Джей отводит взгляд. Блеск солнца на крышах трейлерного парка. Боль в глазах. Неуместная мысль.

Может, мне стоит убить тебя. Прежде чем ты убьешь меня.

2659 PSI

Джей опускается ниже, двигаясь в неправильном направлении, словно альпинист. Он хотел погрузиться плавно и не взял с собой фонарик, не планировал спускаться на такую глубину. Видимость сужается буквально на дюйм. Он упорно ищет, перерывая песок. Движения согревают его правую руку. Левой он цепляется за камни, хотя это лишь мнимая опора. Его плавучесть идеальна: он слегка поднимается на вдохе, опускается на выдохе.

Но это страшно. Бездонная тьма.

Пока это не перестает быть страшным.

Он ощущает какой-то предмет в скале у обрыва и представляет себе нижний конец человеческого бедра. Он хватает его и тянет. Предмет вылетает, кувыркаясь — это не кость, а раковина, красная морская ушка, чашечка которой настолько опалесцирующая, что преломляет свет. Так думает Джей, пока не замечает, что взметнувшиеся в воздух вихри песка не менее блестящи.

Сзади него появился источник света.

Несколько мыслей, мрачных и поспешных.

За ним пришел Джерри с фонарем.

Солнце пробилось сквозь облака, туман и океан.

Азотный наркоз заставляет его видеть галлюцинации, и ему нужно выбраться отсюда.

Да, это наверняка азотный наркоз.

Как иначе объяснить, что морские звезды превратились в настоящие звезды?

2636 PSI

Маленькие белые огоньки. Сотни, движущиеся по изменчивым орбитам. Отражающиеся от маски Джея. От его ногтей. От его самоубийственного зажима. Что это? Что нет? Джей не моргает и — что шокирует на такой глубине — не дышит. Звёзды бурлят, как океанский прилив, рассеиваются в космической пыли, сужаются до ослепительных квазаров. Беспорядочные метаморфозы, пока Джей не замечает скопление, движущееся синхронно: звёзды слились в туманности, туманности распадаются на отдельные галактики. Колеса внутри колес.

Прямо перед Джеем одно колесо из звёзд сплющивается, принимая форму ресницы. Второе колесо делает то же самое. Третье, четвёртое — каждое скопление звёзд теперь превращается в межзвёздную магистраль.

Это не галлюцинация, не подводное НЛО.

Это биолюминесцентный свет Architeuthis.

Гигантского кальмара.

Резкий всасывающий звук его регулятора напоминает Джею, что он жив. Он выдыхает. Пузырьки отскакивают от его лица, как будто информация о кальмарах, хранящаяся в его мозгу, выливается наружу. В глубинах океана обитают миллионы гигантских кальмаров. По крайней мере, так гласит теория. Лишь немногие из них были запечатлены на камеру. Большая часть того, что известно об Architeuthis, происходит от нескольких выброшенных на берег щупалец.

Митт был одним из тех, кто видел его целым. Джей слышал эту историю уже тридцать раз. Рыболовецкое судно причаливает к пирсу, где Митт подрабатывает поденщиком. Он знает рыбаков; они машут ему рукой. В пластиковом ящике на палубе лежит нечто, похожее на лужу оранжевой рвоты. Настолько мягким и податливым бывает гигантский кальмар, настолько мало его труп напоминает того акробатического голиафа, каким он был при жизни. Рыбаки выловили его, уже мёртвого, в двадцати милях от Санта-Круза. Исследователи головоногих уже были в пути, в полном восторге.

Митт проводит пальцами по туше. Его ласковый жест, с которым он рассказывает эту историю, — самое нежное движение, которое Джей когда-либо видел у него. Мягкий, как пудинг, — говорит он и клянётся, что плоть кальмара светилась при его прикосновении — последний сигнал, от одного капитана другому.

2609 PSI

Как только Джей понимает, что он видит, он видит всё это целиком. Коническая мантия размером с туловище Джея. Восемь щупалец, каждое длиной в четыре фута и толщиной с запястье Джея, которые свободно развеваются, словно восемь струй молока. Два щупальца кальмара вдвое длиннее. Чем более невероятно существо, тем подробнее рассказы Митта: щупальца Architeuthis способны вытягиваться на тридцать футов, чтобы заарканить добычу, после чего восемь щупалец начинают сдавливать её, как питон.

Тело Джея тоже сжимается — это страх слабого.

Мантия наполняется водой, увеличиваясь в два раза по ширине Джея.

Но страх Джея улетучивается вместе с его пузырьками.

- Покой дайвера, — так называл это Митт, прилив спокойствия после того, как по неосторожности наткнулся на опасность — часто акулу, а если нет, то целую стаю. Это самый сложный подводный урок, который нужно освоить. Большинство существ спасаются от волн давления, характерных для погружений человека. Часто те, кто этого не делает, становятся посредниками между видами, возможностью для подлинного контакта — той самой причиной, по которой ты здесь, внизу.

Джей видел вблизи причудливого удильщика, прозрачного бочкоглаза, целую стаю необычайно любопытных выдр. Митт не верил в подводную фотографию, утверждая, что она мешает жить настоящим моментом. Из-за этого Джей не мог рассказать друзьям о том, что он видел — о том, что было по-настоящему впечатляющим. Вскоре он перестал пытаться. Произошло ли всё это на самом деле?

Это происходит.

И это превосходит всё, что когда-либо видел Митт.

На самом деле кирпично-красный, а здесь, в глубине, темно-синий, Architeuthis имеет длину около тридцати футов от плавников мантии до кончиков щупалец. Полтонны вязкой плоти, парящей на месте, растекающейся, как нефть, с естественным светом, словно мерцающие затмения тысячи лун. Когда она поворачивается, в поле зрения появляется глаз. Размером с футбольный мяч, это самый большой глаз на Земле — белый диск пламени в черноте океана.

Хьюи называл это «heiliger Schauer» — благоговейный трепет от того, что тебя поймал взгляд хищника. Говорил, что время от времени видел это у пациентов стоматолога. Джею нравилось это выражение, словно кусок братвурста; он и его приятели использовали его, говоря о хулиганах. Джей чувствует это сейчас. Он не креветка — пища Architeuthis, и это хорошо.

Но это не значит, что эта тварь испытывает к нему симпатию.

2582 PSI

Баллон ударился о гранитную скалу, кланг. Джей вытягивает шею, ошеломлённый чужеродной биологией. Это заставляет его чувствовать себя маленьким — и это хорошо, часть дайверского спокойствия, — и одновременно большим, ведь он тоже здесь, разве не так? Достаточно смелым, чтобы встретиться с этим чудовищем на границе миров.

Если верить словам Митта, гигантские кальмары обычно держатся на глубине в тысячи футов. То, что он поднялся так близко к поверхности, означает, что что-то не так. Кальмар болен, сошел с ума, умирает. Или, возможно, его беспокоит поведение людей. Ничто не возмущало Митта больше. Рыболовные сети, которые запутывают морских обитателей. Токсины, выбрасываемые баржами. Изменение климата, вынуждающее их мигрировать в опасные новые места обитания.

Очарование Джея омрачается затуманивающимся зрением. Визор запотел. Детский шампунь не помогает. Может, это связано с глубиной? В любом случае, исправить это легко. Ему нужно всего лишь взять маску обеими руками, наклонить её вперёд, сняв со лба, дать маске наполниться водой, а затем, выдыхая через нос, сдвинуть нижнюю часть маски с щек. Это удаляет воду и стирает туман. Физический трюк, который Джей так и не понял, сколько бы раз Митт ему его ни объяснял.

Однако чтобы это сделать, ему приходится отпустить камни. Он держится на плаву, но всё же это полный разрыв с безопасностью, которую даёт соединение с землёй. Он вспоминает «In-N-Out Burger» после того, как ушёл в гневе, а его сестры не смогли скрыть грусти без солнцезащитных очков. Холод каньона — это их слёзы, орошающие его лицо, руки, лодыжки. Они этого не знают, но рассчитывают на него не меньше, чем он рассчитывает на себя.