Астарион перегнулся через стену и посмотрел в Ад.

Пещера, где Культ Неумирающей Крови проводил свои мерзкие и нечестивые обряды, была около четверти мили в поперечнике, выкопанная в щебне погребенного города. От центральной площади лучами расходились улицы, застроенные остатками зданий. Некоторые из них уцелели, тогда как у других не хватало крыш или стен, или они и вовсе превратились в контуры старых фундаментов.

Центральная площадь имела три яруса и выглядела так, словно кто-то начал строить зиккурат, но на полпути ему наскучило. Вдоль стен горели огни такого оттенка зеленого, что неровные камни приобретали цвет гниющей плоти.

В центре площади сфера абсолютной тьмы всасывала свет и отдавала обратно лишь бархатную черноту. Какая-то часть разума Астариона отметила, что если бы он поклонялся святой реликвии бога теней, он, вероятно, хранил бы ее в чем-то подобном.

Остальная же часть разума Астариона бессвязно вопила о скелетах.

Мертвецы заполняли улицы разрушенного города, по пять и десять в ряд, — бурлящая масса цвета слоновой кости и старых лохмотьев. Это напоминало базарный день во Вратах Балдура, если бы его лишили красок и плоти. Настоящий базарный день, однако, был бы полон речи: кричащих и смеющихся людей, торговцев, зазывающих покупателей. Единственным же звуком, доносившимися до наблюдателей на их насесте, было глухое лязганье костей.

Астариону это больше всего напоминало муравейник. Каждый муравей мог выполнять свое конкретное поручение, но вместе они образовывали суетливую реку, закручивающуюся течениями и водоворотами, — целое, бесконечно превосходящее свои части.

— Это, — сказал он, — охуенно много скелетов.

— В прошлый раз их было не так много, — сказал Йоусен, тяжело сглотнув. — А ведь в прошлый раз их было много.

Астарион кивнул. Он в любом случае не планировал лобовую атаку, но уже начинал пересматривать весь план. Бывали дерзкие ограбления, а бывало… чем бы, черт возьми, ни было вот это.

— Досюда я и дошел. — Йоусен попятился назад, к безопасности прохода. — И дальше не пойду.

Астарион кивнул, поднимаясь на ноги.

— Остается только одно, — сказал он, позволяя кинжалу скользнуть ему в руку. Он повернулся к Йоусену и улыбнулся.

Что-то в этой улыбке заставило гнома отступить на шаг, его глаза расширились.

— Стой…

Астарион ударил.

Гном с воплем ужаса упал на спину. Удар Астариона пришелся выше, утяжеленное навершие было зажато в его кулаке. Его костяшки с приятным хрустом ударились о кость. Крик боли адресата, когда он впечатал ее руку в каменную стену, принес еще большее удовлетворение. Выпавший из ее руки нож со звоном упал на землю.

— Дорогая Вайолет, — сказал он, вытаскивая ее из теней. — Я все гадал, когда же ты к нам присоединишься.

***

Астарион влюблялся несколько раз в жизни: в свою первую наставницу, в Баджию, в одного особенно красивого конюха, на год старше его, который научил его кое-каким увлекательным вещам в пустых стойлах за поместьем. Но когда Лазло вручил ему его первую книгу по юриспруденции — «Введение в юридические процедуры, двенадцатое издание», авторства Франквильяма и Кивы — и велел ознакомиться с основами, что-то щелкнуло в мозгу Астариона, и он влюбился так глубоко и всепоглощающе, что шрамы от этой любви останутся с ним на всю жизнь.

Есть люди, чей разум подобен штопору. Астарион к ним не относился. Его разум был подобен отмычке: он всегда пытался вскрыть правило и найти лазейку или точную комбинацию оговорок, которая превратила бы его в нечто, применимое к другим людям. Но здесь, здесь был не просто набор правил, а целая система, посвященная правилам, лазейкам и оговоркам.

Игры, которыми он раньше развлекал себя, где он следовал букве отцовских приказов, втаптывая их дух в пыль, внезапно показались мелкими и ничтожными. Используя закон, можно было связать в узел весь мир.

Его юридическая карьера началась, как это ни странно, с цветочных горшков. Алустриэль Сильверхенд, правительница Сильверимуна, любила сады. Она любила цветы, парки и городские зеленые насаждения. Городское правительство выплачивало немалые деньги по контрактам на содержание этих садов, и некоторые из этих контрактов были очень выгодными.

— И ублюдки с контрактом на парк Миллера — тот, что на восточной стороне, возле водяных колес? — получили то, что они назвали неудачной партией удобрений. — Лазло откинулся на спинку стула, закрыв глаза; на его лице застыло выражение раздраженного веселья. — Это был перемолотый тролль. Тварь заново собралась из одиннадцати отдельных приподнятых клумб и сожрала приезжего сановника. И вырвала с корнем бегонии. Серебряная Леди недовольна.

Астарион уже видел листовки, на которых были изображены жуткие рисунки неистовствующего тролля с цветами, растущими из ушей.

— Привлеките их по пункту о подходящих материалах, — предложил он.

— Они говорят, что им продали это как кровяную муку, которая значится в списке подходящих материалов, и что они пострадавшая сторона.

— Чушь, — сказал Астарион. — Такое количество кровяной муки привело бы к чрезмерному росту листьев и сократило бы цветение. Если они не мошенники, то они некомпетентны.

Лазло открыл глаза и выпрямился.

— Ты серьезно? Откуда ты это знаешь?

Астарион, который никогда не упоминал о родителях или винограднике и не собирался начинать сейчас, сказал:

— Я… э-э… некоторое время увлекался ботаникой… много лет назад. Много, много лет назад.

Лазло, которому было почти двести лет, пробормотал что-то под нос о том, каким же Астарион, должно быть, был не по годам развитым малышом, но открыл папку.

— В их контракте кровяная мука действительно указана как подходящий материал…

Астарион наклонился через плечо кузена.

— Но в этой строке сказано: «Обеспечить уход, соответствующий сезону». Это не соответствовало сезону, независимо от того, был ли это тролль в порошке или нет.

— Обычно мы используем эту строку только для того, чтобы прищучить людей, которые не пропалывают сорняки или оставляют мертвые растения на клумбах, и только после того, как им было вынесено предупреждение.

— Это все равно есть в контракте. Вызовите фермера для дачи показаний, или, еще лучше, друида.

— Они будут утверждать, что мы должны были вынести им письменное предупреждение и дать достаточно времени на устранение проблемы перед расторжением контракта.

Астарион нахмурился, затем подошел к полке, снял другой том и начал листать страницы. Через мгновение он произнес:

— Вы бы сочли тролля сельскохозяйственным вредителем?

— Конкретно этот был сельскохозяйственной угрозой.

— Согласно Закону о сельскохозяйственной безопасности от 1196 года ЛД, в случае фитофтороза или заражения урожай может быть уничтожен по рекомендации сельскохозяйственного чиновника в любое время, если это необходимо для обеспечения безопасности Сильверимуна или его продовольственного снабжения. — Астарион поднял глаза. — Считается ли предотвращение появления троллей обеспечением безопасности Сильверимуна?

— Еще как должно. Нам придется платить им после этого?

— А, посмотрим… Владелец урожая имеет право на компенсацию, равную рыночной стоимости указанного урожая. Запрещается сажать ту же культуру на том же поле, во фруктовом саду, на пастбище, в огороде или другой отведенной сельскохозяйственной зоне в течение как минимум трех лет или до тех пор, пока сельскохозяйственные чиновники не подтвердят безопасность, под страхом выселения и конфискации. — Астарион внезапно ухмыльнулся. — Скажите мне, эти люди пересадили бегонии?

Лазло несколько мгновений смотрел на него, а затем рассмеялся.

— Ты сумасшедший, — сказал он. — Гениальный, но совершенно сумасшедший. Записывай, и завтра я отнесу это судье.

***

Через два дня после успешного завершения инцидента с бегониями Астарион подписал документы об ученичестве у своего кузена, став младшим клерком, а не просто писцом. Он отпраздновал это, купив пару элегантных сапог, напившись до беспамятства и углубив знакомство с подавальщиком в таверне «Петух и колдун».