– Хорошее дело. Чем могу помочь?

– Надо оповестить жителей.

– Лена! – крикнул он.

В кабинет вошла смуглая девушка с чёрными глазами и остановилась у дверей с вопросительным взглядом.

– Напечатай объявление: «В фельдшерско-акушерском пункте проводится медицинский осмотр всех жителей» и приколи его на входной двери и у магазина.

Тоня надела белый, хорошо отглаженный халат, повязала голову белой косынкой, накинула на шею стетофонендоскоп и отправилась на первый приём. С утра посетителей не было. Люди были заняты на работе и домашними делами. Позже стали заходить пожилые женщины. За долгие годы жизни у них накопились разные заболевания. Тоня внимательно выслушивала их жалобы, измеряла давление, просила раздеться по пояс и выслушивала шумы в лёгких, бронхах и сердце. Затем давала советы, некоторым предлагала поехать на обследование в областную поликлинику Кемерово. По посёлку поползли слухи о хорошем, внимательном докторе. Её стали называть по имени и отчеству, а между собой – «наша докторша». К ней стали заходить девчата, чтобы познакомиться с новым жителем посёлка. Она проводила осмотр и быстро находила с ними темы для разговора. Взрослые мужчины, не испытывающие недугов, на медосмотр не заходили. Они считали эту процедуру тратой времени. А вот молодые парни приходили с удовольствием. Им хотелось познакомиться с симпатичной девушкой. Некоторые приглашали в клуб или на рыбалку. Пыл таких посетителей Тоня быстро охлаждала: «Вам мало знакомых девушек в посёлке, с незнакомой захотелось погулять?»

Впервые к ней пришёл посетитель с травмой руки. Иван Савельев вынимал из трактора двигатель. Он сорвался с тали и повредил левую руку.

Тоня осмотрела руку. Она чувствовала, что прикосновение к руке доставляет пациенту боль, но он терпеливо переносил её.

– Перелома кости нет, – вынесла вердикт, – видимо, трещина. Надо сделать рентген.

– На рентген не поеду, не первый раз, заживёт, – твёрдо заявил Иван.

– Руке нужен покой.

Тоня обработала рану, перевязала и сделала косыночную повязку.

– Завтра придёте ко мне на перевязку.

– Хорошо.

Тоне понравился молчаливый мужчина. Ему было лет двадцать пять. По внешнему виду и поведению чувствовалась в нём уверенность и достоинство. «Он старше меня года на три», – подумала она.

Когда остались вдвоём с Евдокией Ивановной, Тоня спросила её:

– Вы хорошо знаете семью Савельевых?

– Да кто же их не знает. Они, почитай, первыми поселились в этих краях.

– Когда?

– Их предки были раскольниками. Бежали из России в Сибирь.

– Сейчас-то семья большая?

– Остались только мать с сыном.

– Где же отец?

– Его медведь в тайге задрал.

– Как задрал?

– Подробности не знаю. Спроси у Ивана, он расскажет.

– Что за люди Савельевы?

– Мать живёт сама по себе. Ни с кем не дружит. Молчаливая. Вреда никому не делает. По мне, лучше быть молчаливой, чем бегать по посёлку и сплетничать.

На следующий день Тоня спросила Ивана:

– Сильно болит?

– Терпимо.

– Опухоль не спадает, завтра приходите на перевязку.

– Сколько дней придётся ходить?

– Пока не заживёт.

На очередной перевязке Иван почувствовал нежное прикосновение рук Антонины Ивановны к его руке, которое раньше не испытывал. Видимо, боль в руке отвлекала его внимание. Он перевёл взгляд на её сосредоточенное приятное лицо и стал любоваться им: глазами цвета весеннего неба, толстой светлой косой, спускающейся на грудь. Тоня почувствовала этот пристальный бесцеремонный взгляд. Можно было смутиться или хотя бы для приличия выразить своё недовольство, но она перекинула косу через плечо и продолжала заниматься перевязкой руки.

Через несколько дней Тоня поинтересовалась:

– Почему вы грустный?

– Время сбора брусники, а я не могу в тайгу пойти.

– Ходить вы можете.

– Как одной рукой ягоду брать?

– Возьмите меня с собой. Я себе брусники наберу и вам помогу.

На лице Ивана появилась улыбка. Он бы не решился сам пригласить её куда-нибудь.

– Готовьтесь. В воскресенье рано утром зайду за вами.

Они шли рядом по широкой, давно не езженной дороге. Высокий хвойный лес встретил торжественной тишиной. На востоке разгоралась заря, заливая заревом небосвод над вершинами деревьев. В стороне послышался мелодичный посвист: «Ти-и-инь»… Тоня остановилась и прислушалась. Посвист повторился.

– Это свистит самочка рябчика, – объяснил Иван.

– Как ты догадался, что свистит самочка?

– Она опекает молодое потомство и этим свистом удерживает их около себя.

– Иван, скажите, это правда, что вашего отца задрал медведь?

– Правда.

– Расскажите, как это было, – попросила Тоня.

Ивану не хотелось тревожить память о трагедии в его семье, но Тоне не мог отказать.

– Давно это было, – начал он рассказ, – мой отец в госпромхозе числился охотником-промысловиком. Занимался заготовкой пушнины, сбором ягод, грибов и кедровых орехов. Ему в тайге был отведён промысловый участок, который остался после отца. Там стояло несколько охотничьих избушек. Главная избушка стояла на высоком берегу реки, по которой на лодке завозил продукты и сплавлял в посёлок дары природы. Дальше по реке располагались промысловые участки других охотников.

В тот год тайга подарила людям необыкновенный урожай кедровых шишек. Отец загрузил мешками с шишками моторную лодку и погнал в посёлок. Он планировал помыться в бане и через несколько дней вернуться в угодья.

Мимо его участка по реке проплывал заготовитель орехов. Пристал к берегу и пошёл навестить отца. В избушке никого не было. Он вернулся к лодке и продолжил свой путь. У воды увидел медвежонка. Медведицы поблизости не было. Не раздумывая, достал карабин и выстрелил. Погрузил малолетку в лодку и уплыл. Настоящий промысловик никогда бы не стал стрелять зверя в чужих угодьях, а это был хапуга.

Медведица слышала хруст веток под ногами человека, подходящего к избушке, и шум мотора. Она стала искать детёныша. Когда обнаружила на берегу его кровь, сделала вывод, что он погиб от человека, посетившего избушку. Медведь – умный, хитрый и мстительный зверь.

Отец вернулся в угодья, привязал лодку к стволу дерева, взял в руки охапку пустых мешков и направился к избушке. Сзади из засады на него набросилась медведица и ударом лапы по голове лишила жизни. Через несколько дней его тело на лодке, взятой на буксир, привёз промысловик с соседнего участка.

Тоня была потрясена печальным рассказом и не задавала больше вопросов. Она почувствовала жалость и сострадание к Ивану. Воспоминания всколыхнули в груди Ивана боль потери отца. Они продолжали путь молча.

Дорога вывела их на большой выруб. Всюду торчали пни, между которыми зеленели полянки брусничника.

– Это первый выруб. Здесь лес рубили первые жители посёлка. Постепенно деляны для рубки леса отходили всё дальше и дальше от посёлка. Мы пойдём в другое место, – сообщил Иван.

На следующем вырубе стали попадаться участки брусничника, усыпанные красными ягодами. Иван свернул с дороги и пошёл через него к лесу. Тоня шла за ним и удивлялась: «Почему Иван не останавливается собирать ягоду, которая краснеет вокруг пней?» Неожиданно перед ними раздалось хлопанье крыльев, и большая тёмно-сизая птица поднялась в воздух и полетела от них.

Тоня испугалась и вскрикнула:

– Ой!

– Не бойтесь, это глухарь.

– Что он здесь делал?

– Кормился брусникой, – улыбаясь ответил Иван.

– Он напугал меня.

– Это хорошая примета.

– Пугать людей – хорошая примета?

– Нет. Где кормится глухарь – там хороший урожай ягод.

Когда они пересекли выруб, Иван на кромке леса нашёл еле заметную тропинку и направился по ней. Она виляла между соснами и елями. Тоне идти было непривычно: ноги проваливались в мягкий моховой покров. Через несколько сотен метров перед ними открылась большая поляна, заросшая брусничником. Она была расписана ягодами, как персидский ковёр. На кустах брусничника висели длинные кисти крупной тёмной ягоды.