— Перестань. Не надо оправдываться. Это Бритт во всем виноват. А ты просто оступилась, — возразил Альвар.
Рамона замерла.
Оступилась. Ее преступление не исчезло, но в этот раз Альвар счел его ошибкой. Чем-то исправимым и простительным.
— Ты правда так думаешь?
— Конечно. А ты почему мне не веришь? Мы — друзья, а ты уверена, что я тебя обвинять буду? Ты же бросила мне нож, отвлекла Бритта и как всегда прикрыла спину. И мы справились вместе.
— Но… ведь я же…
— Без “но”. Столько лет знакомы, а ты вдруг перестала мне доверять. Проклятый Бритт. Это все из-за него, — Альвар помрачнел и взял ее за руку, — Рамона, забудь о случившемся. Я понимаю, тебе тяжело, больно и стыдно, но забудь. Бритт мертв. Мы живы. Все будет хорошо.
Рамона обняла его и заплакала от облегчения на его плече. Получилось! Все вышло как надо! Альвар ее простил! Ох, она устроит Гаю небо в алмазах, когда он вернется! Охуенный великий маг! Но если он хочет это скрывать, она будет молчать. И верно, если все узнают что Гай — могущественный маг, его снимут с довольствия и заставят что-то магичить, а он не хочет. Уважительная причина притворяться скромным и слабым бардом.
Когда Гай вернулся, ноги Рамоны еще не срослись, но она тут же полезла к нему обниматься. Наконец-то вернулся! Она так соскучилась по нему!
Гай явно удивился, но обнял ее в ответ.
— Говорят, ты у нас героиня? Спасла Ксению и помогла Альвару убить Бритта. Поздравляю, — вежливо улыбнулся он, садясь возле постели Рамоны, — как ты себя чувствуешь?
— Отлично. У нас с тобой все получилось! Анаграмма судьбы сработала!
— Что? Погоди, ты знаешь что это такое?
— Конечно. Это — та волшебная херня, которую ты спер для меня у старого пидора Эскалиоса, — уверенно ответила Рамона, — я не смогла стереть все свои преступления, но помогла Альвару и Ксении в драке с Бриттом, и они меня простили. И оправдали! Я больше не каторжанка и вернулась домой! Спасибо тебе, Гай! Ты — лучший мужчина на свете!
Его лицо вытянулось.
— Рамона, о чем ты говоришь?
— О нашем приключении. Чуть не сдохли, но справились же! Иди ко мне, я тебя поцелую.
Но Гай вместо этого продолжал смотреть на нее с непониманием. Потом задумался.
— Хочешь сказать, что ты использовала анаграмму судьбы, чтобы изменить неверный выбор?
— Ну да. Ты же мне ее достал. Ты чего? — не поняла она.
— Рамона, я только что вернулся из Силвербриджа, где меня едва вытянули после отравления нол-толом, — Гай покачал головой, — но врать ты мне не можешь и твое отношение ко мне очень сильно изменилось. Расскажи мне все с самого начала.
— Ладно. Только закрой дверь.
Рамона пересказала ему историю с анаграммой судьбы и вдруг поняла, что Гай ничего не помнит, как и все вокруг нее.
Но почему? Он же колдун ебучий! Сраный великий маг! Он что вообще все забыл? И их отношения тоже?
— Как ты можешь не помнить этого? Ты же знал про красную рубашку! — возмутилась Рамона.
— Я видел это в… прости, ты не поймешь. Считай, что просто догадался, — уклончиво ответил Гай.
— В волшебном осколке? Ты говорил в твоих осколках я была с черными крыльями и разрублена крысенышем. И Ксения устроила там бойню.
Гай вздрогнул.
— Я тебе этого не говорил.
— Говорил. Ты мне много рассказывал про свои способности и про рейнпортскую башню магов. Про то почему решил уйти из нее. И почему не хотел возвращаться. Но все равно вернулся, чтобы добыть мне шанс на спасение.
— Вот значит как работает анаграмма судьбы, — задумчиво сказал Гай, — ты так и не смогла изменить ситуацию, в которой не была решающим фактором и она повторилась: Альвар убил Бритта Безжалостного, а все остальные выжили, включая тебя саму. Ты лишь поменяла акценты в ней: за те же самые проступки тебя простили, а не обвинили, благодаря решительным действиям и искреннему раскаянию. Ты готова была умереть ради этого и Альвар с Ксенией теперь не могут сомневаться в твоей верности. Все довольно логично.
Рамона напряглась.
— Погоди, но ты ведь Ксении с Альваром ничего не расскажешь? Иначе они меня не простят.
— Не расскажу. Ты искупила свою вину, заплатив за это большой болью. И ты теперь другой человек. Весь этот опыт останется с тобой и ты не повторишь предательства, — спокойно ответил Гай, — верно?
— Верно. Я любого на куски разорву, кто навредит Альвару, Ксении или тебе. И я научилась сходить с неправильного пути, — она нервно вздохнула, — а если что, ты в меня залезешь поглубже и все, что тебе надо вытащишь.
Гай закашлялся.
— Мы можем называть это как-то по-другому?
— Конечно. Если я начну вести себя подозрительно, ты поимеешь меня своим жутким даром и я все тебе расскажу, — ухмыльнулась Рамона, — а потом сделаешь тоже самое своим членом. У тебя отличный член! Пусть не большой, но очень крепкий! Мне охуеть, как на нем понравилось!
Гай покраснел.
— Пожалуйста, больше не говори так. Мне неуютно.
— Бедняга. Взять у тебя в рот? Я соскучилась. Ты дверь закрыл? — Рамона потянулась к нему, но Гай поспешно встал и отступил от нее.
Он выглядел ужасно смущенным.
— Рамона, неужели ты не поняла? Я не помню всего этого. Мы не были любовниками. Мне жаль, но того Гая считай, что нет.
— Ты стоишь передо мной. Я что должна упускать лучшего мужика в моей жизни только потому что он память потерял? — возмутилась она, но тут же улыбнулась. — Ты просто прелесть. Несмотря на все твои магические закидоны — самый лучший из моих мужчин. И у тебя будет самая горячая любовница в этом мире. Я умею быть благодарной.
Гай покачал головой.
— Забудь об этом. Тебе не надо со мной спать. Я помог бы тебе и так.
— В смысле? Тебя смущают мои поломанные ноги? Так они срастутся. Подожди чуть-чуть и будем трахаться, как раньше.
— Это “как раньше” существует только для тебя, но не для меня. И мне оно не нужно.
Рамона растерялась и расстроилась.
— Эй, ты охренел? Почему не нужно?
Гай вздохнул и взял ее за руку.
— Потому что любовь, заботу и человеческое отношение ты в этом доме получишь и так. И от меня тоже. Мы — друзья и ты можешь всегда обратиться ко мне за помощью. Спать со мной для этого необязательно, — сочувственно ответил он, поцеловал ей руку и ушел.
Рамона осталась одна, обиженная и недовольная. Да какого хрена, вообще?! Ну забыл он их приключения, но она же ему все рассказала! У них же так все было славно и хорошо, а он смылся, как последний… Нет, стоп, должна быть нормальная причина. Гай не трус и не обманщик. И он видит ее насквозь. Все это время он столько делал для нее, спасал ее, тащил из пропасти и…
Рамона замерла.
Она больше не нуждалась в спасении.
Он же постоянно спасал именно девиц в беде: Мими, Бетти и Виви. И Рамону! Как чертов рыцарь или добрый волшебник! А она больше не была такой и поэтому его не интересовала. Но неужели Гай помогал ей только из жалости?
— Кроме обычного человеческого участия, которое ты упорно игнорируешь, у меня есть еще одна причина помогать тебе. Сожаления, которые терзают меня. Ты была для меня своей: пусть не близкой, но человеком из моего окружения. Я легко защищаю Альвара с Ксенией от лжецов и мошенников: один-два вопроса, отсутствие нужных эмоций, наличие не тех и любая дрянь всплывает на поверхность. Хорошие люди не должны страдать из-за своей доброты. Но ты попалась на удочку Бритта Безжалостного и только чудом не погибла.
Рамона стиснула кулаки.
Сожалений у Гая не осталось. Он дал ей возможность спастись, она ею воспользовалась и все стало хорошо. А пока все было хорошо они друг другом и не интересовались, сохраняя ровные рабочие отношения.
Гай больше не любил ее.
А любил ли тогда?
Сердце Рамоны сжалось, а потом она сердито собрала свои косички в горсть и дернула за них.
Дура! Опять влюбилась, да что ж такое?! Как будто мало ей было дерьма от Бритта, теперь снова страдать! Все, все, нужно это поскорее забыть! Вот срастутся ноги, она пойдет в таверну, сыграет в карты, напьется, подерется, найдет себе горячего мужика на одну ночь и тоже все забудет. Забудет ласковые губы и чуткие руки Гая, песни, спетые только для нее, танец на пляже под звездами и первый их раз там же, безумное плавание на лодке в шторм и то, как Гай защищал ее от Альвара, не отворачиваясь от нее, когда весь мир осуждал Рамону Ортеги.
