Дальше улица поворачивала к северо-западу и заканчивалась у сухого русла. По низкому берегу мы сошли на каменную дорожку старой набережной, откуда хорошо просматривались северные развалины. Ломарь должен был выйти оттуда и пройти по дну к знакомым плитам.
Его широкие следы тянулись в ту же сторону, среди свежих попадались старые, уже осыпавшиеся, местами тяжёлая лапа вдавила мелкие камни в землю. Похоже, для ломаря это привычный маршрут.
Мы легли за остатками парапета, и вскоре по руслу покатились камни, а среди северных развалин показалась серая горбатая спина. Этот ломарь оказался не меньше того, которого мы завалили обломками стены. Низко опустив голову, он неторопливо двигался по дну, тяжело ступая на передние лапы; задние были заметно короче, и при каждом шаге тело переваливалось из стороны в сторону. Зверь не останавливался и не принюхивался, уверенно шагая к цели.
— Он точно нас не чует? — шепнул я, стараясь не приподнимать головы.
— Пока не заметил, — также тихо ответила Ная. — Только не шевелись.
Зверь задержался у каменных плит; ими я когда-то перекрыл дорогу шатуну, и все три до сих пор стояли поперёк русла, застряв между стенами. Ломарь поставил передние лапы на верхнюю, подтянул тяжёлый зад и на мгновение повис брюхом на камне. Когти заскребли по гладкой поверхности, но ему наконец удалось перевалиться на другую сторону.
— Если он идёт к приманке, есть будет долго, — сказала Ная, когда серая спина скрылась за поворотом. — Можно подождать его здесь, посмотрим, вернётся ли.
Завтра мы уходили домой, а в следующий раз собирались обустраивать постоялый двор и оставлять такого соседа живым не хотелось. Пока мы с рюкзаками пролезаем через арку, он вполне может явиться на шум или на тепло Наи, лучше устроить ему засаду в хорошо знакомом месте.
— У тебя остались силы на огонь? — спросил у эльфийки. После переноски тяжестей и долгой ходьбы она выглядела уставшей, а без её помощи мне нечего делать внизу.
— На один раз хватит, — ответила Ная, подумав. — Вечером обмакну шоколад в сгущёнку.
В прошлый раз мне удалось убить ломаря, предварительно обрушив на него стену. Здесь такой номер не пройдёт, но я заметил, что зверь заметно задержался на плитах, пока подтягивал задние ноги через препятствие.
— Можно ударить, когда полезет обратно, — предложил я. — Попробую перебить ему ногу, тогда прыгать станет сложнее.
— Для этого тебе нужно стоять с той стороны, откуда он придёт, — Ная нахмурилась, прикидывая расстояние до плит. — Он пройдёт мимо тебя раньше, чем начнёт лезть. Если заметит, опять окажешься перед самой мордой.
— Разумно, — неохотно согласился я. — Тогда встретим его у склона, там хоть можно подобраться сзади.
На сыпучем камне ломарю будет труднее удержаться. Я предложил Нае приманить его наверх, а сам собирался подойти сзади и ударить по задней лапе, пока он карабкается. С перебитой ногой зверь хотя бы не сможет сразу развернуться и достать меня.
— Одна нога его не остановит, — мрачно возразила эльфийка. — Он за тобой повернёт, как только ударишь. Что дальше?
— Уйду за плиты, на трёх ногах ему будет тяжелее перелезть; потом ты ударишь огнём сверху, а я попробую достать горло, — указал на старую лестницу дальше по руслу. — Если не справимся, побежим туда и выберемся на улицу.
— Только дождись огня, — потребовала она. — Иначе попадёшь ему под лапы раньше, чем он подставит горло.
Мы вернулись к верёвке. Склон спускался от набережной прямо в русло, а шагах в двадцати ниже лежали плиты. Зверь мог взобраться наверх по склону, но дальше дорожка шла вдоль высокой отвесной стены. Нае достаточно отойти по ней к плитам, и ломарь останется внизу наедине со мной.
Спустившись по верёвке, устроился за большим обломком стены у подножия склона; отсюда легко подобраться к задним лапам зверя, когда тот полезет к Нае, и дорога до плит оставалась свободной. Эльфийка ждала наверху, готовая отвлечь ломаря, если он заметит меня раньше времени.
Ожидание затянулось, и щебень успел порядком намять мне бока. Здесь, внизу, двадцать шагов до плит уже не казались таким коротким расстоянием. Пока объяснял эльфийке план, всё выглядело проще, а теперь невольно прикидывал, сколько времени понадобится ломарю на разворот. Проверять на себе, выдержат ли его удар железная кожа четвёртого уровня и зачарованная безрукавка совсем не хотелось.
Наконец Ная подала условный сигнал, я замер и покрепче сжал рукоять топорика, прислушиваясь к звенящей тишине. Вскоре из-за плит донёсся скрежет когтей по камню.
Ломарь возвращался тем же путём, но, перевалившись через плиты, вдруг остановился и втянул носом воздух, повернув морду к моему укрытию. Ная тут же отвлекла его приманкой, и зверь рванулся к склону. Передние лапы зарывались в щебень, камни осыпались под его весом, мешая забраться наверх. Пока голова и плечи поднимались всё выше, задние ноги ещё скребли у подножия совсем рядом со мной.
Я выскочил из укрытия и ударил по ближайшей лапе в сустав, который не прикрывала броня. Зачарованное лезвие вошло глубоко, и выдернуть его удалось только рывком. Ломарь взревел, раненая нога подломилась, и туша поползла обратно прямо на меня. Едва успев отскочить, бросился к плитам, а Ная скрыла своё тепло и побежала в ту же сторону по набережной.
За спиной грохнуло, и я успел перелезть через верхнюю плиту, пока зверь поднимался у склона. Стоило оглянуться, как ломарь прыгнул следом, но повреждённая нога подвела его. Он пролетел всего несколько шагов и проехал брюхом по щебню, разметав мелкие камни.
— Он идёт за тобой! — донеслось с набережной. Ная уже стояла над моим укрытием, однако тварь находилась слишком далеко для удара огнём.
Я пригнулся за плитой, а ломарь, доковыляв до неё, навалился передними лапами на верхний край. Под его весом по камню поползла трещина, послышался угрожающий треск. Морда оказалась прямо надо мной, зубы щёлкнули совсем близко, и пришлось выпрямиться для удара, пока он меня не достал. В этот миг сверху хлынул огонь, заставив зверя вскинуть голову и подставить незащищённое горло.
Удар пришёлся под челюсть, туда же, куда ударил его сородича. Выдернув топорик, я отшатнулся, но отскочить достаточно далеко не успел, передняя лапа полоснула меня по правому боку, швырнув на камни. Попадание вышло скользящим, однако воздух из груди выбило. Некоторое время я мог только лежать, пытаясь вдохнуть, и ждать, когда зверь перевалится следом.
Ломарь повис на плитах и больше не поднимался. Верхняя раскололась под его грудью, но остальные удержали тяжёлую тушу, не дав ей сползти ко мне. Морда лежала на камнях, и только задняя нога ещё скребла щебень. Я с трудом встал, обошёл передние лапы и дважды ударил в рану. Тварь перестала шевелиться. Вблизи зверь казался ещё тяжелее, чем сверху, а толстые пластины на плечах так плотно перекрывали друг друга, что соваться туда топориком совершенно бессмысленно.
Ная побежала дальше по набережной к знакомой лестнице. Пока она спускалась через разбитый вход, стоял у стены, пытаясь отдышаться. Руки у неё дрожали, когда она потянулась к моему боку.
— Дышать можешь? — спросила Ная. — Покажи, куда попало.
— Могу, только пока не трогай, — при попытке выпрямиться бок отозвался болью. — Стёпа заслужил премию за безрукавку.
— Вот дома и поблагодаришь, когда поножи отнесёшь, — она осторожно обняла меня с другой стороны. — Не спеши, я тоже сейчас далеко не уйду.
Мы добрались до ближайшего камня и сели. Ная всё ещё тяжело дышала после бега и магического пламени, а меня начинало потряхивать. Некоторое время мы просто молчали, прижавшись друг к другу.
Под мордой зверя сформировались тринадцать монет, столько же мне дали за ломаря, которого придавило обломками стены. Мясо в этот раз нам без надобности, провизию мы взяли с большим запасом, и часть консервов даже останется в убежище до следующего похода. Ная ещё посидела, пока собирал добычу, а к лестнице мы пошли, когда эльфийка перестала дрожать.
