«Ставим щиты?» — уточняет Аглая, как только оба бойца вцепляются в свои карабины буквально до побелевших пальцев.

«Нет, — отвечаю, — но сохраняем готовность».

«Готовность, что нас сейчас расстреляют к чертовой матери?» — недовольно спрашивает менталистка, но, как и все остальные, ждёт дальше, ничего не предпринимая.

«Не расстреляют, — заверяет её Ариадна. — Я чувствую давление на их сознание. Если на какое-то время сниму наблюдение над Алексеем, то смогу перехватить…»

«Не надо, — говорю девушке, — ждём».

Понимаю, что мы подстрахованы дважды: с одной стороны щиты ребят, с другой — контроль Ариадны. Важна быстрота реакций, а с этим у нас нет проблем. Считаю, что нужно дождаться, когда охотники всё-таки подойдут ближе. Нужно увидеть, как именно на них влияет поле или тот, кто находится на нём.

Как только двое ребят подходят к нашей группе, пальцы на магазинах тут же расслабляются.

— Фух! Ну и ну, — говорит один из охотников, — я думал, мы сорвёмся.

— Что случилось? — спрашивает Виктор.

— Было дикое желание всех вас расстрелять, — как на духу признаётся парень. — Оружие направлялось само, но при этом я прекрасно понимал и осознавал, кто я, и что происходит. Отвратительное чувство.

«Как ты понял, что они нас не убьют?» — спрашивает Ариадна по внутренней сети. — «Мне шло ощущение, что вот-вот сорвутся».

«Ну, во-первых, чтобы нас убить, им пришлось бы пробить защиту, — объясняю, — ребята со своим щитами были наготове. Чтобы пробить нашу защиту у неодаренных не хватит сил. А, во-вторых, мне кажется, что тот, кто находится на поле не хочет никого убивать».

«У меня, кстати, похожее ощущение», — соглашается девушка.

— Что с Алексеем? — прерывает наше обсуждение Виктор. Он внимательно смотрит на Ариадну.

— Всё нормально, я всё ещё прикрываю его, — сообщает девушка. — Остальным советую не отходить от нашей группы дальше, чем на десять метров. Это как раз то, о чём я говорила, — Ариадна кивает на только что вернувшихся охотников. — Сильное ментальное давление. Видимо, просто так выражается. Похоже, те группы попали под него, поэтому так себя ведут.

Виктор кивает, принимая к сведению. Поднимает руку и показывает направление.

— Нам нужно в обход, — говорит глава группы. — Не очень хочется оказаться вместе с ними. — Смотрит в сторону перестрелки.

Обходим происходящее стороной.

Лес вполне себе неплохо освещён. Мы успеваем дойти как раз до сумерек, и тем неожиданнее становится выход к нужной точке. Виктор помогает обойти поляну по дуге и при этом не подставиться под пули. Выходим с безопасной стороны. Бой теперь слышится немного в отдалении. Бойцы остаются в укрытии. На поляну мы не заходим.

Перед нами невероятно зелёная трава, будто специально подстриженная. Абсолютно пустое пространство метров пятидесяти в диаметре. Да и форма поляны похожа на искусственную: идеально круглая и без лишней растительности.

«Вам не кажется это странным?» — спрашивает Аглая по внутренней сети, — тут совсем ничего не растёт'.

«Кроме изумрудно-зелёной травы», — хмыкает Макс.

«Выглядит как-то искусственно», — присоединяется к разговору Олеся.

«В этом и суть, — поясняет Ариадна, — это характерно для некоторых ментальных техник. Идеальная яркая картинка задерживает на себе внимание, и провернуть воздействие становится ещё проще. Короче, не буду вдаваться в детали, но советую смотреть на поле как можно реже и по возможности чаще отводить взгляд».

С одной стороны поляны мы видим огненные хлопки выстрелов. С другой стороны примерно то же самое. От деревьев, которые растут по краям, отлетают щепки. Стрелки постоянно перемещаются. Бой со стороны смотрится очень странно. Никаких криков или воплей за всё это время не слышно. И ведь Ариадна права: бой ведёт городская полиция. Ни проводников, ни менталистов, которые, по идее, должны сопровождать всех этих людей, отсюда не видно. Но наверняка они где-то там присутствуют.

«Ребят, мне кажется или сотрудники полиции бьются друг против друга?» — удивлённо спрашивает Макс.

И не просто бьются, а с мрачным, тихим ожесточением. Словно бойцы не понимают, что именно происходит и выполняют заложенную программу.

Виктор приводит нас на удобное место. Весь бой открывается как на ладони, но при этом мы очень хорошо укрыты. Нас не видно.

Один из бойцов с левой стороны высовывается из зарослей, и в его щит, мгновенно прилетает несколько выстрелов. Щит вздрагивает, вспыхивает и тут же исчезает. Кажется, бойцу только что перегрузили защиту. Амулеты не выдерживают такого напора.

Боец не дергается и не пытается спрятаться, будто это все происходит не с ним. В беззащитного полицейского тут же влетают пули. По крайней мере, его тело характерно дёргается. Ни звука, ни крика не слышно. Ничего не происходит.

Очевидно раненый полицейский спокойно делает шаг назад и продолжает стрелять. У него снова запускается артефактная защита. Видимо, несколько выстрелов её сняли, и нужно было подождать несколько секунд для перезапуска.

Вот это номер. За те несколько секунд без щита боец ловит несколько пуль, но ни одна из них будто не причиняет ему боли. Он будто становится совершенно нечувствителен к ранениям. Видеть подобное крайне неприятно. Будто перед нами вовсе не люди, а куклы.

Остальных отсюда почти не видно. Но ни с той, ни с другой стороны бой не прекращается.

«Ларион, — спокойно обращается ко мне Ариадна по внутренней сети, — давление постепенно нарастает. Сейчас что-то будет».

«Ты как? Справляешься?» — решаю удостовериться.

«Да, пока справляюсь, — прерывисто проговаривает девушка, — это существо не сравнить с тем, которое мы встретили в прошлый раз вместе с имперским магом. Правда, там меня страховала Юлия. Ничего, здесь тоже чувствую себя более или менее уверенно».

«Хорошо. Если что — дай знать», — киваю.

«Проблема в другом, — замечает Ариадна. — У этого существа совсем нет разума, это просто животное. Лучше спросить у Аглаи».

— Аглая, — вслух спрашиваю девушку, — ты что-нибудь чувствуешь?

— Сложно сказать, — отвечает девчонка. — Если это существо, то оно очень проворно уходит от моего внимания. Но оно точно голодное.

То, что голодное — это и так понятно. На несколько секунд стрельба стихает. Словно все бойцы одновременно решают перезарядиться. Кажется, так и есть: слышу прерывистое щёлканье — звуки затворов.

Проходит пара секунд, и правая сторона начинает ожесточенно стрелять. Слева никто не отвечает. И почти сразу становится понятно, почему: кусты с хрустом ломаются, и оттуда во весь рост вышагивают полицейские в форме с активированными щитами и с карабинами наизготовку. Они сразу же начинают стрелять в сторону кустов на противоположной стороне поляны.

Обстрел длится недолго. Справа вышагивает точно такая же тройка, обряженная в полицейскую форму.

— Ребят… — немного теряюсь в происходящем. — Ариадна, ты можешь что-нибудь сделать?

— Ларион, извини, либо мы, либо они, — пожимает плечами девушка. — Давление очень приличное, я не могу перехватить контроль. Это не человеческий разум: могу только защищать. Если я прямо сейчас сброшу защиту с Алексея, он точно попадет под воздействие сразу побежит туда, прямо под выстрелы. В таком случае мы его точно потеряем. Извини, но меня на всех не хватит. — В голосе слышится сожаление.

При решении «мы или они», выбор очевиден.

Кусты трещат, мы оборачиваемся. Недалеко от нас, абсолютно не замечая нашу группу, бредёт Люба. Женщина направляется к центру поляны и тащит за собой автомат. Глаза стеклянные. Автомат постоянно за что-то цепляется, и, если бы он не был намотан на руку, то Люба уже давно могла его потерять. Ремень цепляется за сучья, но женщину это не останавливает. Она, не оборачиваясь, продолжает упорно идти вперед, перешагивая через толстые ветки. Со стороны это выглядит совершенно дико: ни одного грамма мысли в глазах.

— Ариадна? — обращаюсь к менталистке.