Гай усмехнулся. Они проиграли. Как ни умоляй, что ни делай, этот человек им не поможет. А раз так, то можно побыть честным и сказать то что давно хотел.

— Вы своими выдумками о моей особенности сломали мне жизнь. Я был лишь младенцем, а вы взвалили на меня воображаемую ответственность за спасение мира и воображаемый уникальный магический дар. Но я — не маг, никогда им не был и никогда уже не стану. Я — неудачник, поэтому я просто остаюсь рядом с людьми, которые меня любят и принимают таким. Вы не любили и ваши настоящие чувства всегда для меня были как на ладони. Поэтому я и неблагодарный: я был лишь орудиемвашего тщеславия, очередной демонстрациейвашего могущества ивашей особенности. А кого можно вырастить без любви, на одной лишь гордости и жажде славы? Только никчемного неудачника, жадного до чужих чувств. Я — целиком и полностью плод ваших ошибок. И ушел из башни прежде чем вы опозорились окончательно, хотя все здесь и так знали, что вы ошибаетесь.

Эскалиоса охватили гнев и стыд, но он постарался сдержаться, сохраняя достоинство. Он знал все это, но услышать такое в лицо от самого Гая было ужасно неприятно. Равно как и понимать, что был открытой книгой для бесталанного сопляка, что тогда, что сейчас. И никакое могущество не защитило его от этого. Еще и в неприступную башню ходит, как к себе домой, паршивец.

— Тогда аудиенция окончена. Прощай, Гай, — Эскалиос повел рукой в воздухе и вокруг все потемнело.

А когда тьма рассеялась Гай и Рамона стояли у врат города. Весь их трудный путь к башне Эскалиоса был просто уничтожен: они вернулись туда откуда начали. Идти в башню пришлось бы заново. И вторая попытка добраться до анаграммы судьбы была бы ничуть не легче первой. Это любого бы заставило опустить руки.

Рамона осознала это тут же бешено заорала:

— Пидор старый! Уебок! Мразь! Ааааа, сука, надо было его ножом снять! Столько сделали и все зря! Жадный, лицемерный урод! Даже не увидели сраную волшебную херню! И что теперь делать, а? Есть идеи?

— Нет. Но делать ничего и не придется. Вот она, — Гай достал из кармана свиток, перевязанный алой ленточкой.

Он был совсем небольшим и легко помещался в ладонь, но вместо этого предпочитал парить над ней. На ленте светящимися золотыми буквами было написано “Рамона Ортеги”.

Рамона застыла в шоке, затем расхохоталась и восторженно заорала:

— Как ты ее спер, нам ведь ее даже не показали?! Погоди, так ты все время врал, да? Лодку заколдовал, анаграмму стащил! Ты — сраный великий маг! Рейнпортский хитрец был прав: ты облапошил старого пидора, чтобы он тебя в башне не запер!

Гай вздохнул. Ну вот и как теперь доказать, что ничего подобного он не делал? Это же противоречило реальности, которую видела Рамона.

— Не сраный, не великий и не маг. И это не я ее спер, а нам помог кто-то очень могущественный. Вернее, кто-то очень могущественная. Это женщина.

Гай посмотрел на анаграмму судьбы на своей ладони: путь к ней был неимоверно труден, а получили они ее по щелчку пальцев в подарок. Высшие силы забавлялись. Но кое-что и прояснили, после чего Гай понял все насчет своих волшебных осколков. Эскалиос пришел бы в восторг если бы узнал… но он не узнает. Никогда. Гай навсегда останется для него лживым неудачником и полным разочарованием. И это будет его маленькой местью великому архимагу, отказавшему им в помощи. Гордость гордостью, но мог бы один раз проявить человечность!

Рамона опешила.

— Стой, ты еще одну бабу подцепил? Где? Вот кобель! Когда успел, я же тебя от самых ворот Рейнпорта трахала! Ходил гордый и довольный, только на меня и смотрел, про пустой хлеб больше не болтал, а лопал, как миленький... ладно, похрен. Бабе привет, с меня бухло для нее и небо в алмазах для тебя. Давай анаграмму судьбы сюда, пока еще чего не случилось.

Гай спрятал свиток в ладонь, не позволяя ей его забрать. Помолчал, глядя на Рамону. Затем встряхнул головой, выбрасывая из нее лишние мысли.

Этот выбор он сделает сердцем. И никогда о нем не пожалеет.

— Подожди. Боюсь все не так просто. Есть некоторые условия, которые ты должна узнать. Во-первых, она сказала что то что произошло называется “Бог из машины” и “Должна же я его хоть где-то применить, а тут время вместе с реальностью и так смяты в гармошку. И вообще, кто мне запретит?”. Нам помогла либо невероятно могущественная волшебница, способная утащить уникальный артефакт из под носа архимага Эскалиоса и не бояться ссоры с ним, либо… либо фразу “бог из машины” надо понимать буквально.

Рамона была в недоумении:

— А машина это что такое?

— Это механизм, который используют в театре, чтобы поднимать актеров, изображающих богов, в воздух вместе с колесницами. Она состоит из лебедок и тросов, которые крутят за счет…

— Да плевать! Гай, ты понимаешь что мы победили?! Ты спер анаграмму судьбы для меня! Или твоя баба сперла! Сейчас я все исправлю! Я вернусь домой, Альвар и Ксения все забудут, а я больше не буду беглой каторжанкой! Верну любимую работу и прежнюю жизнь! — Рамона была в эйфории.

Гай помрачнел.

— И тут у нас вылезает во-вторых. Она сказала: “Не чванливому старому магу решать судьбу Рамоны, а только ей самой. Но никакая анаграмма судьбы не защитит ее от роковых ошибок. Новый выбор будет целиком и полностью на ее совести. Как и старый”.

Рамона замерла.

— В этот раз я не ошибусь. Я же знаю что надо делать: убить Бритта или сдать его Альвару. Защитить Ксению, а не охотиться на нее. Спасти Дидье. Я все исправлю и сотру свои преступления!

— Не сотрешь. О них всегда будешь помнить один человек — ты сама, — тихо возразил он.

— Два. Но ты меня не выдашь, правда? Гай, ты просто обалденный. Лучший из всех моих мужиков. Самое офигенное приложение к члену. И член у тебя хороший! — в этот миг Рамона любила его, как никогда сильно и глаза ее сияли, как звезды.

Гай рассмеялся и поцеловал ее. Обнял, наслаждаясь последними мгновениями вместе.

— Прощай, Рамона. Удачи. Спасибо, что дала мне побыть сильным и достойным человеком, и узнать каково это — любить самому. Оно того стоило.

Он отдал ей свиток и Рамона торопливо открыла его.

— А как этим пользоваться? И почему прощай, мы же…

Слоги ее имени на свитке вспыхнули и перетасовались, как детские кубики. Рамона исчезла не договорив. Гай грустно улыбнулся и подумал, что больше не чувствует себя неудачником. Он был успешен во всем: в силе духа, в любви, в приключениях и, конечно же, в стезе барда. Она сообщила, что Гай пел ее любимые песни и в благодарность за эту возможность она подарила ему чудеса. Это прозвучало немного странно, но успех был несомненным: у него была потрясающая публика! И ей нравились его песни!

Но и сам Гай тоже. Ничегошеньки не поменялось в этом мире.

Мире, которого больше не будет.

Реальность треснула и разбилась на осколки.

Гай коснулся стен города и исчез вместе с ней.

*Гай и Рамона в этой главе поют все того же Полада Бюль Бюль Оглы — Как жили мы борясь, из к/ф “Не бойся, я с тобой”.

— Рамона, сколько бы Рокли тебе не заплатил, я дам вдвое больше. Втрое. Только защити меня. Еще можно все исправить.

Рамона пришла в себя в залитой солнцем комнате и окаменела.

Ксения обращалась к ней и она была напугана, хоть и пыталась держать лицо. А рядом с ней стоял живой и веселый Бритт. Это был день, когда они наконец поймали ее, а значит все самое страшное уже случилось: смерть Дидье, рабство и несправедливый арест Альвара, убийство стражников, ограбление дома и охота на Ксению. Стереть преступления Рамоны не вышло. Проклятая анаграмма судьбы вышвырнула ее слишком поздно! Рамона судорожно принялась искать свиток, но его нигде не было. Все, шанс был только один. Тупая волшебница, зачем говорила о выборе, который невозможно отменить? Рамона его уже сделала! Неужели все, чего они с Гаем добились было напрасно?

— Зря стараешься, чучело, — ухмыльнулся Бритт, ножом приподнимая распущенные волосы Ксении в опасной близи от ее глаз, — моя птичка тебе не поможет. Может, для начала, обреем тебя налысо? Страшнее ты уже не станешь. Как он тебя трахал вообще? В темноте и только в рот? У вас поэтому выблядков не было?