Алекс отложил свой датапад и жестом пригласил её сесть.

— Рассказывайте.

Велл села напротив него, положив датапад на стол между ними.

— Мы проверили всех учёных, инженеров и техников в колонии. Четыре тысячи семьсот двадцать три человека. — Она сделала паузу. — Закладки есть у всех, кроме Валоринцев

— У всех?

— У всех, — подтвердила Велл. — Разной степени глубины и сложности, но присутствуют у каждого.

Она активировала датапад, и над столом появилась голографическая проекция — схема мозга с выделенными областями.

— У учёных мы обнаружили запреты на изучение определённых тем. Когда они приближаются к этим областям знаний, срабатывает блок — потеря интереса, рассеянность, иногда головные боли. Они даже не осознают, что что-то не так. Просто… теряют любопытство. Я обнаружила закладки даже у себя, хотя и неработающие. — Она потупила взгляд.

Алекс сжал челюсть.

— Какие темы?

— Разные. Некоторые связаны с Силой и её природой. Другие — с определёнными технологиями. Третьи — с историческими событиями. — Велл переключила изображение. — У инженеров блоки на новаторство. Они могут совершенствовать существующие конструкции, но создание чего-то принципиально нового вызывает… сопротивление. Как будто мозг отказывается думать в определённых направлениях.

Алекс понял почему тысячелетний план провалился.

— А техники?

— У техников самые жёсткие ограничения. — Голос Велл стал ещё мрачнее. — Любопытство подавлено почти полностью. Они выполняют свои функции, но не задают вопросов. Не интересуются, как работает то, что они обслуживают. Не пытаются понять систему в целом.

Алекс откинулся на спинку кресла, переваривая информацию. Дождь за окном усилился, барабаня по стеклу с монотонной яростью.

— Можно снять эти закладки?

Велл покачала головой.

— Только частично. — Она увеличила изображение, показывая переплетение нейронных путей. — Эти закладки — не внешние имплантаты, которые можно удалить. Они интегрированы в саму структуру мышления. Они формировались с детства и стали частью личности.

— Часть личности, — повторил Алекс глухо. — он вспомнил отца. Как Алекс удивлялся его узкому взгляду на вещи.

— Да. Если мы попытаемся их удалить… — Велл развела руками. — Мы рискуем разрушить саму личность. Человек может потерять память, навыки, даже базовые когнитивные функции.

Алекс сжал зубы так сильно, что заболела челюсть. Он думал о бесчисленных разумных в галактике — учёных, инженерах, техниках. Все они были… запрограммированы. Ограничены. Лишены части своего потенциала ещё до того, как осознали, что он у них есть. Не удивительно, что цивилизация стагнирует. Он кажется знает кто за этим стоит.

— Есть хоть кто-то свободный? — спросил он.

Велл кивнула.

— Учёные и инженеры с Валорина. Те, кого вы спасли с разбомблённой планеты.

— Их образовательная система была… другой. Они учили детей думать, а не запоминать. Поощряли вопросы, а не послушание.

— Еще одна причина почему их уничтожили, — сказал Алекс тихо.

Велл не ответила.

Алекс встал и подошёл к окну. Дождь продолжал лить, серые струи воды стекали по стеклу, размывая мир за окном.

— Снимите те ограничения, которые возможно снять, — сказал он, не оборачиваясь. — Осторожно. Постепенно. Без риска для личности.

— Это займёт годы, — предупредила Велл. — И результаты будут… частичными.

— Я понимаю… — Алекс повернулся к ней. — И запустите программу обучения на тестовой группе.

Велл кивнула, собирая свой датапад.

— Будет сделано. — Она остановилась у двери. — Алекс… спасибо вам, что дали мне возможность быть причастной к тому, что мы здесь делаем

Алекс посмотрел на неё и кивнул

Она вышла, оставив Алекса наедине с дождём и мыслями.

* * *

Вечером, как обычно, Алекс и Верена сидели в медитационной комнате — небольшом помещении в жилом модуле Алекса, специально оборудованном для практик с Силой. Стены были покрыты звукопоглощающим материалом, освещение приглушено.

Между ними, на низком столике, лежали кристаллы кайбер.

— Крея говорила, что нужно медитировать над своим отношением к миру, — сказала Верена тихо. — От этого зависит, какой будет клинок.

Алекс кивнул.

Он взял свой кристалл в руки. Прохладная поверхность, гладкая, почти живая на ощупь. Он закрыл глаза и потянулся к Силе.

Мир вокруг отступил. Звуки, запахи, ощущения — всё растворилось в тишине медитации. Остался только он, кристалл и бесконечное пространство возможностей.

Он думал о том, кто он. Что он хочет. Зачем делает то, что делает.

Власть? Нет. Власть была инструментом, не целью.

Порядок? Отчасти. Он хотел построить что-то, что переживёт его. Структуру, которая будет работать, даже когда его не станет. Но не порядок ради порядка — не мёртвую систему правил, а живой организм, способный расти и меняться.

Свобода? Да. Но не анархия. Свобода думать, задавать вопросы, искать ответы. Свобода от закладок в разуме, от невидимых цепей, которые большинство даже не осознаёт.

Он думал о Крее и её словах о цветах клинков. Красный — власть. Синий — послушание и система. Зелёный — мудрость и контроль. Фиолетовый — баланс и ловушка.

Ни один из них не подходил.

Он не хотел быть инструментом. Не хотел служить ни свету, ни тьме. Он хотел быть собой — со всеми противоречиями, сомнениями, несовершенствами.

Кристалл в его руках оставался холодным, молчаливым.

Алекс открыл глаза.

— Ничего, — сказал он.

Верена, сидевшая напротив с закрытыми глазами, медленно вернулась из своей медитации.

— У меня тоже.

Она посмотрела на свой кристалл — он лежал в её ладонях, такой же инертный, как и раньше.

— Может, мы делаем что-то не так?

Алекс покачал головой.

— Или мы ещё не готовы. Не определились с тем, кто мы и чего хотим.

Верена положила кристалл обратно на столик.

— Я думаю, что нужно просто пробовать дальше, — ответила она. — Если бы всё было легко, то не нужно было бы медитаций.

Алекс улыбнулся — первая настоящая улыбка за этот длинный день.

— Ладно. Продолжим завтра. А сейчас — тренировка.

* * *

Они переместились в тренировочный зал — просторное помещение с мягким полом и зеркальными стенами. Освещение было ярким, равномерным, без теней, которые могли бы помешать.

Алекс взял два виброклинка со стойки у стены. Тренировочные, с отключённой вибрацией — по сути, просто металлические палки в форме мечей. Он бросил один Верене.

— Давай начинать — сказал он, принимая боевую стойку.

— Обожаю тебя дурить, — Верена поймала клинок и встала напротив него. — Создание ложных вероятностей. Заманивание в ловушки.

— У тебя еще плохо получается — Алекс поднял клинок. — Начнём медленно. Я атакую, ты пытаешься прочитать моё намерение.

Он сконцентрировался, формируя в сознании чёткий образ — удар справа, горизонтальный, на уровне рёбер. Он позволил этому намерению стать ярким, очевидным, почти кричащим в Силе.

Затем начал движение.

Верена отступила влево, поднимая клинок для блока — именно туда, куда должен был прийти удар.

Но в последний момент Алекс изменил траекторию. Его клинок нырнул вниз и ударил по её ноге — легко, обозначая контакт.

— Ты увидела моё первое намерение, — сказал он, отступая. — Но я держал второе скрытым.

Верена потёрла ногу, хотя удар был совсем лёгким.

— Как? Я чувствовала твоё намерение так ясно…

— В этом и смысл. — Алекс вернулся в исходную позицию. — Я сделал первое намерение ярким, очевидным. Настолько очевидным, что ты не искала второе.

— Теперь ты.

Они поменялись ролями. Верена атаковала, пытаясь создать ложное намерение. Алекс читал её — и видел обман. Её второе намерение было недостаточно скрытым, недостаточно тусклым.

— Ты думаешь о втором ударе слишком сильно, — сказал он после того, как легко блокировал её атаку. — Я вижу оба намерения одновременно.