Один мальчик наедине мне рассказал:

— Приёмник напоминает тюрьму. В детдоме учат грамотности. Учителя нас часто бьют. Жаловаться и сопротивляться нельзя, так как мы дети врагов народа. Заставляют учить биографию товарища Сталина. Везде на стенах висят его портреты. Питание здесь скудное. Одна чечевица. Едим все вместе за одним столом и часто бывало, что лучшие куски пищи достаются более сильным подросткам. Мы работаем, овладеваем профессией. Девочки шьют, а мальчики трудятся на станках в мастерских. Мы работаем по шесть-восемь часов в день. Лишнего слова сказать нельзя, сосед на соседа доносит, и могут наказать.

Требовалось немедленно юридически убрать этот хитрозадый закон, благодаря которому госбезопасность упростила себе жизнь, сославшись на слова Сталина. Сталин в начале декабря 1935 года принимал участие на совещании передовых комбайнеров СССР с членами ЦК ВКП (б) и правительства. Речь с трибуны совещания держал башкирский колхозник и комбайнер Тильба. Он назвал себя сыном кулака, которого раскулачили и выслали. Однако и после этого товарищ Тильба выразил готовность бороться за социализм.

«Товарищи, я сын кулака. Отец мой раскулачен в 1930 году и выслан… Хотя я и сын кулака, но я буду честно бороться за дело рабочих и крестьян и за построение социализма», — заявил он.

В ответ Сталин бросил ставшую знаменитой фразу: «Сын за отца не отвечает»

А заодно мне пришлось разработать Постановлении Совета Министров СССР «Об общеобразовательных школах-интернатах, детских домах и других интернатных учреждениях». Строгий надзор за соблюдением законности в этих учреждениях помимо Министерства просвещения (отвечающего за дошкольное и среднее образование) поручался Генеральной прокуратуре.

Когда Катя вернулась, она заглянула в кабинет и, увидев, что я тружусь, только покачала головой и тихо прикрыла дверь.

Сталин, изучив предлагаемое Сергеевым реформирование системы содержания детских домов и интернатов, нахмурился. С выводом Сергеева о том, что от правильного воспитания детей зависит будущее страны вождь был согласен. А вот уверенность нового председателя Совета министров в том, что в СССР детдомовским и интернатским детям уделяется крайне мало внимания, для чего и предлагалось ввести новый закон, за исполнением которого должна присматривать прокуратура, привлекая МВД и даже МГБ, невольно задела вождя.

За детские дома в СССР в первую очередь отвечал сначала Народный комиссариат просвещения, а сейчас — министерство Просвещения. Именно на него изначально возложили ответственность за эвакуацию детей из прифронтовых и оккупированных районов — то есть за то, чтобы детей безопасно перевезли в тыл, устроили в новые учреждения. В январе этого года вышло постановление Совета Министров СССР «Об устройстве детей, оставшихся без родителей». Этот документ как раз и возложил на руководителей республиканских министерств и местных органов власти личную ответственность за то, чтобы устроить сирот — найти им кров, питание, обучение. То есть в 1941 году Наркомпрос задавал педагогическую и организационную линию, а после января 1942-го на министерство просвещения и на местные власти легла комплексная задача: не только разместить, но и обеспечить обучение, найти семьи для патроната.

На местах — в республиках, областях, городах — практическую работу вели местные органы власти, а в учреждениях непосредственно работали директора детских домов.

Так что картина была такой: стратегическое руководство и педагогика — Наркомпрос, практическая реализация и ответственность за устройство на местах — республиканские и местные органы власти.

Поэтому Сталин недолго думая попросил своего помощника Поскребышева пригласить к нему министра просвещения РСФСР Владимира Петровича Потемкина и председателя Президиума Верховного Совета РСФСР Алексея Егоровича Бадаева. Пока Сталин их ждал, то невольно в очередной раз согласился с Сергеевым о необходимости ликвидации республиканских вертикалей власти. Если выявятся те недостатки, на которые сетовал Сергеев, то придется рассылать по всем республикам циркуляры, которые по сути являются ненужной бюрократией. Если до этого он сомневался, то теперь же проект изменения Конституции, подготовленный Сергеевым, он обсудит на ближайшем заседании Политбюро, членов которого стало после арестов намного меньше, а затем вынесет на рассмотрение очередной сессии Верховного Совета СССР, которая в преддверии войны состоится в марте 1942 года. Все республики потеряют прежний статус, став автономными без права выхода из состава СССР. Все республиканские Верховные Советы и министерства будут ликвидированы. То есть он, Сталин, вернется к тому, что пытался провести еще осенью 1922 года, когда разгорелся спор о форме будущего государства. Сталин, тогда нарком по делам национальностей, предлагал включить советские республики в РСФСР на правах автономий. Это называли планом автономизации.

Ленин этот план отверг. Он настаивал на создании Союза Советских Социалистических Республик, в который Россия, Украина, Белоруссия и Закавказская федерация входили бы как формально равные участники. 30 декабря 1922 года СССР был учреждён именно как союз республик.

На бумаге всё выглядело почти благородно. Народы бывшей империи, недавно пережившие войну, распад и взаимную резню, получали признание своих республик, языков и культур. После царской политики русификации это казалось лекарством. Но лекарство оказалось с примесью яда — республики получили собственные органы власти, границы, национальные элиты, символику. А главное, право свободного выхода из Союза. Оно было записано сначала в союзном договоре 1922 года, затем в Конституции СССР 1924 года. Позже это право повторила Конституция 1936 года, Теперь в Конституции 1942 года это недоразумение будет исправлено. Прав был Сергеев, когда сказал, что нет людей, которые не ошибаются. Владимир Ильич определенно тогда ошибся и только его авторитет не позволил Сталину настоять на своем предложении.

Пока центр держит всех за горло, никто из Союза не выйдет. Но когда хватка ослабнет и у власти окажется такой идеалист как Ленин в квадрате, декоративная дверь внезапно окажется настоящей.

Ленинская политика коренизации имела понятную цель. Власть пыталась привлечь нерусские народы, дать им школы, печать, чиновников из местных. После имперского высокомерия это было не пустое дело.

Но большевики одновременно начали превращать сложнейшую карту расселения народов в набор административных границ. Люди жили вперемешку, торговали, женились, переезжали, делили воду и пастбища. А аппарат рисовал линии, потому что аппарату нужны были отчёты, территории и начальники.

В Средней Азии национальное размежевание прошло в 1924 году, уже после смерти Ленина. Приписывать его лично Ленину было бы жульничеством. Однако общую логику заложила именно ленинская система: национальность превращалась в основу государственного устройства.

Сталин припомнил слова Сергеева, которые поначалу вызвали гнев. А теперь он вдруг понял тот смысл, который пытался донести до него Сергеев, которому видно надоело держать все в себе: «После Октябрьской революции большевики быстро избавились от политических конкурентов. Учредительное собрание разогнали в январе 1918 года. Затем с политического поля исчезали кадеты, эсеры, меньшевики и все прочие, кто мешал партии управлять страной без помех. В 1921 году Х съезд РКП(б) постановил запретить фракции внутри самой партии. Формально решение объясняли тяжёлым положением после Гражданской войны и Кронштадтского восстания. Практически оно означало другое: партия лишала себя права на организованное несогласие. Это была ошибка с длинным хвостом. В нормальной политической системе плохое решение можно оспорить, начальника можно сменить, курс можно поправить до того, как корабль сядет на камни. В ленинской модели спор постепенно превращался в нелояльность. А нелояльность, как водится, в преступление. Так родилась система, где наверх идут не самые умные, а самые осторожные. Не те, кто говорит неприятное, а те, кто угадывает настроение кабинета. И когда система начнет трещать, чинить её оказажется некому. Все инструменты ремонта были разобраны ещё в 1921 году и выброшены в политическую канаву».