Annotation

— Ты заплатил мулле и подделал никах, чтобы затащить горничную в постель, пока твоя породистая невеста доучивается в городе?! — срываю с пальца золотое кольцо и со звоном швыряю ему под ноги.

Рамзес даже бровью не ведет. Лишь медленно наступает, вжимая меня спиной в холодную стену люкса.

— Не смей бросаться моим подарком, Мила.

Его тяжелая ладонь ложится на мою шею, лишая малейшего шанса на побег.

— Ты знала, кто я такой, девочка. Горные кланы не женятся на прислуге. Ты хотела всё по закону? Я дал тебе это. Но из этой спальни ты выйдешь только тогда, когда я сам решу, что с тебя хватит. И ни секундой раньше.

Полгода осады, роскошный никах в закрытой мечети и клятвы вечной верности — всё оказалось забавой со сроком годности, ровно до приезда его настоящей невесты.

Я для него всего лишь временное развлечение.

Но Рамзес еще не знает: прислуга тоже умеет ненавидеть. И когда придет день его роскошной свадьбы, платить по счетам придется ему!

Рокси Нокс

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Конец ознакомительного фрагмента.

Рокси Нокс

Неподходящая. Жена на одну ночь

Глава 1

Моя кожа пахнет его кожей.

Лежу, затаив дыхание, уткнувшись носом в чересчур мягкую подушку, и разглядываю тонкую полоску золота на своём безымянном пальце. Кольцо ловит утренний луч солнца, пробивающийся сквозь жалюзи президентского люкса, и вспыхивает слепящей искрой.

Моё обручальное кольцо. Настоящее.

Всё тело ноет сладкой и непривычной тяжестью. Рамзес ждал этой ночи полгода. Полгода безумной, изматывающей осады, в которую я не верила ни единой секунды. Горничная и наследник горного клана, мужчина, перед которым стелются все – от управляющего отелем до местных чиновников. Разве такое возможно?

Я смеялась над его цветами. Пряталась в бельевых каптёрках, когда слышала его размеренные шаги по коридору. Думала, ему нужна очередная забава на ночь, пока он однажды не прижал меня к стене в пожарном выходе и не прорычал, глядя в упор своими невыносимо темными глазами:

– Никакой грязи, Мила. Никаких гостиничных коек втайне от всех. Я сделаю всё по закону. Никах, имам, свидетели… Ты будешь моей перед Всевышним, или я до тебя даже пальцем не дотронусь.

И сдержал слово. Вчера старый мулла в маленькой закрытой мечети читал над нами суры. Рамзес держал мою дрожащую руку в своей горячей ладони, а ночью… ночью он брал меня так нежно и ласково, что я даже не ожидала.

Место рядом со мной на огромной кровати уже остыло. На прикроватной тумбе стоит стакан воды с лимоном и шелковый галстук, небрежно брошенный им перед уходом.

Улыбаюсь, кусая губы. Глупая, наивная девчонка. Я теперь его жена!

Накинув халат на голое тело и затянув пояс, босиком ступаю на толстый ворс ковра. Из панорамной гостиной доносятся приглушенные мужские голоса.

Рамзес уже на ногах – наверное, решает дела с управляющим или компаньонами. Надо умыться, собрать волосы, показаться ему… Привычный рефлекс прислуги шепчет: «Нужно заправить постель и застирать кровавое пятно», но тут же одергиваю себя. Больше никакой уборки. Он сам запретил мне даже думать об этом!

Бесшумно подхожу к двустворчатой двери в гостиную, собираясь окликнуть его, но хриплый и циничный смех заставляет меня замереть на пороге.

– …да брось ты, Рамз! Полгода целибата ради горничной? Я думал, ты её на второй день сломаешь, а ты целый спектакль разыграл. Кольцо, мулла… Ты больной, клянусь!

Это Аслан, его двоюродный брат. Знаю этот голос – он всегда смотрел на персонал как на пыль под ногами. И я терпеть не могла, когда приезжал в отель и жил здесь неделями.

Замираю, касаясь ладонью стены. Сердце почему-то испуганно бьется о ребра.

– Это того стоило, – звучит в ответ низкий голос Рамзеса. Спокойный. Без единой ноты того трепета, с которым он шептал мое имя всего четыре часа назад, зарываясь лицом в мои волосы. – Она уперлась. Заладила про грех и честь. Пришлось уважить правила девочки.

– Ну и как трофей? – усмехается третий голос, кажется, Шамиль. – Оправдала святость?

Звон фарфора. Рамзес неспешно делает глоток кофе и отвечает:

– Оправдала.

– Ладно, развлекся и хватит, – лениво бросает Аслан, и я слышу щелчок зажигалки. – Главное, чтобы слухи до города не дошли. Фаргиевы шутить не любят. Если отец Макки узнает, что ты перед свадьбой шашни крутишь…

В комнате повисает тишина. Мои пальцы, держащие край шелкового халата, немеют. Какая Макка? Какая свадьба?..

– Не узнает, – холодно и ровно отсекает Рамзес. – Свидетели – свои люди. Мулле заплатили втрое больше, он составил всё с оговоркой срока. Три месяца. Ровно столько, сколько Макке осталось доучиться и получить диплом хирурга. К её возвращению бумага превратится в пыль, а девочка получит щедрые отступные и уедет отсюда. Никаких претензий по шариату, всё чисто.

– Грамотно, – хмыкает Шамиль. – И девочке грех на душу не взял, и сам перезимовал сладко. А Макка знает?

– Конечно, нет, – голос Рамзеса звучит жестко, как удар кнута. – Она же дочь нашего союзника, чистая кровь, будущий врач. Их даже сравнивать нельзя. Мила – просто… слабость. Закрытый гештальт. Я хотел её – я её получил. Вопрос закрыт.

Слова Рамзеса не просто ранят меня, они выжигают изнутри всё живое. Воздух в легких мгновенно превращается в толченое стекло. Какого черта происходит? Куда я вляпалась?

Стою за дверью, прижав ладонь ко рту, чтобы не закричать. Пол подо мной кренится.

«Срок… Три месяца… Мулла был предупрежден… Временная… Отступные…»

Перед глазами вспыхивает вчерашний вечер: мерцание свечей в мечети, тихий голос священнослужителя, обещания вечности перед небесами. И его руки. Его сильные и горячие руки, которые касались меня так бережно, словно святыни.

Рамзес не любил меня. Он просто выжидал, а потом снял меня в аренду на три месяца, красиво упаковав грязь в священный обряд, пока его правильная невеста сдаёт сессию в столице и ничего не знает.

Золотое кольцо на пальце вдруг становится невыносимо тесным.

В гостиной снова раздается смех. Скрипит кожаное кресло – Рамзес поднимается.

– Хватит чесать языками, поехали на стройку второго корпуса. Мне еще нужно вернуться до полудня. Обещал свозить женуна смотровую площадку…

Слово «жену» он произносит с едва уловимой насмешкой.

Шаги приближаются к выходу. Медленно, почти не чувствуя собственных ног, пячусь назад, в полумрак спальни, где простыни еще хранят тепло нашего первого и единственного «брачного» утра…

Глава 2

Они ушли.

Стою посреди огромной спальни, кутаясь в белый шелк, и смотрю на окружающую роскошь совершенно другими глазами.

Слезы застилают зрение, жгут веки, но я не позволяю им сорваться. Горло сдавило спазмом.

Господи, какая же я дура. Какая слепая и наивная дура!

Медленно обвожу взглядом золоченую лепнину, панорамные окна в пол с видом на ущелье, дизайнерскую мебель из массива дерева. Номер для новобрачных. Президентский люкс на седьмом этаже его отеля.

Вчера, когда после мечети он привез меня сюда, я смущенно спросила: «А как же твой дом? Твоя семья?»И Рамзес, нежно целуя мои костяшки пальцев, наплел мне красивую сказку.

Сказал, что хочет побыть со мной наедине, без чужих глаз и вечной домашней суеты. Что хочет устроить нам медовый месяц, раз уж дела не позволяют ему вырваться куда-то в дальнюю поездку.

А правда ведь оказалась куда проще и омерзительнее!

Он не привел меня в свой дом, потому что не мог! Потому что прислуге не место в особняке его клана. Потому что горничная с третьего этажа – это грязь, которую нельзя показывать на глаза матери и отцу. Мое место здесь, в гостинице. Где меня можно спрятать, закрыть на ключ, попользоваться, пока свежая, а потом выставить за дверь по истечении девяноста дней!