Он буквально чуял запах ее крови, но знал, что лучше не зацикливаться на этом. Запрет Касадора был предельно ясен: Ты не должен пить кровь разумных существ. Жертвы Астариона принадлежали исключительно вампиру-хозяину.

Он не позволил ни единой капле этих мыслей просочиться в голос, когда протянул:

— В ваших словах я звучу как опасный человек, мадам. Мне это нравится, но разве не делает это приближение ко мне… неразумным шагом?

Женщина склонила голову набок.

— Три человека знают, что я искала тебя. Если я не вернусь, они будут знать, почему.

Холодок скользнул в живот Астариона.

— И зачем, скажи на милость, ты меня искала? Если не брать в расчет мою потрясающую внешность.

— Мне нужна твоя помощь.

— Моя помощь? — Астарион улыбнулся ей, показав чуть больше клыков, чем следовало. — Моя помощь обходится недешево, моя дорогая.

Она махнула свободной рукой через плечо.

— В «Зеленом угле» пьет один человек по имени Борис. Он мнит себя моряком, но на самом деле он сын торгового капитана. Его больше не берут на корабли. Он пьяница и ублюдок.

— Звучит очаровательно.

Глаза женщины впились в него; ее явно не смущал их красный блеск.

— Он платит недостаточно для той грубости, которую себе позволяет, а становится он только грубее. В прошлую десятидневку он сломал руку Шине, а магистраты даже слушать дело не станут.

— Разумеется, не станут, — сказал Астарион. Он бы тоже не стал, когда был магистратом. Если бы иск подал богатый владелец борделя, это было бы совсем другое дело, но слово уличной шлюхи против сына купца? Чтобы хотя бы войти в двери зала суда, потребовались бы подписанные показания очевидца от главы храма Тира. — И что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?

Женщина из Глубоководья блаженно улыбнулась ему.

— Я хочу, чтобы ты заставил и его тоже исчезнуть.

***

Астарион слонялся возле «Зеленого угря», испытывая смесь раздражения и восхищения. Женщина аккуратно загнала его в угол, это уж точно. За более чем сто пятьдесят лет, если бы хоть кто-то действительно обратил внимание, он обязательно заметил бы бледного, красноглазого, прекрасно одетого эльфа, компания которого казалась до странности смертоносной. Он полагался на то, что никто никогда не обращает внимания. Обнаружить, что кто-то все-таки обратил, было крайне неприятно.

И от скольких еще надоедливых проблем мне придется избавляться, теперь, когда у местных уличных девок есть мое описание? Они не обязательно знали, что он вампирское отродье, но они совершенно точно знали, что он хищник.

Девять Преисподних, возможно, мне и правда придется сказать старому ублюдку, что меня засекли и нужно залечь на дно. От этой мысли по спине Астариона пробежала дрожь. Касадор держал своих отродий взаперти во Дворце Зарра, если только они не уходили на охоту. Когда тебя держат на поводке, как собаку, даже пара лишних дюймов ощущается как свобода.

Дверь «Угря» распахнулась, и наружу, шатаясь и смеясь, вывалились двое мужчин. Астарион, притаившийся на границе круга света, скользнул по ним взглядом. Ни один не подходил под описание, данное женщиной. Здоровяк, темные волосы до плеч, клочковатая борода. В ухе золотая серьга в форме дельфина, на правом запястье — родимое пятно клубничного цвета. Воняет пивом и луком.

Последнее, вероятно, относилось ко всем посетителям «Зеленого угря». Астарион снова опустился на корточки в ожидании.

Еще трое вышли и двое вошли, прежде чем Астарион остановил взгляд на своей добыче. Борис вышел, спотыкаясь, обернулся и выкрикнул что-то нечленораздельное внутрь бара. Свет на мгновение выхватил золотую серьгу в форме дельфина. Он был, наверное, дюймов на шесть выше Астариона и на фут шире в плечах, а его одежда была просто преступлением против природы.

Ничто из этого — за исключением, возможно, одежды — не было проблемой. Все мужчины одного роста, когда лежат лицом в мостовую. Но как бы ни был велик соблазн просто вырубить его ударом по голове, Астариону пришлось бы тащить ублюдка к одному из мест сбора — в данном случае, в небольшой парк с проходом за статуей единорога, — а тащить обмякшее тело так далеко и остаться незамеченным было бы трудно даже в тумане.

В идеале Борис должен был пойти за ним на своих двоих.

Астарион шагнул из тумана и смерил купеческого сынка взглядом.

— Ну, — произнес он. — Здравствуй.

***

Хотя обычно Борис предпочитал женщин, он не имел ничего против того, чтобы смазливый мальчик отсосал ему член. О чем он и сообщил Астариону, причем несколько раз.

— Да, — произнес Астарион, изо всех сил стараясь не терять терпения, — но только не посреди улицы.

— А че такого? Кто хочет пялиться, пусть пялится, — Борис сально ухмыльнулся и попытался схватить его. Мужчина был настолько пьян, что Астариону оказалось достаточно едва заметно отступить в сторону, и Борис с размаху влетел плечом в стену.

Он крякнул, хотя вряд ли сквозь пелену алкоголя, затуманившую его разум, могла пробиться хоть какая-то боль. Спустя мгновение он снова сфокусировал взгляд на Астарионе.

— А че… че у тебя глаза красные?

— Аллергия. Боюсь, это случается каждый год примерно в это время. Целители говорят, что-то цветет, — Астарион выдавил из себя изящное покашливание. — Но довольно обо мне. — Он провел пальцами вниз по руке мужчины. Под густым слоем волос кожа Бориса была липкой от пота. — Ну же, — промурлыкало вампирское отродье, — давай найдем местечко поукромнее, м?

Борис позволил вести себя еще с квартал, прежде чем начал упираться.

— Хочу сейчас, — заявил он тоном капризного младенца и снова потянулся к Астариону.

На этот раз он схватил его за прядь белых волос и дернул. Астарион подавил болезненное шипение и произнес:

— О, так тебе нравится пожестче?

Сальная ухмылка Бориса сменилась вскриком, когда Астарион впился ногтем большого пальца ему в запястье, заставив разжать пальцы. Прежде чем тот успел замахнуться, вампирское отродье зацепил его ногой под колено и повалил на землю.

— Предпочитаешь, чтобы я был сверху? — поинтересовался Астарион, придавив грудь пьянчуги коленом. — М-м?

Борис уставился на него снизу вверх в полном недоумении.

Астарион провел рукой по паху мужчины и поцокал языком.

— Боюсь, тебе придется постараться получше. Бедный малыш вялый, как банановая кожура.

Он вскочил и стал ждать, пока его добыча, пошатываясь, поднимется на ноги. На это потребовалось две попытки.

— О нет, — произнес Астарион, отступая пританцовывающим шагом. — Смотри-ка, я убегаю.

С ревом ярости и уязвленной похоти Борис бросился на него. Астарион пустился наутек, позволив туману поглотить себя, и затаился. Спустя мгновение преследующие его шаги замедлились. Он бесшумно скользнул за спину своей жертвы, приподнялся на носочки и прошептал прямо в ухо с золотым дельфином:

— Поймай меня, если сможешь.

Последующая погоня слегка развлекла Астариона. Самым сложным было следить за тем, чтобы Борис не потерял его окончательно. И похоть, и алкогольное опьянение стремительно выветривались, и хотя мужчина, казалось, не мог связать и двух мыслей, он, вероятно, прожил во Вратах Балдура достаточно долго, чтобы в конце концов сообразить, что гоняться за незнакомцем по темным улицам — верный способ расстаться с жизнью.

Они прошли уже большую часть пути до парка, когда Борис остановился, озираясь по сторонам. Туман не рассеялся, но по мере того, как они поднимались в гору, он стал реже. Астарион услышал, как мужчина грязно выругался себе под нос.

Астарион шагнул из переулка и обворожительно улыбнулся.

— Неужели так быстро устал?

Борис тяжело выдохнул.

— Думаешь, я совсем тупой?

— Дорогой мой, полагаю, мне доводилось встречать яичницу поумнее.

Мужчина сделал шаг вперед, но затем одернул себя.

— Хватит, — бросил он, разворачиваясь и тяжело топая обратно в сторону доков.

Проклятье. Полагаю, тогда придется действовать грубо.