— Хоть угол заново складывать не надо, — Петрович проверил отремонтированную кладку и с облегчением выпрямился. — Главное что посередине всё целое, значит, начну со ступеньки. Хозяйка, посветишь? В такой темноте ещё лишнего отобью.
Пока Ная направляла лампу, мы убирали остатки неудачного ремонта. Работа казалась простой только сверху, с бортика. Возле ступеньки зубило никак не ложилось под нужным углом, каменная крошка забивалась в щели, а мы с Петровичем то и дело мешали друг другу. Когда дошло до свежего раствора, дело пошло ещё медленнее; он быстро густел, и сразу разводить много было нельзя.
— Я уже запомнила, сколько нужно воды, — Ная присела возле ведра и взяла крышку, на которой готовил раствор. — Буду тебе понемногу подавать, а то ты больше бегаешь туда-сюда, чем чинишь.
Теперь эльфийка готовила раствор, а мы с Петровичем заполняли очищенные щели. К правой стенке добрались только после обеда. Здесь Ная заметила, что на вытертом насухо камне снова выступила влага, и позвала меня посмотреть. Из-под стенки сочилась вода. Обычный раствор уже один раз развалился на мокром месте, повторять ту же ошибку не хотелось.
— Продавец посоветовал взять другую смесь, — я достал небольшой пакет из рюкзака и перечитал надпись. — Как раз для заделывания течей, только сначала остальные щели закончим.
Провозились мы почти до вечера. Ная помогала мне у стенки, а Петрович закончил со ступенькой и проверил, не пропустили ли мы чего-нибудь ещё, после чего вместе занялись мокрой щелью. Смесь из маленького пакетика густела так быстро, что я едва успел заполнить ею отверстие, зато вода больше не проступала.
— Теперь до утра сюда не полезем, — я выбрался из чаши и с удовольствием потянулся, разминая затёкшую спину. — Сходим к приманке, пока светло, не зря же мы сюда оружие тащили.
— Я уж думал, ты забыл про охоту, — Петрович сразу повеселел и потянулся за рогатиной. — Как раз и новое древко проверим.
В переулке за постоялым двором ещё пахло падалью, а между обломками сохранился узкий проход, удобный для нашей охоты. Петрович мог запросто перегородить его рогатиной, а я подобраться к зверю сбоку. На старых костях почти не осталось мяса.
— Один у зернохранилища, — Ная остановилась у поворота, прислушиваясь к твари. — Сейчас его позову. Вы готовы?
Оглядел пролом в стене соседнего двора. Через него удобно было выйти к проходу, когда зверь уже доберётся до Петровича, заодно снова попробую Тень. Я пока толком не научился пользоваться ею, нужно потренироваться перед серьёзной охотой.
— Дай мне минуту, — показал Нае пролом, за которым собирался укрыться. — Подойду с той стороны и махну рукой. Если появится кто-то ещё, сразу скажи.
С Тенью каменная крошка под подошвами почти перестала хрустеть, а по коже разлилась знакомая прохлада. Через соседний двор я добрался до пролома, откуда хорошо видел Петровича с рогатиной, теперь оставалось пропустить тварь мимо себя. Ная уже забралась на обломки за спиной орка и, заметив мою поднятую руку, повернулась к зернохранилищу.
— Идёт! — хранительница следила за поворотом, откуда уже слышалось сопение зверя.
Грызень выскочил из-за угла, низко опустив голову. На бегу тяжёлое брюхо почти задевало камень, но двигалась тварь довольно быстро. Возле моего укрытия зверь вдруг замедлился и повёл носом, от запаха Тень не спасала. Я крепче сжал топорик, однако зов Наи оказался сильнее любопытства, и падальщик бросился к проходу.
Петрович упёрся пяткой в камень и встретил его рогатиной. Наконечник вошёл в грудь, а перекладина не дала твари подобраться ближе. Грызень завизжал и заскрёб лапами по плитам, напирая так, что древко заметно прогнулось. Пока сосед удерживал зверя, я вышел сбоку, рубанул топориком по шее, и одновременно с ударом исчезла прохлада Тени. Лезвие перерубило хребет, после последнего отчаянного рывка падальщик тяжело повис на рогатине.
— Даже не хрустнуло, — Петрович освободил оружие и с довольным видом осмотрел древко. — Командир, а ты чего так запыхался?
— Новое умение забирает силы, — опустил топорик, дожидаясь, пока дыхание выровняется. За пару минут вымотался так, будто гнался за автобусом через весь квартал.
— Больше никого поблизости нет, — Ная спустилась к нам и с любопытством оглядела тушу. — Хорошо он тут устроился, смотри, какое брюхо отъел.
Зверь принёс девять свежих монет. Я убрал их к взятому из дома десятку и прикинул общий запас. Он вырос до девяноста трёх, правда, ещё предстояло в конце похода рассчитаться с Петровичем. Мы оттащили тушу к обычному месту для приманки и двинулись в служивший нам убежищем дом.
Там всё было по-прежнему: верёвки с шумелками висели на своих местах, за наше отсутствие их никто не потревожил. Ная потратила две старые монеты на полог и обновила сигналку, а из закутка уже тянуло тушёнкой. Петрович колдовал над котелком с перловкой, успев заодно отыскать в рюкзаке пряники. Оказалось, хранительница захватила целую пачку, да ещё с начинкой из варенья. Сосед так им обрадовался, что после ужина осталось меньше половины.
— Если завтра всё получится, я первым полезу мыться, — орк с довольным видом вытянул ноги возле горелки. — Столько возимся с этим бассейном, а искупаться так ни разу не удалось.
— Только потом посторожишь, пока мы с Наей окунёмся, — я уже сидел в спальнике, разглядывая засохший под ногтями раствор. — В следующий раз надеюсь обойтись без мешков со смесью.
— Ты бы Тоне сюда ключ выдал, — сосед усмехнулся и погрел ладони о кружку. — Судя по твоим рассказам, она бы нам за вечер весь подвал до блеска отмыла.
— Ей сейчас не до наших подвалов, — я рассказал, как Элина нашла для неё юриста. — Тоня согласилась перейти к нам, как только получит паспорт. Оформление за мой счёт, цену с юристом уже согласовали.
— Без паспорта я бы тоже никуда не ушёл, — Петрович выслушал меня без прежней усмешки. — У нас в депо многие на зарплату ругаются, а сменить работу не решаются, на старом месте хоть знаешь чего ждать.
Ная устроилась рядом в своём спальнике и положила голову мне на плечо. Пока мы болтали с Петровичем, её глаза начали закрываться. Я обнял эльфийку, и она потёрлась щекой о мою шею.
— Мне кажется, на этот раз получится, — сонно проговорила хранительница, уже не открывая глаз. — В прошлый раз ещё до ухода было видно, где мокнет, а сегодня всё осталось сухим.
Утром никто не торопился вставать. Я ещё немного полежал, слушая, как Петрович шуршит у припасов, но вскоре в убежище аппетитно запахло жареным салом. Тут уже и Ная подняла голову.
На сковороде румянились тонкие полупрозрачные ломтики, по краям пузырился жир, и голодный желудок отозвался таким урчанием, что Ная тихонько рассмеялась. Петрович разбил поверх десяток яиц и объявил, что есть будем прямо из сковородки.
Хрустящее сало пришлось всем по вкусу. Ная осторожно подцепляла вилкой поджаристый край, а я макал хлеб в желток и думал, что неплохо бы пожарить ещё. К купальне стали собираться лишь после чаепития с оставшимися пряниками.
За ночь новые швы высохли, и даже под ступенькой больше не выступала вода. Я покрыл их мастикой, радуясь, что на этот раз не придётся ничего переделывать. До наполнения чаши следовало выждать несколько часов.
Остатки смеси убрали в стойло, где уже лежали керамические трубы, а инструмент отмыли под струёй. Пока мастика сохла, взялись за лестницу и проходы в подвале. Крупные обломки ещё можно было обойти, но мелкая крошка так и норовила попасть под подошву, особенно на ступенях. Петрович выносил тяжёлые камни, а мы с Наей собирали мелочь в ведро. Мусора набралось столько, что до полудня хватило работы всем троим, зато теперь по лестнице можно было ходить спокойно, не выбирая, куда поставить ногу.
Потом расчистили старую канавку от бассейна к стоку у стены. У чаши она начиналась широким вырезом в бортике, через который должна была уходить лишняя вода, и на время ремонта мы доской направили сюда струю из жёлоба.
К полудню можно было начинать наполнять бассейн. Я убрал доску, и вода из источника снова полилась в чашу. Задержался у бортика, наблюдая, как она постепенно скрывает наши заплатки. Всё казалось, что сейчас замечу очередную течь, но вокруг оставалось сухо, а уровень понемногу поднимался. Увлёкшись этим занятием, не сразу услышал, как Петрович зовёт меня наверх.
