(((Верни его на место)))
Вдох. Зрение, как в вертушке. Вдох. Сердце колибри. Вдох. Чёрная губка, самостирание, затухание.
((((ВЕРНИ ЕГО НА МЕСТО, ДЖЕЙ))))
Мозг не в порядке. Не могу нормально думать.
Кит… кит назвал его имя?
1879 PSI
(Это сложно)
- Шшш.
(Чтобы тебя услышали)
- Шшш, пожалуйста.
(Чтобы громко крикнуть)
Джей закрывает уши согнутой рукой, но это не помогает.
(Над многими)
- Тише. Тише.
(О мёртвых)
Взгляд Джея скользит в сторону. Нужна точка фокусировки. Он поднимает руки. Пурпурный. Как кислотная пена. В правую ладонь впился клюв кальмара. Новые линии жизни, или линии смерти, прорезанные ракушками, зубами кита, присосками кальмара. Неизвестно, какой ущерб он получил там, где пробит его компенсатор плавучести.
Он знает только одного человека с ещё большим количеством шрамов.
Возможно, именно благодаря внезапному сходству с Миттом Джей способен распознать, даже среди густого гула кита, невнятное бормотание своего отца.
Голос, который он слышит, — это не кит. По крайней мере, не только кит.
Это егоотец.
Либо это, либо Джей сошёл с ума.
Какая разница?
1852 PSI
(Твои глаза)
(Твое сердце)
(Твои лёгкие)
- Не… твои. Уйди… прочь.
(Слабеет)
- Ты провалился. Не… я. Оставь меня… в покое.
(Слабо)
- Это ты тот, кто… ты слаб.
(Глаза, сердце и лёгкие отказывают)
(Становится всё слабее)
(Вспомни, Джей)
- Я не хочу… вспоминать.
(Слабее)
(И ещё слабее)
((Вспомни, Джей))
- Заткнись.
(((Вспомни грязный воздух)))
- Заткнись…
((((ДЖЕЙ, ВСПОМНИ ГНИЛОЙ ВОЗДУХ))))
2015
- Там внизу гнилой воздух, — говорит мистер Шеол.
Свалка Шеол, окраина Салинаса. Джей с отцом, но впервые в жизни рад, что оказался рядом. Ему десять лет. Свалки, мусорные полигоны, площадки для утилизации автомобилей — всё это райские уголки приключений. Бульдозеры разравнивают длинные гряды мусора, мусорные чайки уносят коробки из-под пиццы, грязные подгузники, выброшенных плюшевых мишек. Всё самое интересное исчезнет, если Джей не начнёт рыться в мусоре!
Но отец занят делом. До работы на гольф-клубе «Пеппер-Хиллз» ещё два года, но у отца на себе похожий защитный костюм. Правда, без баллона. Он спускается всего на несколько футов вглубь. По его словам, на свалке «Шеол» десятилетиями закапывают всякую дрянь, и теперь на участке размером с теннисный корт образовалась воронка. Джей видит серую лагуну, переливающуюся жемчужным блеском от масла и жира. Во время попытки разровнять воронку там внизу потерялось дорогое буровое долото. Или что-то в этом роде. Джей не особо слушает.
Папа делает вдох, погружается, всплывает. Погружается, всплывает. Погружается. Не всплывает.
Мистер Шеол и Джей стоят рядом. Бульдозеры хрипят. Чайки кричат.
— Похоже, тебе хочется пойти на разведку, — говорит мистер Шеол.
Джей пожимает плечами.
— Давай. Там, в тех холмах, есть золото. Оно твоё, если найдёшь.
Джею не нравится, как улыбается мистер Шеол. Ему больше не хочется рыться в этом хламе. Он хочет уйти. Он хочет, чтобы папа всплыл. Папа не всплывает. Джей бросает взгляд на мистера Шеола. Улыбка стала ещё острее. Папа всё ещё не всплывает. У Джея в желудке всё переворачивается. Он весь в поту. По голосу мистера Шеола слышно, что он готов ждать целую вечность.
- Не волнуйся. Это мой храм. Ничего не происходит без моего разрешения.
Папа должен был вырваться наверх, должен был задыхаться, хватая воздух. Вместо этого он выглянул из трясины, как лягушка. И только тогда постепенно выбрался. У него нет сверла. Он весь в коричневой грязи. Он уставился на солнце. Он рухнул на заваленный мусором берег.
Джей подбегает, переворачивает отца на бок, вытирает слизь с его лица.
- Папа!
- Я… пошел… не туда…
- Дыши! Папа!
- Надо… вернуться…
- Ты не вернёшься! Дыши!
Холодное тепло: тень мистера Шеола. Мужчина хихикает. Звучит даже не как человек.
- Я же тебе говорил, приятель. Там внизу воздух плохий.
1823 PSI
Метан.
Бесцветный. Без запаха. Именно он отравил Митта Гардинера на свалке Шеол. То, что превратило четыре фута грязной воды в лабиринт, из которого Митту не хотелось выбираться.
То, что Митт слабым голосом рассказал Джею по дороге домой со свалки, после того как послал мистера Шеола на хрен: метан, CH4, настоящая опасная хрень, главный виновник глобального потепления, количество которого в атмосфере Земли удвоилось из-за парниковых злодеяний. Встречается и в природе. Природный газ, водно-болотные угодья, коровье дерьмо.
Чёрт, даже желудки китов им забиты.
Прямо сейчас метан наполняет лёгкие Джея.
Он узнает это ощущение по свалке Шеол. Просто стоя на коленях рядом с Миттом у лагуны, Джей почувствовал головокружение, эйфорию. Здесь, во второй камере желудка, он скоро лишится всякого инстинкта самосохранения. Его одолеет усталость, а затем наступит кома. Он рухнет под действием кислот. Они хлестнут в его раскрытое горло и начнут растворять его внутренности.
((((ДВИЖЕНИЕ))))
Джей уже два года не выполнял распоряжений Митта Гардинера, но это он выполнит. То, как выглядел Митт на той свалке — глаза закатились, губы стали резиновыми, как у рыбы. Джей не может допустить, чтобы это повторилось. Есть более достойные смертные муки, даже в этом вонючем, тесном чистилище.
((((ДВИЖЕНИЕ))))
Он вставляет регулятор в рот. Очищает его от липкой массы.
Глубоко вдыхает. Этот знакомый сухой воздух баллона.
Ясность пронзает его мозг.
Как выбраться. Как выбраться. У Джея нет ловкости, чтобы ползти назад, не в этом бурлящем геле. Ему нужно развернуться, вернуться в первую камеру. Кажется невозможным. Но он должен попробовать.
Сначала ему нужно сжаться. Он сгибается калачиком. Шея, руки — ладно, но ноги не слушаются. А если они уже расплавились, и сырная плоть свисает с белых костей? Он опускает руку под кипящую желчь, нащупывает бедра, с усилием подтягивает одно колено к груди, потом другое. Он сидит, выпрямившись. Ладно. Хорошо. Теперь — подтянуться и перекатиться вперёд, как гимнаст, выполняющий спуск в замедленном движении. Его голова под капюшоном скребёт по верхней части желудка, растягивая его ровно настолько, чтобы голова прошла. Клапан его баллона зацепился за мышцу, но гравитация на стороне Джея. Баллон скользит по слизи, и он падает вперёд, плюхается в воду, головой в кислоту. Что станет с его лицом? Хрен с ним. Лицо — не проблема, когда тело, в котором ты находишься, не твое.
Он сделал это. Он развернулся и снова оказался лицом к первой камере.
((((ДВИЖЕНИЕ))))
Руки Джея, даже та, что с клювом, крепко сжимают его компенсатор плавучести. Он даже не задумывается об этом.
Вот насколько хорошо его обучили.
1774 PSI
Джей переболел достаточно кишечными вирусами, чтобы знать: системы организма бунтуют, и когда это происходит, неважно, был ли пищеварительный тракт задуман как улица с односторонним движением. Пробиваться сквозь кашицу второй камеры — все равно что копаться в раскаленной глине, пока он не добирается до ослабленного сфинктера и не пролезает сквозь него — дом, милый дом, на этот раз ногами к хвосту, головой к голове.
Кит, вселенная Джея, сменяет направление, и Джей, крошечная луна, вращается внутри.
Он лежит плашмя, животом вниз, и подпрыгивает в мембранной слинге. Его лёгкие — это не лёгкие, а вздувшиеся, пульсирующие синяки. Он тяжело дышит, регулятор щелкает и шипит, как газовая плита, отказывающаяся зажигаться; ему не хватает воздуха, даже близко не хватает, а его баллон — это тысяча фунтов на спине. В голове — пустота. Между вздохами — слова.
