Она не сияла от счастья при виде меня, как во все предыдущие ночи. Ее брови были сведены тревогой, а в широко распахнутых глазах плескалась глухая настороженность.

Она переживала из-за ужина после репетиции и того, что пропускает его? Я вообще не ждал ее так рано — думал, она придет ближе к ночи, когда все закончится. Я предупредил Густава, что не смогу присутствовать из-за работы, и тот отнесся с пониманием: сказал, что на репетиции церемонии нет ничего сложного и я справлюсь без нее.

Собрав всю уверенность в кулак, я шагнул к ней и сжал обе ее ладони в своих:

— Здравствуй, Принцесса, — прошептал я сквозь шум ярмарки.

— Нам нужно поговорить. — Ее голос прозвучал жестко и холодно. Это была прежняя Айви Джейд, которую я знал когда-то давно, и в ней не осталось ни следа от той Айви Джейд, которую я полюбил сейчас.

Она резко выдернула руки из моих ладоней, и жгучая боль полоснула по сердцу, точно электрический разряд.

Я молча пошел следом, пока она вела нас в глухой, уединенный угол парка — подальше от визгов, смеха и всеобщего веселья. Меня душила нарастающая паника. Она остановилась, резко развернулась и смерила меня тяжелым взглядом, поджав губы и сцепив пальцы на груди.

— Хай Джинкс, — начала она, а затем коротко и нервно усмехнулась, качнув головой и закатив глаза: — Или как там тебя на самом деле зовут…

Я отшатнулся, словно от удара. Да какого черта с ней стряслось?

— Я так больше не могу, — снова заговорила она, уперев руки в бока. — Не могу продолжать вот это всё. Это совершенно на меня не похоже, и я ума не приложу, какое затмение на меня нашло.

Я опешил настолько, что не нашел ни единого слова для ответа. Я стоял как пригвожденный к земле, засунув руки в карманы и до боли стиснув пальцами бархатную коробочку с кольцами.

Она выдержала паузу, словно ожидая возражений или спора, но когда я промолчал, продолжила:

— От меня ждут совершенно определенных вещей. Моя семья… они выстроили мою жизнь по четкому плану, и если я не буду играть по их правилам, моей жизни придет конец.

Я до крови прикусил губу, кивнув; внутри закипала глухая, тяжелая ярость.

— Мы из совершенно разных миров, и между нами просто ничего не может получиться. Ни при каких обстоятельствах. — Ее голос оставался твердым, неумолимым, с той ледяной резкостью, о существовании которой я наивно успел забыть. — В смысле… ты же просто клоун, который зарабатывает на жизнь тем, что пугает людей в парке, и это просто⁠—

— Тогда какого хрена ты каждую чертову ночь вешалась мне на шею и таскалась за мной по пятам, словно влюбленная собачонка?! — сорвался я. — Какого дьявола ты сама лезла целоваться, позволяла мне брать тебя и кончать внутрь тебя?!

Ее глаза распахнулись шире некуда, челюсть отвисла, а на лицо нахлынула волна слепой ярости.

— Я не знаю, какая муха меня укусила! И можно подумать, я одна этого хотела! Ты считаешь, что влюбленной собачонкой была только я?! — вызверилась она, тяжело дыша. — А все эти карусели, закулисье и укромные уголки, куда ты таскал меня якобы «просто поговорить»?! — Она изобразила пальцами саркастические кавычки, выставляя меня похотливой тварью, которой нужен был лишь быстрый перепихон.

Мое лицо вспыхнуло от дикой смеси стыда, бешенства и гребаного отчаяния.

— Я делал все это, потому что ты была мне небезразлична! И это ты сама на меня бросалась! Ты чертовски умоляла меня об этом! Зачем было вытворять такое с «простым клоуном»?! — я ядовито передразнил ее жест с кавычками.

Я навис над ней всем телом и едва не одернул себя, заметив, как расширились ее зрачки — словно она по-настоящему меня испугалась.

— Это была дурацкая фантазия, блажь, которую мне нужно было выбить из головы! — зашипела она. — И теперь я вижу, какой чудовищной ошибкой это было!

— Да плевать я хотел на эту чушь! — рявкнул я, свирепея на глазах. — Никакая это не ошибка! «Ошибка» — это просто удобное словечко, которым ты прикрываешь тот факт, что посмела что-то почувствовать к парню вроде меня! К тому, кто не купается в роскоши, как ты! — прорычал я и с силой перехватил ее за запястье.

Айви Джейд дернулась от неожиданности, впечатавшись в меня.

— Хай Джинкс! — взвизгнула она, задрав голову.

— Да заткнись ты, — бросил я, перехватил ее руку выше и рывком задрал шелковый рукав.

Там, в холодном лунном свете, отчетливо чернели въевшиеся в кожу ровные строчки татуировки вдоль ее предплечья.

Она застыла, не мигая и дрожа всем телом, уставившись на цитату из романа про Романа Найта.

— Вот это… — отчеканил я, не давая ей шелохнуться. — Вот это правда. Вот кто ты на самом деле, та самая девчонка, которую ты пытаешься похоронить за своими светскими масками. Ты боишься вовсе не монстров, Айви Джейд. Ты до смерти боишься быть собой, потому что тебя судили и оценивали каждую секунду твоей гребаной жизни.

Я разжал пальцы, и ее рука безвольно упала вдоль тела.

Я покачал головой, чувствуя, как в горле закипают злые слезы:

— Ты провела столько лет, читая книжки о любви, что уверила себя, будто она существует только на бумаге. Но она реальна. И она стоит прямо перед тобой.

Она замолчала. Гнев, с которым она сюда примчалась, осыпался пеплом, и под ним обнажилась чистая, неприкрытая боль.

— А все эти слова о том, что я тебе нравлюсь… — горько бросил я, и разочарование жгло горло сильнее кислоты. — Они зачем были сказаны? Тоже просто часть твоей дурацкой сказки?

Кулаки сжались сами собой; сердце готово было разорваться в груди. Я до последнего не верил, что этот кошмар происходит наяву.

— Ты правда нравился мне! Нравишься! Я просто… — начала она сбивчиво.

— Хватит. Заткнись! Просто замолчи! — оборвал я ее. — Не надо щадить мои чувства этими подачками и не пытайся оправдать свои поганые поступки лживыми словами, — я сунул руку в карман и выдернул коробочку. — Ты ясно дала понять, кто ты такая… Так позволь и мне показать свое истинное лицо.

Я резко всучил ей коробочку с кольцами, впечатав в ее ладонь, точно ядовитый артефакт, от которого мне нестерпимо хотелось избавиться.

Она ошарашенно уставилась на бархатный футляр. Казалось, ее мозг на мгновение вообще отказался понимать, что именно я ей отдал. Но когда она отщелкнула крышку и заглянула внутрь, по ее лицу пробежала судорога:

— Это же кольца… — пробормотала она в полнейшем шоке. — Откуда они у…

— Они были у меня с самого начала, — выпалил я, дрожа так, будто меня вот-вот разорвет на мелкие куски прямо на этом асфальте. — Я подобрал их в канаве в ту самую ночь, когда впервые наткнулся на тебя… Я прятал их, надеясь, что ты вернешься в парк снова. Только ради этого. Чтобы побыть с тобой подольше. Не ради того, чтобы затащить тебя в постель. Не для того, чтобы сделать из тебя интрижку на одну ночь. А чтобы узнать тебя по-настоящему… ту потрясающую девчонку, которая впервые увидела меня настоящего.

Айви Джейд застыла. Она смотрела на коробочку, и ее глаза медленно наполнялись слезами. Наши сердца разбивались вдребезги прямо сейчас, и я понимал: виновата была не только она — виноваты были даже не ее предки и не этот чертов Антонио. Это была цена за все то, что мы оба сотворили друг с другом.

— Я лжец. Я врал тебе. Мне жаль, и я знаю, что это подло, знаю, что морочил тебе голову, но… черт тебя дери, я люблю тебя, Айви Джейд! — выкрикнул я, окончательно сорвавшись. Я больше не мог держать это в себе — самая чистая, сокровенная правда выплеснулась наружу, обжигая словно яд. — Я люблю тебя… — повторил я уже тише. Совсем тихо.

Айви Джейд опустила голову, глядя на носки своих туфель.

— Ты даже не знаешь меня… — наконец прошептала она, и ее нижняя губа предательски задрожала.

Я смахнул набежавшую злую влагу с глаз. Все было кончено. Все пошло прахом, разбилось вдребезги, и теперь не имело никакого смысла признаваться, кто я такой. Айви Джейд сделала свой выбор.

— Ты права, — глухо выдавил я. — Не знаю.

Развернувшись на пятках, я зашагал прочь, задыхаясь от ярости, унижения, разбитого сердца и еще более жгучей злости. Я чувствовал себя последним гребаным идиотом. Как я мог поверить, что Айви Джейд хоть чем-то отличается от той избалованной богатой пустышки, которую я знал в детстве? Только потому, что мы провели вместе пару ярких ночей? Потому что она любит читать книжки и пару раз снизошла до ласки?