— Завтра можно проверить верхнюю часть русла, — предложил я. — Дойдём до северных развалин и посмотрим, что дальше.

— Там есть мелкие твари, — предупредила Ная, вслушиваясь в ту сторону. — Крупных больше не слышно.

— Отличные новости, биться с мелочью мне нравится больше, — погладил её по голове.

На крутых ступенях старой лестницы бок снова разболелся. Выбравшись на улицу, мы пошли к убежищу мимо зернохранилища и площади. Ная шла впереди и оглядывалась на меня чаще, чем на дома. Я старался не отставать, но мы по-прежнему останавливались возле тёмных проёмов и слушали. На сегодня нам точно хватит драк.

К подвалу подошли, когда серый свет уже гас. Пока Ная ставила полог, потратив очередную пару старых монет, я сходил за водой. По возвращении пришлось снять куртку и безрукавку, эльфийка настояла на осмотре. При свете фонаря на правом боку уже виднелся синяк, однако ни крови, ни следов когтей не было. Дышать стало легче, болело в основном при движении.

— Отлежишься, можно не тратить силу, — решила она, осторожно касаясь ушибленного места. — Только больше сегодня ничего не таскай, а если заболит сильнее, сразу скажи.

Ужин готовила Ная, а я сидел у стены и старался найти удобное положение. За целый день нам так и не удалось поесть нормально, и мы быстро опустошили котелок с кашей и двойной порцией тушёнки.

После ужина отдал Нае пять свежих монет, и за обещанный десерт она взялась с таким аппетитом, будто только что и не ела вовсе. Обмакнув кусочек шоколада в сгущёнку, блаженно зажмурилась и протянула следующий мне. Сладко было до невозможности, но после такого трудного дня я проглотил даже это. Впервые за сегодняшний день эльфийка улыбалась без тревоги, и мне наконец удалось немного расслабиться.

Смывать кровь ломаря с шеи самому оказалось неудобно. Ная усадила меня поближе к фонарю и взялась за тряпицу, смоченную подогретой водой. После целого дня среди пыльных развалин даже такое умывание казалось роскошью.

— Вот приведём купальню в порядок, будем мыться по-человечески, — приговаривала Ная. — Если старая печь цела, даже новую класть не придётся, а пока так.

— Ты ещё за ухом проверь, — попросил я, подставляя ей шею. — Как в детстве.

— Проверю. Ой, у тебя там щебень, — Ная стряхнула с моих волос каменную крошку, и та застучала по полу.

— Это из русла, он там везде, — оттирать засохшую кровь было неприятно, и я дёрнулся. — Только кожу мне оставь, хорошо?

— Не вертись, тогда оставлю, — Ная придержала меня за подбородок, но вдруг замерла. — Я ведь просила дождаться огня. Сначала мне показалось, что ты рано начал вставать, но когда увидела его лапу, подумала, что не успею ударить.

— Он уже до меня дотягивался, — объяснил я. — Ещё немного — и просто выдернул бы из-за плиты, потому пришлось вставать и бить, пока оставалась возможность.

— Знаю, — тихо отозвалась она. — Значит, в следующий раз оставим тебе больше места для отступления.

Позже мы вместе разглядывали на телефоне снимок надписи с зернохранилища. Ная увеличила фотографию и пробовала разобрать потёртые края знаков. В Перми, если я не сбился со счёта, суббота только подходила к концу, а здесь начиналась третья ночь.

— Каменный Брод, — тихо повторила Ная. — Интересно, давно ли кто-нибудь произносил это название вслух? Напиши под снимком вашими буквами, хочу посмотреть.

Я сделал подпись из двух слов, и Ная долго сравнивала её с резными знаками над воротами. Печатные русские буквы ей не понравились, и она попросила потом написать название от руки, покрасивее.

— Ладно, постараюсь, — пообещал ей. — Когда обустроимся здесь, можно и табличку сделать, только сначала надо бы хоть с одной улицей разобраться.

Впрочем, если мы и правда соберёмся когда-либо здесь жить, городу можно будет дать и новое название, а пока никого сюда не привели и ничего не восстановили, спешить с переименованием рановато. Да и Нае старое имя явно пришлось по душе.

— Постоялый двор уже нашли, зернохранилище тоже целое, — Ная всё ещё разглядывала фотографию. — Завтра проверим, что ещё сохранилось, соберём орехи и закроем подвал. А в следующий раз привезём лом и доски, нужно наконец разобраться с источником.

— И Петровича в гости позовём, — он нам крышу чинил, а мы ему пока ничего не показали. — Но про ломаря лучше не рассказывать с порога.

— Ага, иначе он сразу соберётся с нами, — усмехнулась Ная. — Пойдёт смотреть, кого мы ещё тут не добили, ты же его знаешь. И на башню завтра надо подняться, хочу посмотреть на город, уже зная его имя.

— Не хотелось бы лезть с моим боком по той лестнице… — я представил отсутствующие через одну ступеньки и промолчал про остальное.

— Завтра оклемаешься, — ободрила Ная. — А если бок ещё будет болеть, полезу я, а ты посветишь снизу. Ты и в прошлый раз лез долго.

Когда улеглись спать, Ная устроилась со здоровой стороны и осторожно обняла меня, чтобы не задеть ушиба. Я слушал её ровное дыхание и ещё раз повторил про себя имя города, в котором мы провели эти три дня. Утром предстояло решить много всего, но сейчас рядом со мной лежала прекрасная эльфийка, боль понемногу утихала, и больше мне ничего и не требовалось. Так я и уснул, прижавшись к своей хранительнице.

Арт

Глава 4

Потянувшись во сне, тут же резко проснулся от боли в боку. За ночь ушиб успел превратиться в крупный синяк, и поворачиваться пришлось осторожнее. Ная заметила, что я уже не сплю, приподнялась на локте и потрогала больное место поверх термобелья.

— Ушиб горячий, но рёбра вроде целы. Без лечения неделю сходить будет, — сказала она, убирая руку. — Дома займусь. До вечера потерпишь?

— Потерплю, — сел и потянулся за ботинками. Бок ныл, но я не собирался весь день сидеть в подвале.

— Тогда давай тяжёлое я понесу, — предложила эльфийка, наблюдая, как обуваюсь. — Всё равно мне легче.

— Договорились, — подвинул к ней её рюкзак. Лишняя тяжесть мне сейчас ни к чему, а сил у Наи и вправду хватало.

Мы вчера так и не добрались до северных развалин, откуда приходил ломарь; хотелось выяснить, кто ещё там живёт, и откуда твари попадают в город. Лезть в подвалы пока не стоило, но мы могли пройти по набережной и осмотреть завал.

По моим подсчётам в Перми шёл третий час ночи с субботы на воскресенье. Мы собирались вернуться к утру по домашнему времени, то есть до гаражей добрались бы ещё затемно. Четыре дня здесь за одни сутки там — неплохой расклад, и к этому я уже почти привык.

— Куда сначала? — Ная развернула мою карту на коленях.

— На север до самых развалин, — показал маршрут вдоль сухого русла. — Потом башня, твоя картошка и домой.

— Орехи, — поправила она и задержала палец у берега. — Только давай по набережной, вниз спускаться незачем, и ящик возьмём сразу, чтобы потом за ним не возвращаться.

Пустой пенопластовый ящик почти ничего не весил и поместился в её рюкзак вместе с совком. Свой рюкзак я пока оставил, заберём его перед возвращением в Пермь, у стены лежал прогоревший от кислоты плевуна щиток. Не забыть бы его, может, ещё можно отремонтировать.

Через завал во дворе я перелез без особых трудностей. До русла шли вчерашней дорогой мимо зернохранилища, на перекрёстках Ная ненадолго останавливалась и прислушивалась к соседним улицам.

— Все у приманки? — спросил её на последнем повороте, вспомнив вчерашних едоков.

— Похоже. Там им еды ещё на несколько ночей, — отозвалась она после короткой паузы. — К нам никто не идёт.

Улица вывела нас к набережной. Вниз по руслу каменная дорожка вела к склону с верёвкой, а вверх тянулась вдоль стены, и мы свернули на север, обходя осыпавшиеся камни. С набережной хорошо просматривалось дно бывшей реки, и спускаться туда не требовалось.

Каменные берега с обеих сторон поднимались над дном в полтора моих роста, а из кладки через равные промежутки торчали ржавые кольца, похожие на те, что мы видели у стойл на постоялом дворе, только крупнее.