Тридцать свежих монет это, конечно, немало, но и не двести, как за следующий уровень Железной кожи. Ная ещё спала, уткнувшись в подушку, и я прикинул остаток. После покупки у нас останется семьдесят три, вполне хватит на возможное лечение.

Пока размышлял, звякнул телефон. Даша писала в чат о новой заявке со страницы: хозяйке однокомнатной квартиры срочно требовалась уборка после бурного празднования Нового года. Я попросил Дашу запросить фотографии и согласовать с Тоней время, а сам предупредил, что в походе буду без связи. Всё же хорошо, что Зина обещала помочь дочери с заказами, если понадобится.

— Купил? — спросила хранительница из-под пледа.

Ну и чуйка же у неё! Оказалось, она давно проснулась и ждала, пока перестану шевелить губами.

— Нет ещё, сейчас, — сел и потянулся за кошелём. — Будешь проверять, удалось ли мне спрятаться за такие деньги.

Монеты доставал из кошеля по одной, и они таяли в воздухе, не долетая до пола. На тридцатом кругляше строка мигнула и перестроилась.

Тень. Уровень 1.

Покупку я никак не ощутил и ещё немного посидел на диване в одних трусах, прислушиваясь к себе, зато сразу понял, как пользоваться Тенью, словно уже делал это раньше. Ная приподнялась на локте, разглядывая меня с любопытством.

— Попробуй пройтись по комнате, — предложила она и зажмурилась, — а я постараюсь тебя почувствовать.

Поднявшись с дивана, включил новое умение. Кожу окутала приятная прохлада, и шаги сразу сделались заметно тише, даже рассохшаяся половица у окна, обычно стонущая на всю квартиру, на этот раз едва скрипнула. Ная всё ещё лежала с закрытыми глазами, и я вернулся к дивану, остановившись рядом с ней.

— Ну? — я стоял совсем рядом и едва удержался, чтобы не коснуться её уха.

— У окна? — Ная повернула голову в другую сторону. — Твоё тепло еле чувствую, будто ты за стеной.

— А теперь посмотри, — отошёл от дивана, чтобы она могла увидеть меня целиком.

Ная открыла глаза и сразу нашла меня взглядом, никакой невидимости не было и в помине. Она рассмеялась, разглядывая мою серьёзную физиономию. Когда отключил умение, прохлада сразу исчезла.

— Вот теперь чувствую, — хранительница села, уже не пытаясь спрятать улыбку. — Опять горячий, как печка. Долго можешь её держать?

Во второй раз я засёк время на телефоне и просто походил по комнате. Тень пожирала силы, хотя ничего тяжёлого не делал. Продержался так всего несколько минут, после чего прохлада исчезла сама, а я опустился на диван, тяжело дыша. На сегодня домашних опытов хватит, иначе в Загранье пойду уже вымотанным. К завтраку немного отдышался и смог обсудить с Наей свою новую способность.

— Вот бы с грызнями также получилось! — я отодвинул телефон от тарелки. — Можно незаметно подойти к тварям сбоку, пока они отвлекутся на приманку.

— Смотря откуда ветер, — Ная отломила кусок хлеба. — Запах остался, да и глазами тебя прекрасно видно. Во дворе можно укрыться за стеной, а на открытом месте всё равно заметят.

Петрович обещал ждать нас у гаража к девяти, поэтому с завтраком мы не затягивали. Рюкзаки уложили ещё вчера, оставалось проверить монеты. Старых набралось пятьдесят две; двадцать туда, двадцать обратно, ещё двенадцать останутся на пологи.

Из свежих взял только десять для Наи, остальные оставил дома. Здесь время идёт медленнее, незачем зря старить весь запас. Телефон эльфийка решила оставить в гараже, свой я взял для фотографий, и вскоре мы вышли на улицу.

Белая «Нива» стояла у нашего бокса с заглушенным мотором. Петрович выбрался навстречу в старой куртке, поверх которой надел кожаный жилет с пластинами на груди и плечах. После подгонки у Стёпы защита плотно сидела на орке и не болталась при движении.

— С наступившим, — он пожал мне руку и слегка склонил голову перед Наей. — Хозяйка, доброе утро. Ну, смотрите, с чем я теперь пойду.

Из багажника орк вытащил нечто упакованное в брезент и развернул его на капоте. Внутри лежало копьё, такие я до сих пор видел только в музее. Под широким наконечником на толстом древке крепился короткий железный упор, который не давал раненому зверю продвинуться по древку и достать охотника.

— Рогатина, у знакомого охотника взял, — сосед поднял её, и в его руках это оружие уже не казалось таким огромным. — Он с ней на медведя ходил, а теперь спина не та. Чар никаких, зато наконечник из хорошей стали, только подточить пришлось.

— Против грызня тоже сгодится, — Ная отступила, давая ему развернуться. — С таким копьём до тебя даже самая большая тварь не дотянется.

— На это и рассчитываю, — Петрович снова уложил копьё на брезент и достал из машины знакомый лом с раздвоенным концом. — А это для завала. Говоришь, там большие камни?

— Некоторые я даже сдвинуть не смог, — отступил от капота, пока сосед обматывал наконечник брезентом. — На месте посмотрим, с какой стороны к ним подступиться.

Про своё новое умение рассказал ему тут же, у капота. Теперь меня труднее почувствовать, и шаги слышны гораздо хуже, правда, это быстро отнимает силы. Ная меня так и не нашла, пока не открыла глаза, а сработает маскировка с тварями, ещё предстоит выяснить. На вопрос, как это получилось, ответил, что объяснять долго и лучше отложить до другого раза.

— Только теперь заранее говори, куда пойдёшь, — Петрович задержался у открытого багажника, выслушивая меня. — Мне надо понимать, где ты окажешься, когда зверь полезет, остальное потом расскажешь.

— Давай сразу договоримся насчёт денег, — придержал дверь бокса, пропуская его внутрь. — Предлагаю три свежие монеты за каждые сутки в Загранье. За переходы и еду плачу я, рассчёт по возвращении. Если вместо охоты будем разбирать камни, ставка та же.

— Тогда и работу в депо можно будет бросить, если дело пойдёт, — Петрович поставил рогатину у стены и снял рюкзак. — За такие деньги я бы лучше с вами ходил. Согласен, командир.

В боксе я надел защиту и походную куртку. Новый левый щиток сел на ногу так, будто носил его уже давно, и ничем не отличался от правого. До тупика у трансформаторной отсюда было семьдесят метров.

Петрович шёл последним, проверяя, не смотрит ли кто из кооператива, но возле гаражей никого не было. Он и так почти заброшен, а сейчас ещё и второе января; все нормальные люди сидели дома и ели оливье. У кирпичной стены за кабельным шкафом Ная сняла перчатку, и я отсчитал ей двадцать старых монет.

Проход открылся до высоты моей груди; по уговору шагнул первым, за мной Ная. Сосед немного задержался снаружи, и я уже забеспокоился, не случилось ли чего, но тут в проёме показалась рогатина, а следом протиснулся и сам орк. Щель за его спиной почти сразу сомкнулась до нити.

Петрович выпрямился посреди зала и замер, глядя в серое небо над стенами. С его сапог стекал на плиты растаявший пермский снег. Я дал соседу осмотреться, хорошо помня собственные впечатления от первого перехода.

— Тёплее чем у нас и сухо, — он провёл ладонью по обломку колонны и обернулся к Нае. — Это кто же такое строил, ваши?

— Люди, только очень давно, — Ная уже проверяла улицу за выходом. — Рядом никого не чувствую, можем идти.

По знакомой дороге через площадь мы шли медленнее обычного. Петрович то и дело останавливался, чтобы рассмотреть уцелевшую арку или заглянуть в пустой проём, у сухого фонтана перегнулся через край чаши.

— А откуда сюда воду подавали? — спросил сосед, заметив отверстие у самого дна. — Под землёй вели?

— До этого мы ещё не докопались, — мы остановились рядом, пока он осматривал чашу.

— Могли подвести от реки, она недалеко, — Ная оглянулась на площадь. — Или колодец поблизости выкопали. Надо посмотреть, куда уходят трубы, тогда и поймём.

— Столько домов пустует! — Петрович наконец отошёл от фонтана. — Ты знаешь, что здесь случилось?

— Я бы и сама хотела выяснить, почему бросили город, — Ная задержала взгляд на ближайшем доме с провалившейся крышей. — За всё время мы не встретили ни одного человека, только твари по улицам бродят.