Я врезался в ревущую толпу; глаза застилали слезы — больше от бессильного бешенства, чем от горя. Я рычал и отталкивал всех, кто попадался под ноги, чуть не сбивая людей плечами.

Я вылетел к служебной зоне за сценой, где людской поток наконец иссяк, истошно, во всю глотку взвыл в сторону чернеющего леса, а затем прыгнул вниз и кубарем скатился в овраг, чтобы забиться в темноту в полном одиночестве.

И, наверное, так было лучше для всех. Теперь я мог по-настоящему исчезнуть, и она никогда в жизни не узнает, кто на самом деле прятался под маской Хай Джинкса.

И я искренне надеялся, что она будет проклинать себя за это до конца своих дней.

Глава 32

Айви Джейд

Значит, это я ничего не смыслю в любви, да?!

Какая же наглость у этого клоуна — читать мне нотации, а вишенкой на торте оказалось то, что он все это гребаное время врал про кольца! Как он только посмел?! И что, во имя всего святого, я должна была делать с этим его внезапным признанием в любви?

Мгновенно растаять и все простить?

Лапки кверху и спустить под откос всю свою привычную жизнь лишь потому, что его ложь преследовала какую-то романтично-милую цель?

Да и с какой стати мне вообще верить, что он сказал правду? Разве можно полюбить человека всего за одну жалкую неделю? Это же бред сивой кобылы. Нужно просто выкинуть этот вздор из головы.

Я сбежала в свое главное убежище — библиотеку — и плюхнулась на один из глубоких уютных диванов, поджав колени и скрестив ноги. Достала «Снимая маску с моего светлого рыцаря», открывая новую главу на том месте, где остановилась в прошлый раз. Это было проверенное, безотказное средство успокоить расшатанные нервы, но чем больше я пыталась вчитаться в строчки, тем отчетливее понимала: я либо перескакиваю через целые предложения, либо перечитываю одно и то же по три раза кряду.

Я захлопнула томик и уставилась на фальшивую суперобложку от «Маленьких женщин», в которую предусмотрительно обернула книгу. Снова открыла ее, чтобы читать дальше, но тут же с яростным хлопком закрыла обратно.

— Значит, ты всерьез думаешь, что я боюсь быть собой, да? Только потому, что меня всю мою чертову жизнь судили и оценивали? — выговорила я книге, пока перед внутренним взором непроизвольно всплывал насмешливый образ Хай Джинкса.

Я сдернула суперобложку и с размаху швырнула ее в мусорную корзину, с гордым вызовом глядя на ведро — будто только что доказала самой себе какую-то великую истину.

Раскрыла роман, решив продолжить чтение. Пробежав взглядом пару слов, я снова замерла.

Глаза метнулись к мусорке, и сердце предательски заколотилось чаще.

— Уф! Черт побери! — простонала я, сгибаясь пополам и выуживая суперобложку со дна корзины, чтобы бережно натянуть ее обратно на переплет.

Нельзя позволять какому-то клоуну так сильно выбивать меня из колеи. Нужно просто глубоко подышать.

Я поднялась на ноги, бросила футляр с кольцами на диван, пристроила книгу на уголок подлокотника и сделала очень глубокий вдох. Вернее, целую серию вдохов — пока в груди наконец хоть немного не полегчало.

Подумать только: Хай Джинкс был человеком, на которого при обычной жизни я бы даже мимоходом не взглянула, и тем не менее прямо сейчас мы застряли посреди чего-то подозрительно похожего на болезненный разрыв. Я чувствовала себя абсолютно раздавленной, снова и снова прокручивая в голове его резкие слова и мучаясь от мысли, что мои дурацкие метания разбивают сердца сразу двоим мужчинам вокруг меня — тем самым, рядом с которыми я впервые почувствовала себя по-настоящему нужной и замеченной.

Обессиленно рухнув обратно на подушки дивана, я уставилась в потолок, мечтая лишь о том, чтобы раствориться в воздухе.

— Я ужасный человек, правда? — с глухим вздохом прошептала я в пустоту. — И за что вообще такое любить?

Взгляд расфокусировался, я тупо смотрела в никуда, пока перед глазами все не поплыло, а веки не обожгло подступившими слезами.

Смириться с уготованным будущим было выше моих сил, ведь для этого требовалось признать жестокую правду о том, кем я являюсь на самом деле.

Вся эта канитель с Антонио — с моими родителями и их несметными миллионами — заварилась вовсе не потому, что меня силой волокут под венец. Все дело было во мне: я до смерти боялась хлопнуть дверью и уйти. И как бы горько ни было в этом сознаваться, я капитулировала перед очевидным фактом: выбор, как именно прожить эту жизнь, всегда оставался за мной. Никто не сажал меня на цепь в спальне и не держал в заложниках у бассейна с бокалом маргариты в руке. Не было никаких темниц и записок с требованиями выкупа.

Я была свободна жить так, как заблагорассудится.

Вот только жизнь, которую я покорно выбрала, была жизнью трусливой пустышки.

Мне до ломоты в костях хотелось поговорить с Ромео, и крошечная частичка души отчаянно надеялась, что он вот-вот появится на пороге библиотеки. В комнате его не оказалось, когда я заглядывала туда чуть раньше, и теперь меня мучил вопрос: уж не начал ли он сознательно меня избегать? Скорее всего, он уже понял, что в конце этой свадебной недели я уеду под ручку с Антонио… и мне было физически тошно от мысли, что мне придется сказать ему об этом вслух.

Дверь в библиотеку протяжно скрипнула.

— Ромео? — встрепенулась я, резко выпрямляясь на диване; по спине от сладкого предвкушения пробежали мурашки.

— Раскатала губу! — донесся до меня голос Таллулы, после чего дверь захлопнулась.

Щеки тут же залило предательским румянцем.

— Ты чего не спишь? — опешила я.

Таллула подошла ближе, потуже запахивая пушистый махровый халат на талии:

— Вообще-то я надеялась застать тебя здесь. Нам надо поговорить.

И тут меня словно обухом по голове ударило:

— О боже мой! Тал, мне так стыдно, что я пропустила ваш ужин после репетиции! Клянусь, у меня была железобетонная причина!

— Даже не сомневаюсь, — невозмутимо отозвалась она, усаживаясь рядом со мной и беря меня за руку. — Айви Джейд, да что вообще происходит?

Я непонимающе захлопала глазами:

— В каком смысле?

— В прямом… Почему ты сбегаешь каждую ночь? Где ты пропадала, пока шел мой предсвадебный ужин?

Я покачала головой:

— Лучше тебе не знать.

— Клянусь, я не буду беситься, — взмолилась подруга. — Пожалуйста, давай побудем теми двумя безумными школьными подружками, у которых не было секретов друг от друга. У меня, между прочим, тоже накопилась пара тайн, которыми я просто умираю как хочу поделиться.

— Тогда ты первая! — пискнула я, поспешно переводя стрелки.

— Черта с два! Я первая спросила, Айви Джейд! — расхохоталась Таллула.

И снова я оказалась на распутье. Только на этот раз — перед самым близким человеком. Я безумно устала всё скрывать, и, возможно, именно она поможет мне разобраться в этой жизненной каше.

— Точно обещаешь, что не станешь злиться? — переспросила я, ища гарантий.

Она решительно мотнула головой:

— Ни капельки! Выкладывай! — Таллула придвинулась вплотную. — Только помни мне ножки, а? Они просто отваливаются после этих чертовых гигантских шпилек на репетиции.

Я закатила глаза:

— Фу, гадость какая! Я тебе что, личная массажистка? — фыркнула я.

— Ты моя лучшая подруга, — обезоруживающе парировала она.

— Твое счастье, что свадьба уже завтра, а невеста заслуживает отдохнувших ножек перед тем, как пойдет к алтарю выходить за моего брата.

— Вот это моя девочка! — довольно протянула она, откидываясь на спинку и водружая ступни прямо мне на колени.

Я потянулась к углу дивана и протянула ей бархатный футляр:

— Короче… Я потеряла их в первую же ночь нашего приезда. Выронила в…

— Айви Джейд! — ахнула она, перебивая меня на полуслове и выхватывая коробочку, чтобы судорожно проверить содержимое. — Что?! Мои драгоценные колечки!

— Ты клялась, что не будешь орать! Они же целы и невредимы, прямо в твоих руках, разве нет? — поспешила оправдаться я. — С ними ничего не случилось!