Он тоже отошел от рукояти меча.

— Я пойду с вами.

Крея смотрела на них обоих. Что-то дрогнуло в её лице — облегчение? Печаль от содеянного? Трудно было сказать.

— Вы понимаете, что это значит? — спросила она тихо. — Совет объявит вас предателями. Вы станете изгоями, как я.

— Я понимаю, — сказал молодой человек.

— Я вижу, — добавил провидец.

Крея кивнула медленно:

— Тогда идемте. Нам нужно покинуть эту систему, пока Совет не прислал еще охотников.

Она повернулась к своему дымящемуся кораблю:

— И нам нужен новый корабль. Этот долго не протянет

— А они?..

— Оставьте их, — сказала Крея холодно. — Пусть Совет найдет их. Нам не до них.

Трое бывших джедаев направились к кораблю.

Видение начало растворяться. Космопорт исчез, уступая место белому пространству Голокрона.

Крея стояла неподвижно, её лицо было непроницаемым.

— Это был момент, когда все изменилось, — сказала она тихо. — Момент, когда я переступила черту.

Она посмотрела на Алекса и Верену:

— Я не назову настоящих имен моих бывших учеников. Они заслуживают лучшей памяти, чем то, во что превратились потом. Скажу лишь, что один из них станет известен как Дарт Сион, Повелитель Боли. А другой — как Дарт Нихилус, Повелитель Голода.

Она замолчала.

— Тогда же они были просто моими бывшими учениками. Хорошими людьми, которых я заставила следовать за собой.

Её голос стал горьким:

— И я привела их в ад.

* * *

Видение сменилось. Череда образов, сменяющих друг друга, как кадры старой голозаписи.

Три фигуры в потрёпанном корабле, летящем через гиперпространство. Крея за штурвалом, её ученики рядом — один изучает звёздные карты, второй проверяет оружие.

— Мы странствовали, — рассказывала Крея. — Прыгали от системы к системе, следуя за слухами о Реване. Я решила попробовать исправить свою ошибку, как и хотел совет. Он был неуловим — его армия двигалась быстро, непредсказуемо. Но я чувствовала его в Силе.

* * *

Космопорт на пограничной станции. Беженцы толпились у причалов, пытаясь купить билеты на корабли, улетающие подальше от линии фронта. Дети плакали. Взрослые смотрели в пустоту остекленевшими глазами.

Прошлая Крея шла среди них, её капюшон скрывал лицо. Она остановилась у группы раненых, лежащих на носилках. Молодой человек — её ученик — уже там, его руки светились мягким зелёным светом Силы, пока он исцелял ожоги на теле ребёнка.

— Война разворачивалась вокруг нас, — продолжила Крея. — Достигла масштабов, которых галактика не видела тысячелетиями. Мандалорцы, почувствовав себя преданными, сражались с отчаянием обречённых. Они знали, что пути назад нет — либо победа, либо полное уничтожение их культуры.

Следующая сцена. Разрушенный город на неназванной планете. Здания превращены в руины. Улицы усеяны телами — и в мандалорской броне, и в республиканской форме. Дым поднимался к небу, закрывая солнце.

Прошлая Крея стояла посреди этого кошмара, её лицо было бесстрастно. Но её руки дрожали.

— Каждый мир, который мы посещали, рассказывал одну и ту же историю, — голос Креи стал глуше. — Жестокость порождала жестокость. Мандалорцы теперь атаковали колонии, не делая различий между военными и гражданскими. Реван отвечал бомбардировками их миров, стирая с лица планет целые города.

Ученик-провидец появляется рядом с Креей, его лицо искажено гневом:

— Как он может? Как он может санкционировать такое?

Прошлая Крея не ответила. Она просто смотрела на руины.

* * *

Новая сцена. Военный лагерь республиканских сил. Солдаты сидят у костров, их лица изможденные, глаза пустые. Это уже не те идеалистичные добровольцы, что шли на войну три года назад.

Трое путешественников пршли через лагерь незамеченными — Крея использовала Силу, чтобы отвести взгляды. Они направились к командному шатру, где были слышны голоса.

— … полная эвакуация невозможна. У нас нет достаточно кораблей.

— Тогда эвакуируйте тех, кого можете. Остальные… остальные отвлекут неприятеля.

— Генерал, это смертный приговор для миллионов!

— У нас нет выбора! Мандалорский флот будет здесь через двенадцать часов. Если мы не отступим сейчас, мы сами погибнем. Реван приказал нам отступать!

Прошлая Крея останавилась у входа в шатёр. Её лицо окаменело.

Она отвернулась от шатра.

— Идёмте. Здесь мы ничем не поможем.

* * *

Сцены продолжали сменяться. Месяцы превращались в годы.

Космическая битва, наблюдаемая с поверхности планеты. Небо расцвечено вспышками взрывов. Горящие обломки кораблей падали вниз, оставляя огненные следы.

Госпиталь, переполненный ранеными. Молодой ученик Креи работает без отдыха, переходя от койки к койке, исцеляя тех, кого ещё можно спасти. Его лицо измождено, глаза покраснели от усталости. Но он продолжает. Снова и снова.

Второй на тренировочной площадке, его световой меч рассекает воздух с яростной точностью. Он тренируется часами, доводя своё тело до предела. Крея наблюдает за ним из тени.

— Ты слишком много злости вкладываешь в удары, — говорит Крея — Это мешает в бою.

Тот останавливается, тяжело дыша:

— Разве? Как не гневаться мастер, когда видишь всё это?

— Гнев — это огонь, — отвечает Крея. — Он может согреть тебя. Может дать силу. Но если не контролировать его, он сожжёт тебя изнутри.

Ученик смотрит на свой световой меч:

— Я видел много, мастер. Много смертей. Много страданий. И всё это — из-за войны, которой не должно было быть. Как мне не злиться?

Крея подходит к нему, кладёт руку на плечо:

— Злись. Но не позволяй злости управлять тобой. Помни, для чего мы здесь. Не для мести. Не для наказания. Но чтобы найти след Ревана и остановить это безумие.

* * *

Новая сцена. Крея сидит за штурвалом, глядя в завихрения гиперпространства. Её лицо выглядит старше, чем три года назад. Морщины углубились. В глазах — усталость, которую не излечит никакой отдых.

— Мастер, — тихо зовёт провидец. — Вы в порядке?

Крея не отвечает сразу. Когда она говорит, её голос звучит отстранённо:

— Я думаю о Реване. О том, каким он был, когда я взяла его в ученики. Ярким. Полным надежды. Убеждённым, что может изменить галактику к лучшему.

Она сжимает штурвал сильнее.

— И я думаю о его действиях, о тех безумных приказах, которые он отдает. Это не похоже на него. Мне кажется он заражен и возможно заражен давно. И я спрашиваю себя — когда это произошло? В какой момент я упустила его? Или паразит был в нем давно?

Второй ученик просыпается, потягиваясь:

— Мы уже прибыли?

— Ещё час, — отвечает Крея. — Отдыхай дальше.

— Не могу. Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу их. Всех тех, кого не смог спасти. Раненых в госпитале. Детей на станции беженцев. Солдат, умирающих в моих руках, потому что их раны были слишком тяжелы даже для Силы.

— Что ты об этом думаешь?

— Я… не знаю, — честно признался он. — Мандалорцы теперт сражаются за выживание своей культуры. Республика — тоже за выживание. Реван — за… за что он вообще сражается?

— Возможно, что за свою гордыню, — тихо отвечает Крея. — За право быть героем, спасителем, тем, кого будут помнить века. Война стала для него не средством, но целью. Способом доказать свою значимость. А может он под чьим-то влиянием.

Она смотрит на обоих своих учеников:

— Именно поэтому мы должны найти его. Попытаться вразумить его, пока он не зашёл ещё дальше.

Те обмениваются взглядами. В их глазах — сомнение, но и решимость.

— Мы с вами, мастер, — говорит один из них. — До конца.

Настоящая Крея, стоящая рядом с Алексом и Вереной, закрыла глаза:

— До конца. Если бы я предвидела тогда, каким будет этот конец… возможно, я бы выбрала другой путь. Но тогда я всё ещё верила. Всё ещё надеялась. Вероятности закрывались от меня.