывать о её результатах. Реван доверял ей.

Поток настиг её первой.

Мидихлорианы хлынули в неё. Миллионы. Миллиарды. Больше, чем должно было быть в тысяче существ. Больше, чем могло вместить одно тело. Поток света окутал её, проник в каждую клетку, затопил каждый нерв.

— В одно мгновение она получила мидихлорианы миллионов погибших существ, — голос Креи дрожал. — Стала живым проводником невообразимой силы. Человеческое сознание не предназначено для такой связи.

Женщина на экране упала на колени. Её тело светилось изнутри — слишком много энергии, слишком много Силы для одного человека. Вокруг неё начали летать предметы, притягиваясь и отталкиваясь хаотично. Стены корабля трещали под давлением высвобождающейся энергии.

— Она на мгновение превратилась в потенциального бога, сильнейшего из одарённых, — тихо произнесла Крея. — Но при этом не могла использовать Силу. Возможно, какой-то психологический блок.

— Что… что с ней случилось потом? — прошептала Верена.

Крея опустила руки, и видение начало меркнуть:

— Митра полетела в Орден, а не к Ревану. С докладом о катастрофе. Она, как оказалось, была агентом Совета. Не зная ещё, что с ней произошло. Не понимая, чем она стала.

* * *

Новая сцена от лица Митры. Храм джедаев. Зал Совета. Митра стоит в центре, окружённая мастерами. Джедаи отступают от неё, чувствуя что-то неправильное.

— Совет тоже не понял, что с ней произошло, — рассказывала Крея. — Они выслушали доклад. Потом сказали, что есть признаки, что она применяла запрещённые техники. И приговорили её к отсечению от Силы.

— Совет, не понимая истинной природы проблемы, просто изгнал её, — закончила Крея. — Лишили звания джедая. Запретили возвращаться в Орден. Отправили в изгнание.

Видение погасло. Они снова оказались в некрополе под звёздным небом.

* * *

Крея стояла спиной к ним, её плечи опущены. Впервые за всё время она выглядела… старой. Уставшей. Сломленной.

Крея шагнула к ним, и пространство вокруг начало дрожать:

— То, что носило тело Ревана, сказало, что у него есть база в неизведанных регионах.

Её голос стал тише, почти шёпотом:

— Катастрофа на Малакоре была не случайностью, но тщательно спланированной операцией. Уничтожить технологическую базу обеих цивилизаций.

— После этого Реван сделал что-то из-за чего мы все потеряли сознание. И полетел вместе с нами прямо в лапы Вишиата — аватара древнего паразита. реван вез ему новых кандидатов для заражения.

— И он встретил нас с распростёртыми объятиями.

Интерлюдия

Вишиат

~5100 лет ДБЯ

Тенебри проснулся до рассвета, хотя на их планете рассветы были редкостью. Коррибан существовал в вечных сумерках, где три луны танцевали в небе, отбрасывая длинные, причудливые тени на красноватую почву. Но шестилетний мальчик не нуждался в свете солнца, чтобы знать — сегодня особенный день.

Мама возвращается домой.

Он чувствовал это всем своим существом. Сила пульсировала в нем, как второе сердце, и сегодня она пела особую песню. Учитель Морвейн говорил, что у Тенебри невероятный дар — самый сильный, который он видел за все свои двести лет жизни. Мальчик не до конца понимал, что это значит, но знал одно: он всегда чувствовал маму, даже когда она была далеко-далеко, среди звезд.

Их связь была особенной. Ниточка света, протянувшаяся через пустоту космоса, соединяющая два сердца. Когда мама была рядом, эта ниточка пульсировала теплом и любовью. Когда она уезжала — становилась тоньше, но никогда не рвалась. Тенебри мог закрыть глаза и точно указать, где она находится, словно внутри него был компас, всегда направленный на самого важного человека в его жизни.