Грызень вылетел из дыры в боковой стене в двух шагах от эльфийки. Она хлестнула его по морде короткой вспышкой, сбив прыжок, зверь взвизгнул и упал перед ней, а я как раз успел встать между ними и приложить тварь топором по шее.

— Цела? — повернулся к Нае, всё ещё ожидая, что из темноты за её спиной выскочит кто-нибудь ещё.

— Цела, а вот твоей куртке опять досталось, — она с тревогой осмотрела меня и ощупала руку. Я заверил её, что всё в порядке, но успокоилась хранительница лишь всё проверив сама.

Ткань над наручем разошлась на ладонь, и наружу лез утеплитель. Хорошо, что вместо новой походной куртки взял потрёпанную городскую, эту после вылазки и выбросить не жалко. Поножи тоже выдержали испытание, хотя штанина выглядела ненамного лучше рукава.

Весь бой занял меньше минуты, но без этой короткой вспышки я мог просто не успеть к пролому. Когда поблагодарил Наю за выдержку, на смуглых щеках девушки проступил румянец.

— Тихо, — сказала она немного погодя и, прислушавшись к соседним развалинам, наконец расслабилась. — Никто больше не идёт.

С четырёх грызней собрали двадцать восемь свежих монет, а сами звери остались лежать на местах; мёртвые твари в Загранье не рассыпались в пыль. Оставлять их в проходном доме не стоило, на запах мигом сбегутся падальщики и звери покрупнее.

Даже самый мелкий грызень весил килограммов под тридцать, и на возню с тушами ушло куда больше времени, чем на бой. Мы выволокли всех четверых к останкам ломаря. Рыбное же получилось местечко! Если сюда опять придут за едой, мы уже будем знать, где искать свежую добычу.

Мох на зелёной улице всё также лежал вдоль стен тёмной живой полосой на тёплых камнях, и здесь я снова ощутил смутный зов, будто потянуло сквозняком из приоткрытой двери. Сразу сказал об этом Нае, и дальше она не отставала от меня ни на шаг. Сильнее всего влекло туда, где мох разросся шире. Присмотревшись к этому месту, заметил над грудой обломков остатки арки.

— Мы же здесь не раз бывали, — Ная остановилась рядом, пытаясь заглянуть за камни. — Я думала, тут просто рухнула стена, а это вход во двор?

— Похоже на то, — мне стало интересно, но с улицы за завалом ничего не было видно.

Проём наполовину закрывала обвалившаяся кладка, и мох уходил под камни сплошным ковром. Несколько небольших обломков удалось оттащить, после чего мы смогли протиснуться боком.

За аркой лежал большой двор шагов сорок в длину. Слева шли низкие сводчатые стойла, причём все до одного целые, а у входов из стен торчали бурые остатки железных колец. В дальнем углу находился колодец с каменной крышкой, дом в глубине лишился крыши, но сохранил стены.

— Постоялый двор! — эльфийка заметно оживилась, разглядев стойла и колодец. — Ворота широкие, чтобы проехала телега. Тут останавливались те, кто вёз товар в город. К кольцам привязывали лошадей; на ночь их заводили под эти своды, а люди спали в доме. Я однажды ночевала в таком ещё девчонкой. Внизу шумели до утра, а на рассвете хозяйка испекла лепёшки на всех постояльцев, и из-за запаха все проснулись гораздо раньше, чем рассчитывали.

— А лепёшки с чем? — от её рассказа я почти почувствовал запах горячего теста, хотя из дома тянуло только сыростью.

— С луком, — засмеялась она. — Большие, на всю сковороду. Мне тогда и половины хватило.

Попробовал представить себе этот двор с лошадьми и дымом над крышей, и у меня почти получилось. В крайнем стойле было сухо, в углу сохранилась каменная кормушка. Пол устилала пыль вперемешку с мелкой крошкой, и следов зверей на ней не было.

Если перекрыть вход чем-нибудь надёжным, здесь вполне можно ночевать; и источник под боком, да и припасам хватило бы места. Дома мы как раз договаривались присмотреть поблизости сухое помещение.

Мох во дворе разросся по мостовой от ворот до самого дома, а у крыльца чернела лестница в подвал, засыпанная обломками каменного навеса. И чем ближе я к ней подходил, тем сильнее ощущался зов. Он не был ни приятным, ни страшным, казалось, просто кто-то ждёт меня внизу.

— Вот здесь, — окликнул Наю, остановившись перед завалом.

— Тогда отойди к колодцу, пока я слушаю, — в её голосе сквозило столько тревоги, что предпочёл не спорить. — И не приходи сюда без меня.

Пока Ная изучала место, опустившись на колени у края мха, я разглядывал двор от колодца. В дальней стене нашлась узкая дверь, которую сперва принял за нишу.

— Странно, источник здесь слышу также, как и снаружи, — сказала Ная, вернувшись ко мне с озадаченным видом. — Тут он ничуть не сильнее, чем в начале улицы.

— А меня на улице едва тянуло, а сейчас будто за руку тащат, — кивнул на лестницу, уходящую в темноту. — Именно туда, под дом.

— Мне не нравится, что я его только слышу, а тебя он именно зовёт, — хранительница заметно посерьёзнела. — Ты хоть чувствуешь, что там?

— Подвал, — ответ вышел дурацкий, но другого у меня не было.

Обвалившиеся камни плотно лежали на ступенях, некоторые даже величиной с тумбочку, значит, на расчистку понадобятся инструменты и, пожалуй, целый день. Зато с колодцем всё оказалось проще. Стоило сдвинуть крышку и бросить вниз камешек, как в темноте звонко плеснуло.

— Вода до сих пор есть! — обрадовался я, вслушиваясь в отзвук плеска. — Ещё бы проверить, можно ли её пить, а то вдруг и таблетки не помогут.

Узкая дверь в дальней стене выводила в сырой переулок, уходивший под уклон к каналу, где жило водное чудовище, и мы, само собой, не стали туда спускаться.

— Это для тех, кто здесь работал, — объяснила Ная, задержавшись на пороге. — Через заднюю дверь выносили помои и бегали по делам, чтобы не таскать всё мимо гостей.

Этот выход так и хотелось заложить камнями, чтобы не ждать беды ещё с той стороны. Впрочем, сперва надо выяснить, нет ли в соседних стенах других лазов.

Закончив осмотр постоялого двора, мы прошли до другого конца зелёной улицы, где она упиралась в широкую мостовую. Колёса выбили в камне две глубокие колеи, давно занесённые пылью, видимо, когда-то по ней возили тяжёлые грузы. Если убрать обломки, здесь вполне пройдёт и тележка.

Со стороны улицы в постоялый двор можно было попасть через арку, а с противоположной стороны оставалась задняя дверь, других проходов при осмотре мы не обнаружили, но не стоило забывать про тварей, способных лазить по стенам. Без надёжных ворот и, скажем, колючей проволоки это место под жильё не годилось.

— Пока будем просто ходить сюда за картошкой, — сказал я, когда мы вернулись во двор. — Поохотимся, накопаем, отоспимся в подвале и обратно. Чтобы обосноваться здесь основательно, придётся поработать и кое-что укрепить.

— Здесь? — Ная замялась, уже без прежней радости оглядев пустые стойла. — Ты хочешь перенести сюда всё из убежища?

— Почему бы нет? — мне всё больше нравилась эта идея. — Вода есть, стены целые, земля тёплая, а подвал вообще идеально подходит для ночёвки, так что тут можно устроиться надолго.

— А ты знаешь, кто живёт по соседству? — спросила она без всякой насмешки. — По улицам мы прошли, а в дома почти не заглядывали. С башни тоже видно только крыши и завалы. Мало ли я кого-то не почувствовала?

Пришлось признать её правоту. Обустройство двора подождёт, зато урожай можно было проверить уже сейчас. Картошка здесь росла гуще, чем на улице, сизые листья поднимались из мха плотными пучками. Ная подкопала совком крайний куст и под ним оказалась целая гроздь картофелин. Эльфийка счастливо улыбнулась.

— Рае хватит с запасом, и Зине наберём, — решила она, вернув куст в землю. — Копать будем в последний день. Живое надо везти с землёй, в рюкзаке оно завянет до конца похода.

Гоблинка с рынка собиралась посмотреть, как картошка пойдёт к празднику, и пять кило вполне могли оказаться лишь началом долгого плодотворного сотрудничества. Я вспомнил свои домашние подсчёты и спросил, что мы будем делать с заказом на центнер или тонну.

— Тогда надо сажать, а не искать, — Ная серьёзно отнеслась к моему вопросу. — Сильная земля здесь только под мхом, остальная холодная.