Йода закрыл глаза, и Алекс почувствовал это. Не увидел глазами, а ощутил кожей, как безмолвная команда, чистая и тихая, ушла от мастера в туман. И туман — живой, дышащий туман Дагобы — откликнулся. Он не рассеялся, нет. Он переплелся. Бесформенная пелена за несколько мгновений сплелась в сложный, мерцающий узор, напоминающий руну. Он повисел в воздухе секунду, сияя внутренним серебристым светом, и медленно растаял.

— Это… — прошептал Алекс, пораженный. — Это… ты изменил саму структуру реальности здесь и сейчас. Создал новую нить — нить «тумана, сложившегося в руну».

— Ниточку, — поправил Йода, открывая глаза. — Микроскопическую. Но из таких ниточек будущее и ткётся. Теперь ты. Выбери простое намерение. Не для тумана. Для воды.

Он указал посохом на лужу у их ног. Вода в ней была неподвижна, как тёмное стекло.

— Подумал я: «Вода замёрзнет». И вода замерзает. Сила ли это? Нет. Это контроль. Насилие. — Йода покачал головой. — Подумай иначе. Подумай: «Возможно, что вода замёрзнет». Прими это как одну из истин. А теперь… намерься, чтобы эта истина проявилась. Не желай. Не заставляй. Доверься ей. И направь своё доверие, как луч.

Алекс вздохнул. Он посмотрел на воду, позволил мысли о льде быть просто идеей, одним из миллиона состояний этой лужицы. А затем он выбрал это состояние. Не силой воли, а спокойной, непоколебимой уверенностью садовника, сажающего семя. Он выпустил это намерение — тонкое, как паутинка, но невероятно прочное — и направил его в воду.

На поверхности воды побежала мелкая дрожь. Не морозная корка, а узор из мельчайших кристалликов, сложившийся на мгновение в форму спирали — того самого символа, что он видел в кристалле, — и тут же растаявший.

— Получилось! — воскликнул он. Таких тонких манипуляций он ранее не умел делать.

— Ещё нет, — строго сказал Йода, но в уголке его глаза дрогнула морщинка одобрения. — Игла в руках у тебя теперь есть. И нить. Но чтобы вышить узор в ткани будущего, что за много звёзд отсюда, учиться нужно больше. Чтобы в нужный миг твоё намерение, усиленное кристаллом, могло достичь сердца тьмы и прошить его лучом иной возможности. Узкой, как игольное ушко. Но этого хватит.

И Алекс продолжил учиться. Он учился прясть нити вероятности для падающей капли, чтобы она ударила в нужную точку камня. Для болотной мухи, чтобы она села на нужный лист. Каждый успех был микроскопическим, каждый провал — уроком. Он учился чувствовать дистанцию, сопротивление реальности, вес чужой свободной воли. За эти недели его решимость закалилась, как сталь, а ум научился работе ювелира — точной, терпеливой, безжалостной к малейшей неточности.

— Теперь готов ты услышать о плане нашем. — однажды сказал Йода.

* * *

Они сидели друг напротив друга.

— Через год будет шанс. Связан он с отцом Люка. В тюрьме ментальной Энакин Скайуокер, — сказал Йода тихо. — Заперт паразитом в глубинах собственного разума. Но… вырваться желает он. Отчаянно.

Алекс почувствовал, как волосы встали дыбом.

— Как это возможно? Я думал, что личность полностью подавлена.

— Трещина в стенах тюрьмы его уже есть. — Йода внимательно посмотрел на него. — Возникла она там не так давно.

— Что-то случилось с ним. — Йода помолчал. — На мгновение ослабли стены тюрьмы его. Почувствовал узник, что возможно освобождение. Увидел я намерение его. — Йода наклонился вперед. — С тех пор не прекращает он попыток. Скребет стены изнутри, ищет слабые места. Слышу иногда я его эмоции. Трещина растет.

— Он все это время борется?

— Да. Наблюдает через глаза Вейдера, страдает от деяний его…

— Йода встал. — Сын его… Люк… станет тем, кто новый кризис создаст. Подготовлю я его к этому. Встреча их ослабит контроль паразита. И в тот момент, когда стены дрогнут…

— Энакин будет готов, — понял Алекс.

— Нет, не будет. Слаб он, помощь нужна будет ему. Надежда — мощная сила. Даже заглушенная, она разъедает стены тюрьмы изнутри. — Йода наклонился вперед. — Сын его… Люк… станет тем, кто крик узника услышит. Встреча их создаст кризис. Мгновение слабости паразита. Окно.

— И что тогда?

— В это окно лекарство должно войти. Намерение Люка, но не справится он один, страдать он будет. Намерение со стороны нужно. Расширить трещину. Дать Энакину силы вырваться на мгновение.

Алекс медленно осознавал масштаб того, что ему предлагали.

— Но как я смогу это сделать? Я не буду рядом с ними.

— Кристалл тебе поможет. Усилит намерение твое, передаст его через пространство. — Йода встал. — Но сначала практиковать должен ты. Технику обрезания нитей, работу с кристаллом, формирование чистого Намерения.

— Но Сидиус видит будущее, — возразил Алекс. — Он почует ловушку.

— Увидит он будущее то, которое мы ему покажем, — многозначительно сказал Йода. — Все действие — внутри. Внешне всё идти должно по его плану. Люк должен прийти к Вейдеру. Должен сразиться. Должен проиграть. — Йода сделал паузу, чтобы слова легли. — Увидит Сидиус, как падает сын Скайуокера. Уверует в полную победу. В тот миг, когда торжествовать он будет, внимание его от Люка отвлечется. Это — окно. Миг, когда паразит расслабится, думая о новой добыче.

— А что будет с Люком? — с тревогой спросил Алекс.

— Не умрет он. Слабость Вейдера — в сыне. Даже под контролем, он не сможет его убить. Ранен будет Люк, побежден, но жив. А крик его отчаяния, его зов к отцу… он будет тем крюком, который зацепит то, что осталось от Энакина. И в этот миг — ты ударишь. Не по Вейдеру. По оковам на нём. Усилием кристалла, — расширишь ту трещину, что уже есть. Дашь Энакину… рычаг.

— И он свергнет паразита?

— Нет, — покачал головой Йода. — Слишком силён Сидиус. Но вырваться на мгновение, чтобы выбрать — сможет он. Чтобы использовать Силу против истинного врага. Это будет его выбор. Его искупление. И этого хватит.

Они проговорили еще несколько часов. Йода постепенно раскрывал детали плана, объяснял тонкости техник, рассказывал о том моменте, когда нужно будет действовать. Алекс задавал вопросы, уточнял детали, пытался понять всю сложность предстоящей операции.

* * *

— Мастер Йода, расскажите о том, как орден пал. — сказал он в какой-то момент, — как джедаи проморгали свою гибель? Как Сидиус смог обмануть весь Орден?

Йода тяжело вздохнул и опустился в кресло. Внезапно он снова выглядел очень старым и усталым.

— Видения много было разных, — сказал он печально, глядя в пустоту. — Но начать должен я с самого начала. С того, как слеп был я.

Он помолчал, собираясь с мыслями, словно готовясь рассказать историю, которую предпочел бы забыть.

— За годы до войны клонов приходили ко мне видения. Темные, запутанные. Видел я, как солдаты в белой броне поворачивают оружие против джедаев. Как падают храмы, как гибнут мастера. — Йода покачал головой. — Но понять не мог — что за армия такая? Откуда солдаты эти?

Алекс молча слушал, понимая, что сейчас услышит нечто, чего не знал никто в галактике.

— Думал я — готовят враги наши армию против нас. Секретную, обученную убивать джедаев. — Йода встал и подошел к иллюминатору. — Искали мы следы этой армии, но найти не могли. А видения продолжались.

— И тогда вы нашли Камино?

— Да. Когда Оби-Ван открыл тайну каминоанцев, когда увидели мы армию клонов — подумал я, что понял видения свои. — Йода горько усмехнулся. — Эти солдаты, эта броня белая… Армия, созданная против нас врагами.

Он вернулся к креслу, тяжело опустившись в него.

— Но перехватили мы контроль над армией. Республика получила солдат, джедаи стали их командирами. — Йода сжал посох. — И думал я — изменили мы будущее. Армия, что должна была нас уничтожить, теперь служит нам.

— И вы перестали видеть гибель Ордена?

— Да. И гордились мы тем, что победили судьбу. Думали — мудрость наша и предвидение спасли Орден. — Йода покачал головой. — Не понимали, что играем мы по правилам Сидиуса.