– Вот здесь мы будем брать бруснику, – сообщил Иван.

Он развязал одной рукой рюкзак, достал ведро, встал на колени и начал собирать ягоды. Они, ударяясь о дно ведра, издавали барабанный бой. Тоня последовала его примеру. Она захватывала между пальцами несколько кистей брусники и срывала ягоды. В ладони оказывалась горсть ягод.

Тоня часто отвлекалась от сбора ягод и осматривала выруб.

– Кого высматриваешь? – спросил Иван.

– Медведь здесь не появится? – вопросом ответила она.

– Не беспокойтесь, здесь ему делать нечего.

– А ягоды?

– Их достаточно в тайге, вдали от людей. Запомни, что в урожайный год медведь человека не тронет, если тот не спровоцирует его.

Не прошло и часа, как вёдра до краёв наполнились брусникой. Тоня первый раз в жизни собирала бруснику и с изумлением смотрела на переполненное ведро ягод, среди которых виднелись листочки брусничника.

– Ягоду надо провеять, – услышала голос Ивана.

Он достал из рюкзака кусок лёгкой ткани и расстелил его на ровной площадке. Затем из своего ведра отсыпал часть ягод на разостланную ветровку и предложил Тоне:

– Веять ягоды придётся вам, я не могу одной рукой.

– Что надо делать?

– Берите ведро, вставайте около тряпки, поднимите ведро над головой и потихоньку высыпайте бруснику. Ветерок унесёт весь мусор.

Иван любовался стройной гибкой фигурой в спортивном костюме, когда Тоня изящно поднимала ведро над головой. Про себя отметил: «Трудолюбивая девушка». Когда брусника была провеяна, произнёс:

– Наберём ещё по ведру ягод и будем обедать.

– Я думала, что мы вернёмся к обеду, и не взяла с собой еду.

– Не беспокойтесь, у меня еды хватит на троих.

– Почему на троих?

– Я придерживаюсь поговорки: «Идёшь в тайгу на день, бери еды на три».

Иван расстелил на траве ткань, на которой провеивали ягоды, и объявил:

– Это будет наша скатерть-самобранка.

Затем вынул из рюкзака хлеб, сало, помидоры и пирожки с морковью. Рядом поставил термос и две эмалированные кружки. Бросил на траву ветровку и пригласил Тоню:

– Обед подан, прошу к столу.

Он достал из ножен, висящих на поясном ремне, охотничий нож и стал резать сало.

– Зачем вам такой большой нож? – удивилась Тоня.

– Для защиты, – пошутил Иван.

– От кого?

– Мало ли от кого потребуется.

Тоня подумала, что это не шутка, а скорее намёк, и внимательно посмотрела на Ивана. Он уже сосредоточенно резал круглую краюху хлеба. В магазине такой хлеб не продавали. У неё не укладывалось в голове, как может в этом человеке совмещаться незаурядная сила и мягкий, спокойный характер. Она изрядно проголодалась и с удовольствием ела хлеб с салом, закусывая помидором.

– Хлеб очень вкусный, где его покупали? – спросила Тоня.

– Матушка испекла.

Иван налил чай, поднял свою кружку и произнёс:

– С полем вас.

– Что это такое?

– Когда охотник впервые добывает дичь, его поздравляют с полем. Ты впервые пришла в тайгу и набрала ягоды.

– Согласна, – поддержала его Тоня.

Подняла кружку и легонько дотронулась до кружки Ивана.

Она не заметила, что Иван перешёл в разговоре на «ты». Когда стали есть пирожки, запивая чаем, заваренным неизвестными Тоне травами, она их похвалила.

– Их стряпала матушка, – пояснил Иван, – я ей сказал, что иду за ягодами не один.

«Видимо, он рассказывал обо мне матери, а называет её странно, у нас так называть матерей не принято», – думала Тоня.

Она разомлела от сытной еды, от воздуха, насыщенного ароматами леса, трав и ягод. Ей захотелось вытянуться на траве и расслабиться, но пришлось подняться и приняться за сбор брусники. Они набрали ещё по ведру ягод.

– Шабаш, – произнёс Иван, – больше ягод нам не донести.

Тоня поднялась с колен, выпрямила спину и залюбовалась окружающей природой. Осень радовала пышной яркостью красок. Выруб, окружённый хвойным лесом, вершины которого смотрелись частоколом на фоне голубого неба, завораживал её.

– Помоги надеть рюкзак, – услышала голос Ивана.

Он стоял с рюкзаком на правом плече, левая рука висела в косынке. Тоня аккуратно сняла косынку, осторожно продела руку в лямку рюкзака и вернула косынку на место.

Иван зашагал к кромке леса.

Тоня подхватила своё ведро. Оно оказалось неполным.

– Почему моё ведро неполное? – возмутилась она.

– Дома наполним, – услышала ответ.

Она последовала за ним и была удивлена, когда подошли к лесу точно у тропы. «Видимо, он запомнил дерево, у которого начинается тропа», – подумала она.

Около крыльца Тониной квартиры Иван попросил её помочь снять рюкзак. Затем спросил:

– У тебя таз есть?

– Есть.

– Принеси.

Когда она вернулась с тазом, её ведро стояло наполненное ягодами. Иван отсыпал из рюкзака добрую половину брусники в таз.

– Мне не надо столько ягод, – запротестовала Тоня.

– Угостишь кого-нибудь или отправишь домой.

– Как их заготавливать впрок?

– Ягоды надо залить водой в любой таре. Будут храниться до следующего урожая.

– Может, зайдёшь ко мне ненадолго?

– Спасибо. Как-нибудь в другой раз. Помоги лучше ещё раз надеть рюкзак.

На следующее утро Тоня проснулась с ощущением усталости. Ей не хотелось подниматься из постели. Между тем рассвет разгорался всё ярче и ярче. В комнате стало светло. За окном, приветствуя утреннюю зарю, защебетали птички. Усилием воли она поднялась с кровати, сделала зарядку и умылась холодной водой. Сердце оживило движение крови в сосудах. Возвратились бодрость и силы.

Тоне всё больше и больше нравился Иван с его мускулистым крепким телом и пронзительно-голубыми глазами. Она чувствовала, что ему тоже небезразлична, но её смущало его отношение к ней как к младшей сестре. Она до мелочей анализировала поход за брусникой. Другой парень обязательно взял бы с собой спиртное, говорил бы комплименты и приставал к ней, а этот не проронил ни одного лишнего слова.

Она не знала, что Иван воспитан в староверческой семье. Он не пьёт водку и не курит табак. Жену староверы выбирают на всю жизнь. У них не принято жить гражданским браком и разводиться.

Пришло время снимать у Ивана повязку. Тоня размотала туго забинтованный бинт, пощупала руку и спросила:

– Больно?

– Нет.

– Попробуй осторожно поднять стул.

Он присел, взял стул за ножку и поднял над головой.

– Хватит, опусти! – забеспокоилась Тоня.

Иван планировал сделать Тоне предложение выйти за него замуж. В это время в помещение вошла женщина со словами:

– Антонина Ивановна, послушай меня, что-то хрипит в груди.

Ивану пришлось проститься и удалиться.

Тоня чувствовала недоговорённость в их расставании и надеялась, что он вскоре к ней зайдёт. Она постоянно вспоминала его и думала: «Неужели я ему безразлична?» Эти мысли бередили девичье самолюбие.

Поход Ивана с докторшей за ягодами не остался незамеченным в посёлке. Поползли разные слухи. На приём к Тоне пришла девица с накрашенными губами и ресницами. В посёлке женщины не красились, и Тоня подумала, что это, наверное, приезжая, и предложила:

– Проходите, присаживайтесь. На что жалуетесь?

– На сердечную боль.

– Одну минутку, я запишу вас в журнал.

– Обязательно запишите.

Тоне не понравилось нагловатое поведение посетительницы.

– Фамилия, имя, отчество, – спросила она.

– Бурова Екатерина Васильевна.

– Разденьтесь по пояс, я вас послушаю.

– Не надо меня слушать.

– В чём тогда дело?

– Я люблю Ивана Савельева.

– Разбирайтесь с ним, я помочь не могу.

– А кто может?

– В вашем случае, я думаю, врач-психолог.

Можно было бы выпроводить непрошеную посетительницу, но Тоня поднялась со стула и как можно спокойней произнесла:

– Поверьте мне: в таких делах посторонние люди не помогут.

Ранним утром через три дня при первых лучах солнца Иван зашёл к Тоне. Увидев его, она была удивлена. На нём вместо зелёной камуфляжной одежды была белая косоворотка, подпоясанная узким ремешком. Её сердце трепетно забилось, предчувствуя что-то необычное.