Мышечная память: его потные руки поправляют ремни, выпрямляя осанку. Колени дрожат, и это никак не связано с весом. Это называется травмой, — думает он. Может, ему стоит уступить маме, бабушке и Еве и всё-таки обратиться к тому психотерапевту.
Двигайся, двигайся. Джей сгибает колено, чтобы достать из багажника свою маску для дайвинга. В ней лежит флакончик детского шампуня, и он намазывает розовую жижу на внутреннюю поверхность лицевой панели. Средства от запотевания масок стоят недорого, но Митт никогда не встречал официального продукта, который, по его мнению, не мог бы превзойти самодельный раствор. Более чем само снаряжение, его в прошлое уносит жасминовый аромат шампуня.
2016
Ему одиннадцать лет, он сидит в папином тринадцатифутовом каяке «Малибу» желтого цвета «Биг Берд, - втирает шампунь в силикон своей маленькой маски и спрашивает папу, не тот ли это шампунь, которым мама мыла ему волосы, когда он был младенцем. Это последний раз, когда он задает вопрос, который наверняка вызовет раздражение. Папа выглядит потрясённым, словно Джей спросил, какую фигурку из «Мой маленький пони» он любит больше всего.
- Если бы твоя мама меня послушала, ты бы тогда же обжег глаза обычным шампунем и плакал бы до изнеможения.
Улыбка срывается с лица Джея. Он слишком много плачет, и он это знает. Кажется, раз в день он задыхается в клетке из горячих, подкатывающих к горлу слёз. Он не знает, почему. Он знает только, что папа стискивает зубы при каждом таком приступе, словно это личное оскорбление. Джей не чувствует в себе ни капли мужественности. Он цепляется за мамино платье — в буквальном смысле. У него есть одеяльце. Он слишком маленький. - Худой, как девчонка, — любит упрекать Митт за ужином, сдвигая тарелки с едой по столу, пока они не сталкиваются с тарелкой Джея.
3000 PSI
Джей не проливал слёз уже шесть лет. Даже на похоронах Митта.
Он достаёт последние вещи из багажника: две ласты и мешок из мелкой сетки. Он пристегивает мешок к своему компенсатору плавучести. Следовало бы использовать карабин с болтовым замком, но когда он вытащил всё своё снаряжение для дайвинга, ни одного такого не нашёл. Вместо этого он прикрепляет мешок с помощью лодочного карабина, который одолжил у своей подруги Хлои Таршиш из её школьного рюкзака.
Умные дайверы не используют лодочные карабины. На самом деле они называют их «самоубийственными карабинами» из-за их смертельной склонности цепляться за всё, к чему прикасаются.
Джей с силой захлопывает багажник. Ну и ладно.
- Самоубийственный карабин» для того места, где Митт Гардинер покончил с собой.
Джей должен был предвидеть это в тот день, когда узнал о болезни.
2021
- Джей. Детка. У твоего папы рак.
Первое, что почувствовал Джей, — это обида на дрожащий голос мамы, на её явное ожидание, что он сломается и помчится домой, забыв обо всём, что произошло между ним и отцом. Как будто заболеть раком — это настолько бескорыстный поступок, что он стирает всё прошлое. Второе, что он почувствовал, — это ошеломление. Митт Гардинер, человеческая секвойя, болен?
- Какой вид?
- Это мезотелиома. Она находится в оболочке, покрывающей его лёгкие. Я уже несколько месяцев пытаюсь заставить его пойти к врачу. Он кашляет кровью, у него проблемы с дыханием. У него вся шея и грудь опухли. Джей, ты же не знаешь.
- Разве мезо— Разве это не вызывается асбестом?
- Мне сказали, что это бывает и у аквалангистов. Особенно возле Монтерея. Особенно у пожилых, которые раньше ныряли без гидрокостюмов. Наверное, здесь много природного асбеста. Может, и в тех старых консервных заводах тоже.
Мама не бросает ножи специально, но этот выскользнул из её руки и попал Джею прямо в лёгкие — как бы предвещая его собственную судьбу с мезотелиомой. Ему стало дурно. Он опустился на пол, подальше от взглядов беззаботных Таршишей. Ему и так достаточно хлопот, живя у семьи друга; им не нужны ещё и его драмы.
- Что за… То есть, сколько ещё…
Слёзы прорвали мамину сдержанность. - Может, год. Может, два. Может, больше, если нам повезёт.
Пауза. Ожидание. Что должен сказать Джей? Он отгонял мысли об отце в течение пяти месяцев, с тех пор как уехал из дома. В его голове проносятся образы, но все они относятся к 1 августа 2020 года — последнему разу, когда Джей видел Митта, на палубе «СлипF. - На фоне новости о раке эти образы причиняют боль. Мама всхлипывает, словно тоже это чувствует.
- Джей, вернись домой. Нам нужно, чтобы ты вернулся домой.
3000 PSI
Домой? Нет. Джей направляется в другую сторону.
В верхней части парковки находится начало тропы «Кармель-Медоуз. - Повсюду висят предупреждающие знаки. Костры запрещены. Собаки без поводка запрещены. Рыбалка запрещена. Вся дикая природа и растительность находятся под охраной. На самом большом знаке крупно написано: ОПАСНОСТЬ — ПЕРИОДИЧЕСКИЕ ВОЛНЫ НЕОБЫЧНОГО РАЗМЕРА И СИЛЫ — БРОДИТЬ ПО ВОДЕ И ПЛАВАТЬ ОПАСНО.
Джей уже не обращает внимания на предупреждения. Он прошагивает через ворота, наклонившись вперед, с тяжелыми шагами, устремив взгляд на рельеф местности, чтобы не упасть. Если бы шоссе № 1 не было забито машинами, он бы пошел по кратчайшему пути вверх по насыпи пляжа. Там знаки ещё крикливее. НЕ СТАНЬТЕ СЛЕДУЮЩЕЙ ЖЕРТВОЙ! НЕ ПЫТАЙТЕСЬ СПАСТИ ПОСТРАДАВШЕГО! НА ЭТОМ ПЛЯЖЕ ПОГИБЛО ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ 30 ЧЕЛОВЕК! «По одному дураку в год, — говорил Митт. Он обожал провозглашать Монастырь самым опасным пляжем Америки.
Когда дело доходило до самоубийства, какой еще выбор оставался?
Грунт хрустит под каждым шагом босых ног Джея. Слева от него из дубовой рощи выглядывает дом, сдаваемый в аренду. Справа — невысокие золотистые холмы, покрытые золотистой травой, испещрённые пучками сорняков и жесткими кустарниками. Между ними — только открытое небо. В пяти минутах ходьбы по тропе — цепочка роскошных домов Кармель-Медоуз. Богатая старушка с собакой вот-вот выйдет, хромая, за холм.
Джей напрягается, но не чувствует этого из-за плотного облегания гидрокостюма. В снаряжении для дайвинга по-настоящему спрятаться невозможно. Можно было бы с таким же успехом надеть доспехи.
Через девяносто секунд ему всё ещё везёт. Он с грохотом переходит два пешеходных мостика, поворачивает налево. Спуск, и вот он уже скрыт; пусть появятся эти пожилые дамы с собаками! Чувствуя себя в безопасности, Джей преображается. - Хендерсон» облегает его локти и колени. - Океаник» облегает его позвоночник. Струи воды из «осьминога» ласково поглаживают его плечи, как мама. Успокаивающий шепот со всех сторон — брызги, полынь.
Вот каким могло бы быть погружение. Какой могла бы быть вода. Если бы его не заставили заняться и тем, и другим под воинственные крики: - Спящие, пробудитесь!
Еще пять шагов — и клочки тумана развеваются. Вот он, пляж, кладбище Митта, его каменные челюсти широко раскрыты, словно он жаждет самого океана.
3000 PSI
Утром заливы укрывает туман, выдыхаемый зелёными горами. В большинстве случаев к полудню он рассеивается, но Джей ещё в детстве научился не даваться обмануть серебристому небу. Оно тебя зажарит. Он выдерживает его ослепительный блеск в неподвижной духоте, затаив дыхание, как всегда, когда видит лижущуюся серую пену, всплески и кипение, гортанное всасывание и разливающийся бульон Монастырского пляжа.
Дайверы не зря называли его «Пляжем Морга.
Должно быть, я нырял в этих водах с Миттом с дюжину раз. Никогда в одиночку. Митт заставил его пообещать, что он никогда не будет нырять в одиночку, пока не станет взрослым.
