— Хорошо, — сказала Велл наконец. — Но мы делаем это правильно. Сначала составляем детальный план действий. Определяем, какие области мозга нужно модифицировать, в каком порядке, с какой интенсивностью.

— Согласен.

* * *

Следующие несколько недель они потратили на разработку протокола вмешательства. Велл создала детальную карту мозга Рейнары, выделив различные функциональные области цветовой кодировкой.

— Смотрите, — объяснила она, указывая на голографическую модель. — Красные области — это вирусные связи. Их нужно либо удалить, либо изолировать. Синие области — остатки изначальной личности. Их нужно сохранить и, по возможности, усилить. Зелёные — процедурные навыки и базовые функции. Их трогать нельзя.

Алекс изучал модель:

— А жёлтые области?

— Это связи, отвечающие за самосознание. Они полностью переписаны вирусом. Теоретически их можно перепрограммировать.

— Именно этим мы и займёмся. — Алекс активировал ещё один терминал. — Я буду работать через Силу, направляя воздействие на конкретные области. Вы будете мониторить процесс и корректировать мои действия.

— А если что-то пойдёт не так?

— Тогда мы немедленно прекращаем процедуру и замораживаем её обратно.

Велл кивнула и начала подготовку системы размораживания. Алекс тем временем приказал дроидам доставить ракатанский кристалл в соседнюю лабораторию и начал настраиваться на работу с ним.

Древний артефакт пульсировал мягким светом, реагируя на его прикосновение. Через кристалл Алекс чувствовал потоки Силы — чистые, неискажённые, невероятно мощные.

— Готовы? — спросила Велл.

— Начинайте размораживание.

Карбонит начал растворяться, освобождая тело Рейнары. Мониторы жизненных функций показывали стабильные показатели — сердцебиение учащалось, дыхание становилось глубже, мозговая активность росла.

Через несколько минут глаза Рейнары открылись.

Алекс сразу же направил поток Силы к крошечным островкам детских воспоминаний. Не пытаясь их изменить, а просто… пробуждая. Активируя то, что вирус старательно держал в забвении. Он увидел образы.

Две девочки работают в логове Хатта. Старшая успокаивает младшую, говоря, что родители вернутся. «Не плачь… Они вернутся… Вот увидишь!».

Рейнара дёрнулась, в её глазах появились слёзы. Вирусные программы пытались подавить пробуждающиеся воспоминания, но Алекс мягко, но настойчиво поддерживал их активность.

— Шми? — прошептала она растерянно. — Где… где Шми?

— Рейнара, — сказал Алекс мягко, обращаясь к той части её сознания, что была погребена под слоями вирусного кода. — Я знаю, что ты там. Глубоко внутри. Ты помнишь песок, два солнца, свою младшую сестру.

Её лицо исказилось от внутренней борьбы. Вирус пытался восстановить контроль, но детские воспоминания были слишком яркими, слишком эмоционально насыщенными.

— Я… я помню, — прошептала она, и в её голосе впервые за десятилетия прозвучали человеческие интонации. — Мама говорила… что нужно надеяться… Всегда.

— Да, — подтвердил Алекс. — Рейнара, разреши тебе помочь. Ты позволишь мне это сделать?

Борьба в её глазах продолжалась. Вирус требовал отказаться, атаковать, выполнить программу. Но глубоко внутри девочка, которая когда-то защищала младшую сестру, кивнула.

— Да, — прошептала она едва слышно. — Помоги мне. Пожалуйста… помоги мне вернуться домой.

Только получив это согласие — не от вируса, а от той крошечной части изначальной личности, что сумела выжить, — Алекс начал основную работу.

Он направил поток Силы прямо в её сознание.

Рейнара застыла, её глаза расширились. На мониторах нейронной активности началась буря — вирусные структуры пытались сопротивляться внешнему воздействию.

— Алекс, — предупредила Велл, — активность в красных зонах критическая. Вирус пытается активировать защитные протоколы.

— Вижу, — ответил Алекс, не прерывая концентрации.

Он начал с самого простого — разрывал связи между вирусными воспоминаниями и эмоциональными центрами. Воспоминания об убийствах, пытках, охоте на джедаев — всё это нужно было отключить от системы мотивации.

Рейнара дёрнулась, словно от боли:

— Что… что ты делаешь?

— Освобождаю тебя, — ответил Алекс, продолжая работу.

Следующим этапом было сохранение процедурных навыков. Умение пилотировать корабль, владеть световым мечом, использовать Силу. Алекс осторожно изолировал эти области, защищая их от случайного повреждения.

— Алекс, — позвала Велл, — в синих зонах появилась активность. Детские воспоминания начинают проявляться.

— Отлично.

Он направил поток Силы к крошечным островкам изначальной личности. Он не пытался их восстановить — это было невозможно. Вместо этого он связывал их остатки с центрами самосознания, заставляя вирусную программу идентификации использовать эти фрагменты как основу.

Рейнара внезапно всхлипнула:

— Жарко… так жарко… Сплошной песок…

— Да, — сказал Алекс мягко. — Это твой дом.

Теперь началась самая сложная часть. Алекс начал перепрограммировать центры мотивации. Вместо ненависти к джедаями повстанцам он вкладывал позитивное отношение. Вместо фанатичной преданности Императору — простое равнодушие. Вместо жажды власти — желание просто жить.

— Велл, как выглядят жёлтые зоны?

— Структура меняется. Вирусные паттерны ослабевают, но… Алекс, там формируется что-то новое. Не изначальная личность, но и не вирус.

— Главное, что не вирус.

Алекс сделал последние корректировки. Он связал новую систему самоидентификации с образом мирной жизни на ближайшей пустынной планете. Джакку подойдёт — пустынный мир, похожий на Татуин, но безопасный.

— Ты — добро, — сказал он, направляя эту мысль прямо в её сознание. — Ты — свет. Твой дом — Джакку.

Рейнара перестала сопротивляться. Её лицо расслабилось, янтарный отблеск исчез из глаз. Впервые за десятилетия она выглядела… человечно.

— Я… — начала она неуверенно. — Я не помню…

— Это нормально, — сказал Алекс, отпуская кристалл. — Ты многое забыла. Но это к лучшему.

Велл изучала мониторы с изумлением:

— Алекс, это невероятно. Вирусные структуры почти полностью подавлены. Новые паттерны личности стабилизируются. Но…

— Но что?

— Ты ведь понимаешь, что это не Рейнара. Это… кто-то новый.

Алекс посмотрел на девушку, которая лежала на столе, растерянно оглядываясь по сторонам. В её глазах была детская невинность — не та, что была у неё когда-то, а совершенно новая.

— Как тебя зовут? — спросил он мягко.

— Я… я не знаю, — ответила она честно.

— Рей, — сказал Алекс после короткой паузы. — Тебя зовут Рей.

Она попробовала это имя на вкус:

— Рей…

Велл подошла к Алексу:

— Что теперь с ней делать? Она как ребёнок в теле взрослого. Ей нужно время, чтобы сформировать новую личность.

Алекс задумался. Эксперимент удался, но результат оказался не совсем тем, чего он ожидал. Он не восстановил Рейнару Скайуокер — он создал совершенно нового человека.

— Давай заморозим её обратно, — решил он наконец. — Мне нужно время, чтобы обдумать результаты. И понять, действительно ли процедура прошла успешно.

— Рей, — обратился он к девушке, — тебе нужно поспать. Долго поспать.

— Хорошо. Я устала.

Велл активировала систему заморозки. Карбонит снова окутал её тело, сохраняя в состоянии анабиоза.

Алекс стоял рядом с саркофагом, глядя на лицо девушки. Эксперимент дал ему ценную информацию о том, как работает освобождение от вируса. Но цена этого знания была высокой.

— Алекс, — сказала Велл тихо, — то, что мы сделали… это… Мне кажется, не слишком этично.

Он повернулся к ней:

— Согласен. Наверно, это можно назвать техникой тёмной стороны.

— Мы полностью переписали сознание другого разумного существа. Стёрли его личность и создали новую по своему плану. Это… это игра в бога.

Алекс молчал долго, обдумывая её слова. Этический аспект его действий действительно был спорным.