Она вздохнула:

— Как же я хочу вернуть всё назад!

* * *

Видение сменилось в последний раз. Военный лагерь, но не республиканский — джедаев ушедших на войну. Десятки кораблей, сотни палаток. И повсюду — джедаи в потрёпанных мантиях, их лица жёсткие, глаза холодные.

Это были не те идеалистичные юноши и девушки, что ушли с Реваном четыре года назад. Это были разумные, совершившие слишком много поступков, которые никогда не смогут забыть и которые идут вразрез с кодексом.

Прошлая Крея шла через лагерь, её ученики следовали за ней. Джедаи расступались, узнавая её. Некоторые отворачивались, их лица становились каменными.

— Мастер Крея, — окликнул её молодой рыцарь. Его броня была покрыта следами бластерных выстрелов, шрамы пересекали лицо. — Вы здесь, чтобы присоединиться к нам?

— Я здесь, чтобы увидеть Ревана, — ответила она.

Рыцарь кивнул, указывая на большой шатёр в центре лагеря:

— Он там. С Малаком… — он запнулся, — он ждет вас.

Крея направилась к шатру. Чем ближе она подходила, тем сильнее чувствовала беспокойство.

Она отодвинула полог шатра и вошла.

Внутри было просторно. Голографический стол в центре показывал тактическую карту сектора. Вокруг стола стояли несколько джедаев — командиры, судя по их позам и уверенности.

И в центре — Реван.

Крея замерла. Четыре года. Четыре года с тех пор, как она видела его в последний раз. И он изменился.

Его лицо стало жёстче, линия челюсти стала более резкой. Глаза, которые когда-то горели идеализмом, теперь были холодными, расчётливыми.

Но больше всего её поразило его присутствие в Силе. Оно было… другим. Более плотным. Словно тень легла на его душу, преобразив то, что когда-то было ярким светом.

— Мастер Крея, — произнёс Реван, и в его голосе не было ни радости, ни удивления. Только констатация факта. — Как долго мы не виделись. Три года? Четыре?

— Четыре, — ответила Крея, входя глубже в шатёр. — Четыре года, за которые ты превратил конфликт, который должен был закончиться за месяцы, в бойню, длящуюся до сих пор.

Реван усмехнулся:

— Вы прямолинейны, как всегда. Это одно из качеств, которые я всегда ценил в вас.

Он обвёл рукой карту:

— Но вы ошибаетесь. Я не превратил это в бойню. Я просто адаптировался к реальности. Мандалорцы оказались более упорными, чем кто-либо ожидал. Республика — более коррумпированной. Совет — более трусливым.

— Мы сами начали это, — возразила Крея. — Твоё вмешательство разрушило план, который готовился столетиями.

Реван повернулся к ней, и в его глазах вспыхнул гнев:

— План? Какой план? Я видел миры, стёртые с лица галактики. Видел миллиарды мёртвых.

— Был план. Допуск к нему был у очень ограниченного количества разумных. Ты был не в их числе., — устало ответила Крея. — Иногда краткосрочные жертвы необходимы для долгосрочного блага. — Весь твой поход — чудовищная ошибка.

— Краткосрочные жертвы, — эхом повторил Реван. — Удобная фраза. Для тех, кто принимает решения из безопасности своих башен, не пачкая руки кровью.

Он шагнул к ней:

— Я многое видел. Я слышу крики тех, кого ваш «план» обрек на смерть.

Крея смотрела на него долгим взглядом:

— Ты вмешался в то, что не понимал. И что изменилось? Дети всё ещё умирают. Матери всё ещё теряют своих близких. Крики всё ещё раздаются на полях сражений. Только теперь их ещё больше, и длятся они дольше.

Реван отвернулся. Долгая пауза.

— Я знаю, — наконец произнёс он тихо. — Я знаю, что война вышла из-под контроля. Что жертв больше, чем должно было быть. Но теперь уже слишком поздно останавливаться. Слишком много сделано. Слишком много крови пролито.

Он повернулся обратно, и в его глазах была усталость, которую не мог скрыть никакой гнев:

— Единственный путь вперёд — это довести дело до конца. Победить мандалорцев. Создать мир, в котором такая война больше никогда не повторится.

— Победив их как? — спросила Крея. — Стерев их миры? Превратив выживших в рабов?

— Если потребуется, — холодно ответил Реван. — Я сделаю всё необходимое для того, чтобы защитить галактику.

Крея покачала головой:

Он подошёл ближе:

— Вы учили меня видеть за пределами догм, учитель. Учили думать самостоятельно. Учили, что иногда правильный путь — не тот, что указывает авторитет. Я просто следую вашим урокам.

Крея смотрела на него, и в её сердце росло понимание того, что это ее уроки привели его к этому.

Но она должна была попытаться. Последний раз.

— Реван, — произнесла она, и в её голосе звучала мольба. — Послушай меня. Я пришла рассказать тебе правду. Правду о войне, о плане Совета, о том, почему они не хотели вмешиваться.

— Войну санкционировал совет. Мандалорцы должны были победить. У нас были с ними договоренности. Это было частью плана, разрабатывавшегося тысячелетия. Они должны были обновить технологическую базу галактики, заменить умирающее наследие Раката своими собственными разработками. Это должно было спасти цивилизацию от надвигающегося коллапса.

Реван слушал, его лицо было непроницаемым.

— Но твоё вмешательство изменило всё, — продолжала Крея. — Превратило быструю, контролируемую войну в затяжную бойню. Мандалорцы, почувствовав себя преданными, сражаются до последнего. Республика истекает кровью. Наши невосполнимые компоненты расходуются на войну, ты уничтожил производственные миры мандалорцев. Какое будущее теперь ждет галактику?

Она протянула руку к нему:

— Ещё не поздно. Мы можем остановить это. Можем найти способ закончить войну. Можем попытаться спасти то, что ещё можно спасти.

Долгая, тяжёлая тишина.

Затем он покачал головой.

— Нет, — просто сказал он. — Слишком поздно, учитель. За эти четыре года слишком много сделано. Слишком много джедаев последовало за мной. Слишком много солдат погибло, веря в правоту нашего дела. Я не могу просто сказать им, что всё это было ошибкой. Да и Мандалорцы… Вы хотите, чтобы они прошлись по мирам Республики мстя?

Он отвернулся:

— Теперь остаётся только одно — довести дело до конца. Победить мандалорцев. И затем… затем перестроить галактику правильно. Не так, как планировал Совет, но так, как должно быть.

Крея почувствовала, как что-то внутри неё ломается:

— Ты слышишь себя? Ты говоришь, что ошибся, но намерен и дальше двигаться по этому пути!

— Возможно, — согласился Реван. — Но план совета провалился бы в любом случае, раз обычный рыцарь вроде меня смог его разрушить.

Он повернулся к ней, и в его улыбке не было тепла:

— У меня есть способ закончить эту войну. Одним ударом. Без дальнейшего кровопролития.

Крея напряглась:

— Что ты имеешь в виду?

Реван подошёл к голографическому столу и активировал проекцию. В воздухе возникло изображение странного устройства — сферы, покрытой сложными узорами, пульсирующей неестественным светом.

— Генератор массовой тени, — объяснил он. — Устройство, способное создавать искусственные гравитационные аномалии. Мы заманим весь мандалорский флот к одной планете, активируем генератор, и они не смогут сбежать. Будут вынуждены сдаться. Вы будете наблюдать за этим со мной. Я не могу вас отпустить теперь.

Крея изучала проекцию, и беспокойство росло в её груди. Что-то в этом устройстве было неправильным.

— Откуда у тебя это устройство? — спросила она.

— Подарок от союзника, — уклончиво ответил Реван. — Кого-то, кто разделяет моё видение будущего галактики.

— Какого союзника? — настойчиво спросила Крея. — Реван, кто дал тебе это устройство?

Ответа не было.

Крея смотрела на Ревана, на своего ученика, которого она любила, которого пыталась спасти. Она уже догадывалась, кто его союзник. Паразит.

— Реван, — последний раз попыталась она. — Пожалуйста. Даже если ты выиграешь, вся галактика проиграет. Я могу отправиться к мандалорцам, могу попробовать договориться.