— Мы только начали, — возмутился он, — я тебя даже не потрогал. Кстати, я теперь знаю, как тебе приятно сделать. Тебе понравится. Ты только выпей вина и расслабься. И все будет зашибись.

Ксения фыркнула.

— Не хочу тебя огорчать, но не будет. У меня месячные.

— Чего?

Она хмыкнула. А потом объяснила со всеми неприятными подробностями. Может, хоть это его напугает?

— Врешь же? Не может такого быть. Ты бы померла уже, если бы каждый месяц кровью истекала, — не поверил он, — думаешь, я совсем дурак?

Ксения испачкала пальцы и показала ему. Джозеф уставился на нее в ужасе.

— Так это… может за врачом надо послать? Ты не умрешь?

— Нет. Но никаких постельных радостей в такое время нельзя.

— А оно долго так будет?

— Неделю. Так что пойдем-ка спать.

Джозеф явно был разочарован.

— Но я вино принес… и ромашки…

— Очень мило с твоей стороны. Все, поросенок, заканчивай свои игры.

— Хрю-хрю, — тоскливо вздохнул Джозеф и Ксения, не выдержав расхохоталась.

— Ты их подговорила! Рыцарей моих подговорила! — Джозеф был в гневе.

Ксения мысленно чертыхнулась.

Не выгорело.

— Что случилось, милый?

— Ты подговорила их отвести меня в бордель. Там столько было женщин! Они меня поили вином, хвалили, а потом стали танцевать для меня и раздеваться. Предложили их потрогать, где захочу.

— Потрогал?

Джозеф засопел и признался:

— Сиськи мягкие и очень приятные на ощупь.

— Согласна, — невозмутимо ответила Ксения.

— Эй, а тебе-то откуда знать?

— У меня свои есть. Кто бы мне помешал их трогать?

Джозеф замер, а потом расхохотался.

— А, ну да! Но когда эти женщины стали стягивать с меня штаны я понял кто они и где мы находимся. И кто за всем этим стоит. Ты обманщица.

— Ты так и не лишился девственности. И почему спрашивается?

— Там не было ни одной злой рыжей великанши, — огрызнулся он, — а я — извращенец, у меня стоит только на таких.

— В твоем возрасте должно стоять само по себе и на все, — досадливо вздохнула Ксения, — упрямый мальчишка. Ладно, не хочешь трахаться, ложись спать.

— Хочу. Можно я тебя по сиськам поглажу? Немножко.

Она вздохнула.

— Можно.

А вот это было плохой идеей. Нет, Джозеф-то мигом успокоился, прилег рядом и занялся делом, но Ксения с некоторым удивлением осознала, что ей это приятно. Ах да, месячные. В их начале ее тело напоминало ей, что оно вполне не против получить удовольствие и даже зачать еще одного ребенка. Третьего.

Глупость какая. Ребенок вне брака, да еще и в ее возрасте? Все мигом поймут от кого он. Позор будет на весь город. К тому же спокойно растить его она сможет только семь лет, а потом придется отсылать прочь, когда закончится Время Принца. Нет уж, хватит. Денеб успел вырасти в счастливой, полной семье и стал астрономом, но Вегу борьба с проклятьем поставила на тот же путь, что и Альвара.

Лучше просто расслабиться и получать удовольствие.

— Гай, что мне с ним делать?

— С ним? Ничего. Тут уже ничего не исправишь, Ксения, — Гай подал ей чашку с чаем, — а вот ты все еще можешь уехать из города, пока не получила проклятье.

— Я его не боюсь, — отрезала она, отпивая чай, — это мой город, я его не брошу. Да и какой смысл? Джозефу ничто не помешает отправиться за мной.

— За городом он забудет, что стал Прекрасным Принцем. Там ты будешь сильнее: у тебя есть деньги, власть и слуги, а он всего лишь твой домочадец. Отдай город ему, а сама живи спокойно в другом месте.

— Он его разнесет в клочья. Джозефа нужно контролировать. Ты можешь поговорить с ним и выяснить с чего он так уперся в эту дурацкую фантазию?

Гай горько рассмеялся.

— Мне теперь нельзя задавать вопросы, особенно ему и Веге.

Ксения замерла.

— Прости, но это было необходимо. Ты не должен был ничего знать, иначе Бритт бы тоже все узнал. Гай, ты злишься на меня?

— Как я могу на тебя злиться? Ты дорогой мне человек. Родной, любимый. Но я обеспокоен, Ксения. Джозеф не просто играет с тобой. Он страстно жаждет твоей любви и никак ее не получит. Он не отступится. Может, через несколько лет это и пройдет, но пока что он полыхает, как лесной пожар и никакие замены его не устроят. Только ты. Я не могу давать советы в такой ситуации. Кроме одного: помни, что ты можешь покинуть город.

— И бросить тебя тут, забыв, что ты проклят и заперт в нем? — Ксения испытала сильную боль. — Гай, может все-таки переедешь ко мне? Мне тебя не хватает. Я сама буду тебя кормить. Альвар же кормил? Я дам тебе столько жизненной силы, сколько нужно, чтобы унять вороний голод. Ты же не виноват, что проклят. Ты никогда не нападал на людей, как прочие Вороны. Я позабочусь о тебе, если мы вновь будем жить одной семьей.

Он обнял ее.

— Забудь об этом. За такое мне снесут голову, причем кто успеет первым: Вега, Джозеф или его Рыцари, я проверять не хочу. Не спорь с этим, ладно? Твоя власть опирается на их силу. Ты не можешь ссориться с ними, а это принципиальный вопрос и они не отступят. Мы с тобой живем в одном городе и этого достаточно. Я всегда рад тебя видеть. Приходи, как пожелаешь.

Ксения стиснула его и с трудом подавила слезы.

— Мне сегодня такой чудесный сон приснился: что мы живем все вместе. Ты, я, Альвар, маленький Джозеф и еще какие-то люди… только Веги с Денебом не было. Но у нас все было хорошо. И город не был проклят. И ты тоже. Все были живы. Ты часто пел песни…

Гай легонько, целомудренно поцеловал ее в висок. Погладил по волосам, как маленькую девочку.

— Хороший сон. А песню я могу тебе спеть хоть сейчас.

— Спой.

Те несколько часов, что она провела в его бедном, маленьком доме, были счастливыми и безмятежными. Гай наполнил ее умиротворением и тихой радостью. Даже проклятье не могло погасить его свет и их взаимную привязанность.

Ксения никогда не желала видеть Гая в своей постели, но любила его со всей искренностью и получала ту же искренность в ответ. Может, удастся все-таки успокоить Джозефа и Вегу и доказать, что Ворон в доме — не угроза, если этот Ворон — Гай? Хотя пока сам Гай отказывался жить с ней, в этом не было особого смысла.

Джозеф, зашедший за ней, чтобы проводить домой, всю следующую неделю бесился и яростно охотился на Воронов, возвращаясь испачканный их кровью.

— Гай? Гай, ты меня слушаешь?

— Неа. У него глаза стеклянные. Небось опять фигню какую-нибудь представляет.

Гай очнулся и потряс головой. Ксения и Джозеф смотрели на него. Нормальные, обычные, любящие друг друга мать и сын.

Да зачем было посылать ему этот ужасный осколок?!

Это была расплата за чудо. Непонятно как, но Гай понял это и успокоился. Волшебный осколок не был пророчеством, он показывал, как события могли бы случиться, если бы… если бы все пошло не так. Хуже, дурнее, темнее. Но Альвар был жив, Ксения любила его, а Джозеф в свои шестнадцать уже спал в отдельных покоях и мылся самостоятельно. Ему хватало любви Ксении и он не рвался делать из матери возлюбленную.

Но другая Ксения и не была его матерью. Никогда.

— Я устал. Если это все, то я пойду к себе, — сказал он, — и еще. Я люблю вас обоих.

Ксения улыбнулась и обняла его.

Джозеф фыркнул.

— Он подлизывается к тебе, мам.

— Выходит, тебя он любит совершенно бескорыстно? К тебе-то незачем подлизываться.

Гай тихо рассмеялся и ушел.

Все было хорошо.

Проблемы понемногу решались, а сам он каждый день навещал Рамону. Та бодро шла на поправку. Гай покупал ей вещи для путешествия и однажды, совершенно бездумно спросил:

— А зачем тебе в Рейнпорт?

— Хочу украсть анаграмму судьбы у архимага Эскалиоса, — так же бездумно ответила Рамона и рассердилась, — ах ты паршивец! Опять на меня колдуешь!

Гай отшатнулся, не давая ударить себя.