— Обойдёмся своими. Что вы считаете сделанной работой? — вопрос был главный, и я задал его прямо.

— Чистый корпус сверху донизу, включая подвал. После вас наши пройдут здание в тот же день вместе с вами, — ответ у него был готов. — Если никто не нападёт — работа принята.

— С водой так не выйдет, под воду я не полезу, а кто там остался узнаем только когда кто-нибудь оттуда покажется, — я постучал пальцем по чёрному снимку. — Предлагаю так: в подвале бьём всё, что выйдет на нас, и всё, что найдём по этажам.

— А дальше? — Рустам ждал продолжения с карандашом над планом.

— Если ваши после нас пройдут по воде и их никто не тронет, считаем корпус чистым, — закончил я и отодвинул снимок.

— Принимается, — он записал на полях плана два слова. — Полтора миллиона за выполненную работу. Аванса нет, расходы ваши. Сроки до конца месяца, но чем раньше тем лучше.

Он назвал сумму тем же тоном, каким я называл поставщику цену на поддоны. Полтора миллиона! Мой оклад почти за полтора года, если ничего не есть! За праздники мы втроём выложились до донышка, и половину добычи тут же съела кожа, здесь давали за одно здание больше, чем я заработал с ноября.

Я хотел эти деньги, врать себе незачем, на них уже стояла очередь из дел: ворота на постоялом дворе, крыша, печь, фирма, но риск никуда не девался. Серая тварь падает сверху, и кожа пятого уровня против зубов на шее не защита, а отсрочка.

Та, что с клешнями, держит ногу, пока её не отбили, и тут как раз пригодится рогатина Петровича. Длинная в воде опаснее всех, к ней мы просто не пойдём, пока не увидим. Главное, что Ная скажет, где твари до того, как мы шагнём с лестницы. У троих охотников из Ивы этого не было.

— Наличными или на счёт? — спросил я, пока он не убрал карандаш.

— Как вам удобнее, — Рустам пожал плечами. — Обычно берут наличными.

— Давайте так, — за восемь лет в закупках привык к большим суммам, хотя в этот раз все деньги предназначались мне. Элина при этих словах едва заметно улыбнулась.

— Если он пострадает, кто его лечит? — Элина задала и этот вопрос вместо меня, сам бы не спросил.

— Наши, без вопросов и без счёта, это обещать могу, — эльф не стал увиливать. — Как своим.

— Кто ещё знает, что Ива обратилась к вольному охотнику? — Элина не торопилась отпускать его.

— Мои старшие и вы двое, для остальных это наша зачистка, своими силами, — он выдержал её взгляд. — Нам огласка нужна не больше вашего.

— Мы пойдём вдвоём или втроём, все свои, не из Домов, — ответил на вопрос прежде, чем Рустам его задал. — Тварей мы замечаем раньше, чем они нас, поэтому вслепую, как ваши, не сунемся. Сначала осмотр снаружи и с порога, потом первый этаж, потом подвал по стенке.

— Откуда у вас такое чутьё, спрашивать не стану, — он сложил руки на папке.

— И правильно, я бы не ответил, — подтвердил без всякой обиды. — Днём там светлее не станет, окна заложены, а потому пойдём с утра, вернуться хочу до темноты.

— Мне важно, что вы войдёте туда не так, как наши, — Рустам чуть подался вперёд. — Значит, берётесь?

— Да, и смотреть поеду в среду, — отказываться от таких денег при деле, с которым мы справимся, было глупо. — Вместе с вашим сторожем осмотрим объект снаружи и с порога, потом назову день. План и снимки оставите?

— Для вас и рисовали, — он убрал лист с показаниями, а план и снимки подвинул ко мне. Номер телефона сторожа написал прямо на полях, рядом с воротами, и подчеркнул. — Матвея мы предупредим, скажете, что от меня.

Он поднялся и взял пальто. Начальница встала следом, и гость пожал ей руку первой, как и в начале.

— Если на месте поймёте, что не справляетесь, сразу звоните, — эльф задержался у двери. — Лучше поищем другой способ, чем снова повезём людей в больницу.

Проводив Рустама, Элина попросила предупредить её о звонке Егору, ей хотелось самой послушать охотника. Я обещал зайти, когда договорюсь с ним о времени.

— Ну, как вы с Наей Новый год встретили? Дома остались? — спросила она уже без всякой официальщины в голосе.

— Посидели вдвоём, а после курантов вышли во двор смотреть салют, — я сел обратно, раз уж разговор пошёл не о делах. — Ей ведь всё это в новинку, сама понимаешь. Собирались ненадолго, а вернулись замёрзшие и мокрые от снега. Причём под конец уходить не хотел уже я, всё уговаривал её посмотреть ещё один. Ная до сих пор смеётся над моим последним салютом, который длился полчаса. А ты где отмечала?

— У знакомых. Хорошо посидели, домой вернулась только под утро, — ответила эльфийка. — У них было караоке, и мы с хозяйкой решили спеть. Пока пели, всё казалось вполне прилично, а когда утром мне прислали видео…

Последнюю фразу она произнесла тем же голосом, каким разбирала у нас недостачи на складе, и я не сдержал улыбки; никак не получалось представить её с микрофоном. На работе она и голос-то повышала редко, ей хватало пары слов, чтобы в отделе перестали спорить и взялись за дело.

— Хотелось бы мне тоже это увидеть, не каждый день выпадает случай послушать, как поёт начальница, — я положил папку на край стола.

— Как раз поэтому я и не хотела тебе ничего показывать, — проворчала Элина, но телефон всё-таки достала. — Ты же потом будешь мне это вспоминать при каждом удобном случае.

Я дал честное слово не просить её петь на совещаниях. Строгое лицо у неё продержалось недолго, она махнула на меня рукой и стала искать запись.

— Только никому не рассказывай, — она придвинулась ко мне вместе с креслом, чтобы смотреть обоим. — И учти, это было уже после шампанского.

На видео кто-то смеялся за кадром, звенела посуда, а Элина с незнакомой мне женщиной пытались вовремя вступить. С первого раза у них не вышло, со второго они попали в такт и от радости тут же сбились. Хозяйка вцепилась в микрофон обеими руками и не отпускала его до самого конца, эльфийка пела рядом и подсказывала ей, когда начинать, хотя сама успевала не всегда.

Тут я не выдержал и засмеялся. Элина ткнула меня локтем в бок, но запись не выключила.

— Вот тут я ещё надеялась спрятаться за музыкой, — пожаловалась она, не отрываясь от экрана. — Как видишь, зря; хозяйку почти заглушило, а меня слышно прекрасно.

— Значит, и пересматривать надо после шампанского для честного сравнения, — я постарался сказать это серьёзно.

Элина прыснула и убрала телефон. Щёки у неё порозовели, и это ей очень шло. Пока она оправдывалась за своё пение и сваливала всё на плохой микрофон, я смотрел на неё и почти не слушал.

— А сам-то ты поёшь? — она поймала мой взгляд и прищурилась. — Или только чужие выступления обсуждать умеешь?

— Только когда дома никого, так что записей нет и доказательств тоже, — сознался без всякого стыда.

Элина покачала головой и рассказала про хозяина квартиры. После них он забрал микрофон, пообещав показать класс, а потом первым делом попросил всех отвернуться. Я, конечно, сразу спросил, что он в итоге спел.

Потом разговор перешёл к гостям и к праздничной еде. С собой Элине надавали столько салатов, будто дома её ждали ещё человек пять. Я пожаловался на наше дорогое шампанское, которое мы так и не допили, до того оно оказалось кислым, и тут уже нашлось что вспомнить обоим.

Папка со снимками затопленного подвала всё ещё лежала на краю стола. Пора было забрать её и вернуться к отгрузкам, но я сидел и слушал. Элина перебивала меня, когда у неё находилась похожая история, я отвечал, не задумываясь, хотя обычно при ней подбирал каждое слово. Давно мы с ней так приятно не болтали, и уходить к себе не хотелось.

Глава 11

Во вторник Рустам прислал номер Егора и попросил позвонить после врачебного обхода. О предстоящем разговоре охотник уже знал, так что к двум мы с Элиной устроились в её кабинете, разложив перед собой план корпуса. Она тоже хотела услышать рассказ пострадавшего, и я включил громкую связь.

Егор говорил хрипло и время от времени прерывался, чтобы отдышаться. Мне стыдно было мучить человека расспросами о ранениях, но хотелось понять, где на него напали, и что он успел заметить.