Через полчаса я вышел на кухню за водой и остановился в дверях. Из приоткрытого окна тянуло морозом, пахло пастой и мокрым металлом. Плита сияла чистотой, замызганные ручки снова стали белыми. Я ждал, что с ней провозятся до ночи, а Антонина уже стояла на табуретке и протирала вытяжку. Сетка пока отмокала в тазу под столом. Ная отошла подальшу, чтобы не мешать уборщице и теперь наблюдала от окна.

— Быстро вы, — я провёл пальцем по ручке плиты, она скрипела чистотой.

— С плитой проще, — уборщица даже не обернулась. — А сетку, похоже, никто с покупки не снимал, с ней повозиться придётся.

Я прикрыл дверь в комнату, чтобы хозяйку не продуло, и задержался на кухне. Антонина работала молча. За несколько минут она закончила с вытяжкой и принялась за плитку.

Потёки, из-за которых Люда так переживала, исчезали после первого умелого движения щётки. Я дома со свежим жиром дольше возился, а тут он годами копился. Пока домовая тянулась к верхним плиткам, я опять засмотрелся на шерсть у неё на запястьях, хорошо хоть она не заметила. Набрав в стакан воды, вернулся к хозяйке.

В восемь позвонила Зина. У неё закончилась смена, и теперь ей хотелось знать всё и сразу: пришла ли Тоня, как идёт уборка и не стоит ли Люда над душой.

— Работает. Люда сидит в комнате, как велели, — говорить пришлось вполголоса, чтобы хозяйка не обиделась.

— Это она пока сидит, — гоблинка знала соседку лучше меня. — Я тут двоим уже разрекламировала, что после праздников можно вызвать уборку. Только записала, но точно не обещала, как ты просил. Ладно, звони, как закончите, а то не усну.

К концу разговора Люда не утерпела и заглянула на кухню. Домовая попросила ещё немного посидеть и получила послушное «сижу, сижу». В следующий раз хозяйка отправилась туда за чаем. Антонина как раз закончила со шкафами и смогла ненадолго присесть. Ная к тому времени перемыла скопившуюся в раковине посуду, чем окончательно покорила Люду.

Без четверти девять с кухней было покончено. Антонина собрала щётки и ушла в ванную, а хозяйка потянула нас смотреть, что получилось. Плитка за плитой сияла белизной, сетка вытяжки блестела, и даже ручка холодильника больше не липла к пальцам. На дверцах шкафов не осталось ни пятен, ни разводов. Я заглянул под стол, пол у стены тоже блестел, как новый. Вообще не к чему придраться!

Люда первым делом осмотрела кафельную плитку за плитой, следов жира не осталось даже в швах.

— Господи, да она у меня такая только при покупке была! — хозяйка обернулась к коридору. — Тонечка, ну вы прямо чудо, настоящее сокровище! Теперь пусть едут!

Я сделал фотографии для Даши. На этот раз Люда отворачиваться не стала, наоборот, попросила снять её на фоне плитки. К четверти десятого Антонина закончила в ванной. Хозяйка заглянула туда, поохала над отмытой раковиной и достала конверт с деньгами. Пересчитала семь с половиной тысяч и попыталась добавить ещё пятьсот, так ей понравилась работа.

— Давайте как договаривались, — я вернул лишние деньги. — Лучше позовите нас ещё раз.

Люда попросила не забыть про январь, а я показал ей запись в телефоне.

— Вы плиту каждый вечер протирайте, пока тёплая, — посоветовала Антонина, пряча щётку в сумку. — Тогда и жир не нарастёт.

— Буду, Тонечка, честное слово буду! — хозяйка смотрела на плиту так, будто ей подарили новую. Невестке она позвонила, не дожидаясь, пока мы оденемся. Из кухни донеслось, что Леночка может приезжать, всё готово.

— Теперь невестка спросит, как вы одна всё успели, — улыбнулась Ная уже в прихожей.

— Скажу, что соседи помогли, — Люда засмеялась и прижала руку к пояснице. — Пусть знает, какие они у меня хорошие!

На площадке я передал Тоне три тысячи семьсот пятьдесят рублей. Она проверила сумму, убрала деньги в карман пальто и только тогда посмотрела на меня.

— А ещё будут заказы? — спросила она как бы между прочим. — После праздников у меня смены через день, вечера свободные.

— Зинаида уже собирает список, — я достал телефон. — Позвоню, как договоримся, если скажете куда.

Она продиктовала номер, и я записал его под именем «Тоня». Внизу домовая попрощалась с нами и ушла к остановке.

Домой мы шли через двор. Я написал в чат, что уборка закончена, Люда довольна, а Тоня готова брать новые заказы. К сообщению приложил обе фотографии плиты. Зина ответила первой: «Знаю, Люда мне раньше тебя позвонила, похвасталась». Даша пообещала завтра поставить снимки на страницу.

Дома я выложил на стол чек из хозяйственного и посчитал расходы. После оплаты Тоне, покупки средств и проезда от семи с половиной тысяч оставалось чуть меньше трёх. Из этих денег предстояло заплатить Зине и Даше, да и на саму фирму ещё тратиться. Доход пока скромный, зато первый клиент уже просил приехать снова.

— Ей бы свой дом, — задумчиво произнесла Ная, заглядывая в мой телефон. — Видел, как она на эту кухню смотрела?

— Дом я ей обещать не могу, а работу, надеюсь, найдём, — убрал чек и телефон. — Вон, Зина уже двух клиентов присмотрела.

— А нашу кухню она тоже так отмоет? — эльфийка посмотрела на раковину. — У нас форма от лазаньи до сих пор отмокает.

— С одной формой сами справимся, не вызывать же ради неё человека!

— Тогда моешь её ты, — решила хранительница и обняла меня за пояс. — А я займусь рассадой.

Уважаемые читатели, спасибо всем за вашу поддержку! Не буду скрывать — первый за долгое время сольник даётся куда тяжелее, чем привычные соавторки, и я рад, что он кому-то нравится.

Глава 8

В среду, едва пришёл на работу, в кармане звякнул телефон; на счёт поступили сто восемьдесят тысяч рублей. На всякий случай открыл банковское приложение и проверил выплаты, вдруг показалось. Девяносто за декабрь и столько же новогодней премии. Обычно зарплату переводили пятого, но перед январскими праздниками выплатили заранее. Про премию Элина мне ни разу даже не обмолвилась, получился приятный сюрприз, особенно под Новый год.

Витёк получил своё уведомление на минуту раньше и уже успел сообщить об этом всему этажу. Ходил между столами с телефоном в руке и предлагал каждому угадать сумму. Бухгалтерия на него шикала, но без обычной злости, там тоже проверяли счета.

— Оклад и ещё оклад сверху, Тихоня! Вот только вчера про премию спрашивал, как знал, — друг хлопнул меня по плечу, едва я сел. — Это тебе не люстру мыть! Ленка уже знает, звонила, спрашивала, когда приду домой, срочно захотела новый ковёр.

— А тёща? — поинтересовался я, глядя, как на лице друга радость борется с подсчётами.

— Завтра приедет, заодно и обновку оценит, — Витёк ещё раз посмотрел на сумму и убрал телефон. — Ладно, пойду с бумагами разберусь. Ленка уже второй раз за утро звонит, хотя знает же, когда кончается смена.

Ближе к обеду Элине понадобились вчерашние акты. Один из подрядчиков снова прислал документы с неверной датой, и я понёс ей наши экземпляры. Про деньги начальница не заговаривала, пока сам не поблагодарил за премию.

— Весь отдел получил по окладу, не только ты, — она сверила дату с моим экземпляром и отложила бумаги. — Не говорила, пока наверху не утвердили, не хотела обнадёживать раньше времени.

— Всё равно спасибо, лишние деньги сейчас очень пригодятся, — сложил сверенные акты в папку. За соседней стеной опять заговорил Витёк, всё ещё обсуждающий прибавку с коллегами. — Некоторые с утра только об этом и говорят.

— Пусть радуются, заслужили, — Элина вернула мне последний лист и улыбнулась, услышав голос Витька. — После праздников нас с тобой ждёт ещё одна встреча, не забыл?

Я подтвердил, что свяжусь с ней, когда появится возможность, и вернулся к работе. Предложение Ивы могло принести куда больше, но там ещё предстояло разобраться и с самой работой, и с риском, премия же уже лежала на счёте, и это само по себе грело душу.