Она сбегала по стенке чаши и сразу уходила в трещину шириной с палец, пересекающую дно, а ещё две, поуже, расходились от неё к стенам. У ближнего угла бортик обвалился, камни лежали рядом на полу.

— Вот и твой источник, — Ная присела у жёлоба и подставила ладонь под струю. — Я ещё с улицы чувствовала, как много в нём силы.

Подошёл и провёл пальцами по воде, приятно тёплой, как в домашней ванне. Рядом с жёлобом притяжение стало сильнее, и уходить отсюда совсем не хотелось.

— Почему меня к нему так тянуло? — спросил эльфийку, отойдя от жёлоба. Стоило сделать несколько шагов, и ощущение ослабло. — В прошлый раз чуть под завал не полез.

Ная попросила ещё раз приблизиться к воде и рассказать об ощущениях, но они остались те же: моя бы воля, так и жил бы здесь. Хранительница слушала, держа меня за руку.

— Думаю, это из-за Покрова, — Ная отпустила мою руку. — Он изменил твоё тело, и теперь оно отзывается на силу источника. Я тоже её чувствую, но для меня всё по-другому. Зато теперь понятно, откуда наверху тёплые камни и мох: вода ведь прямо под двором течёт.

Я посветил на дно. Вода уходила так быстро, что не поднималась даже до нижней ступеньки. В трещинах виднелась чернота, а обломки бортика давно успели обрасти мхом. Постоять под струёй ещё можно, но для купания чашу придётся восстанавливать.

— Кроме купания от него какая-нибудь польза есть? — присел на уцелевший край бортика, пока Ная обследовала жёлоб.

— У нас очень ценили купальни с такой водой, — она потрогала мокрый камень. — В ней быстрее затягиваются ссадины, уходит усталость, легче прийти в себя после колдовства. Насколько поможет именно этот источник, ещё надо проверить, вот только жаль, что купаться пока негде.

— А если набрать в бутылку и взять с собой на охоту? — представил, как пригодилась бы такая вода после драки, когда до купальни ещё топать через полгорода.

— Может, она действует только здесь, рядом с источником? — Ная выпрямилась.

Я оглядел повреждения, теперь уже прикидывая работу. Помимо разрушенного угла придётся заделать трещины на дне, иначе бассейн так и не наполнится. С камнями ещё можно разобраться, а чем заделывать швы в постоянно мокрой чаше, пока не представлял.

— Петрович, спускайся, тут чисто! — позвал я и поднял фонарь, освещая лестницу.

Орк спустился осторожно, пригибаясь под сводом, и при виде чаши заметно повеселел.

— Бассейн⁈ Командир, да тут даже я вытянусь! — он перегнулся через край и сунул руку под струю. — Ещё и тёплая! А я наверху стою и гадаю, что вы тут нашли.

— Только пока вся вода уходит, — я направил луч фонарика на дно, показывая трещины. — Сначала чинить придётся.

Петрович присел у разрушенного угла и, подняв обросший мхом камень, примерил его к уцелевшей кладке, но скрепляющий соседние плиты раствор крошился от прикосновения, так что его пришлось положить обратно.

— Камней-то я тебе натаскаю сколько скажешь, а вот класть их не умею, — он поднялся, отряхивая ладони. — Тут бы мастера, который бассейнами занимался.

— Нам пока рано звать посторонних, попробуем сами, — сфотографировал трещины и разрушенный угол. — Дома почитаю, чем такие вещи заделывают, купим немного на пробу. И тележку надо найти, мешки со смесью на себе таскать замучаемся.

— В депо есть списанная тележка, могу узнать насчёт неё, — Петрович прикинул ширину лестницы. — Если разрешат забрать, оформлю документы и привезу. Главное — от прорехи сюда груз доставить, а уж вниз мешки руками спустим.

Пока осматривали купальню, наверху стало темнеть. Ная напомнила, что до убежища ещё полчаса ходу, а ночевать на постоялом дворе без ворот неразумно. Петрович поднялся первым и помог мне пробраться через обломки. Пока он надевал оставленный наверху жилет, я оглянулся на тёмный проход. Источник по-прежнему манил к себе, но теперь можно было спокойно уйти, зная, что мы его откопали и скоро вернёмся.

Проход заложили камнями поменьше, чтобы грызни не устроили внизу лежбище, а большие глыбы так и оставили на мху. Я сфотографировал вход и туши за аркой; следующий раз будет с чем сравнить, если здесь опять кто-нибудь похозяйничает.

В убежище вернулись уже в сумерках. Ная поставила над ним полог, израсходовав пару старых монет, и обновила сигналку на обоих входах. Я заново натянул шумелки, а Петрович взялся за горелку и вскоре позвал нас ужинать.

Сосед пожаловался на кипячёную воду, которая, по его словам, отдавала железом, впрочем, две кружки чая он выпил ещё до еды.

Ужинали перловкой с тушёнкой, сидя на спальниках. После дороги и работы с завалом аппетит разыгрался у всех, а Петрович съел свою порцию раньше нас и заглянул в котелок. Я достал ещё одну банку тушёнки и передал ему. Остаток каши с такой добавкой у орка ушёл буквально за несколько минут.

— Я всё жду, когда самолёт пролетит или поезд поедет, — признался Петрович, отложив ложку. — Умом понимаю, что неоткуда им тут взяться, а всё равно прислушиваюсь. Через стену пролез, а над тобой небо. Здорово вы тут устроились!

— До настоящего жилья здесь ещё далеко, — плеснул в пустой котелок воды, пока каша не присохла к стенкам. — Но на постоялом дворе даже крыши нет, тут хотя бы дождь на голову не льётся.

— Зато тепло и сухо, — Петрович оглядел потолок и потянулся за чаем. — Я думал, вы прямо среди камней ночуете. Только со мной тесновато стало, ноги некуда деть.

Мы с Наей сдвинули спальники к дальней стене, а сосед устроился напротив, ближе к выходу. Рюкзаки пришлось перенести в переднюю комнату, где стояла горелка, но даже без них я едва не задел сапог Петровича, потянувшись за термосом. Для двоих здесь пространства вполне хватало, а теперь встать со своего места и никого не потревожить уже не получалось.

Вдобавок ломило плечи, ладони гудели от работы с ломом, и я бы сейчас с удовольствием понежился в тёплой воде, но в найденной нами чаше её хватало разве что ноги намочить.

— Завтра надо бортик очистить, — отставил кружку, чувствуя, что уже начинаю засыпать. — Под мхом тоже могут быть трещины. Дома почитаю, чем их заделывать, а пока разберёмся, сколько там повреждений и прикинем количество нужного для ремонта материала.

— Ложитесь, я первым подежурю, всё равно сразу не засну, — Петрович потянул к себе рогатину, стараясь не задеть древком посуду. — Через три часа разбужу.

— Можешь спокойно спать, — я поставил термос в нишу. — На обоих входах сигналка, Ная обновила её перед ужином; если кто-нибудь полезет, проснёмся все. И шумелки стоят, ты же сам видел.

Петрович не стал спорить, отложил рогатину и принялся устраиваться на ночлег. Я лёг рядом с Наей, которая сразу пристроила голову мне на плечо и сонно попросила укрыть её получше. Подтянув спальник, наконец вытянул уставшие ноги. Напротив ещё немного повозился сосед, но вскоре затих и он.

Глава 10

В понедельник одиннадцатого января трамвай подошёл к остановке тёмным и набитым, у него праздники закончились раньше, чем у всех. Я втиснулся на заднюю площадку, стянул варежку зубами и ухватился за поручень. Стекло рядом заросло инеем, за ним угадывались одни фонари. Машины у меня по-прежнему не было, и до конторы предстояло ехать семь остановок.

Ладонь на поручне не разгибалась до конца. Руки за праздники привыкли к лому и мастерку, а на пальцах правой вздулись мозоли от топорища. Мы выходили за калитку пять раз, со второго по десятое, на Земле за это время прошло меньше четырёх дней.

Первые два похода предприняли с Петровичем, пока у него выходные в депо, по трое местных суток каждый. В убежище втроём было тесно, орк спал у самого лаза, и мы с Наей вскоре привыкли переступать через его сапоги. Потом он вышел на смены, и остальные три раза мы ходили вдвоём, но дальше знакомых улиц не совались.

Охотились исключительно на грызней. Место для этого выбрали ещё в первый выход, в переулке за постоялым двором, подальше от убежища. Узкий проём между двумя стенами расчистили под одного зверя, а по бокам оставили обломки по пояс. Туши после каждой охоты оттаскивали туда же, и наши новые жертвы приходили на запах сами.