Какая-то смутная надежда, что Краен сможет справиться с ситуацией, у Шериана еще была, но теперь и она рассеялась, как дым. Лишь одна спасительная мысль еще держала его здесь – вера, что все идет согласно тайным планам императора.

– Как же иначе? – вздернул брови стихийный. – Хотя это не совсем верно. Главный по-прежнему ваш правитель, просто он следует большинству мудрых советов Верховного, а народ… он так капризен. Сегодня у него в любимчиках Краен, завтра – Свион. Что вы разволновались? Ничего страшного не произошло. Возможно, пройдет пара-тройка лет и иноземцы снова будут в чести, а вы получите право на возвращение к своему обожаемому императору. Верховный чтит Договор и сделает все, чтобы добиться общих с Краеном целей. Император не безвольная игрушка, как вы решили было думать. Поверьте, ничего не делается без его согласия, уважаемый.

Шериан поднялся рывком. Хрустальный графин с редким вином покатился по поверхности стола. Упал на пол, взорвавшись вспышкой тонких осколков, и красные брызги сверкнули в воздухе словно россыпь мелких рубинов. Маг тоже поднялся, сжимая левой рукой короткий жезл. В зале сразу стало очень тихо, смолкли голоса, песни, веселый смех. Недоуменные взгляды со всех сторон обратились к ним двоим, замершим друг напротив друга так, словно они изготовились к схватке.

– Вы, иноземцы, все бешеные, – с отвращением произнес стихийный, смерив Шериана презрительным взглядом. – Ну, чего взъелся?! Что я, неправду говорю?! Люди вечно мнят себя великими стратегами, а сами не могут просчитать и двух ходов. Все, что у них есть – это великие замыслы, огромное желание что-либо сделать. Но как только доходит до сути, сразу же появляется столько проблем, что они пытаются свалить все на других, а себе присвоить только славу.

– Краен хороший император, – резко бросил Шериан, – просто вы не даете никому спокойно жить, вечно лезете не в свое дело.

– О да, конечно, – саркастически отозвался маг, – вини во всем нас. Мы плохие, видите ли. А ты посмотри на себя, страж, ты мог бы остаться там и помешать нам. Мог. Но не захотел. Тебе плевать на людей. Ах, жизнь императора! Хочешь, я скажу тебе, что было бы, останься ты вопреки его воле? У тебя достаточно Силы и разума, чтобы сплотить вокруг себя маленькую армию из иноземцев. Они пошли бы за тобой, даже неся знамена призрачной цели. Тебе всего-то и стоило назвать имена новых врагов – стихийных магов, чтобы приобрести всеобщую поддержку. А там недалеко и до безвременной кончины Краена. Потом – ореол нескончаемой славы избавителя, достаточный, чтобы захватить всю власть. Так всегда бывает. И ты тут же позабыл бы про покойного императора, угрызения совести и прочие мелочи прежней жизни, пролил бы море крови, а все улицы завалил трупами. Ты такой же, как мы, просто в некоторых ситуациях чуть более прямой.

– С каких это пор стихийных учат предсказательству? – холодно осведомился Шериан.

– Этому не надо учить, – высокомерно ответил маг, – и так все ясно. Ну чего смотришь волком?! Хочешь убить? Давай!

Шериан резко развернулся на каблуках.

– Я с падалью не связываюсь, – бросил он через плечо.

– Ах, какие мы обидчивые, – издевательски крикнул ему в спину стихийный. – Что, правда глаза колет?!

– Слышь, ты, – из-за соседнего стола поднялся пожилой воин, выразительно похлопал себя по внушительной секире, даже в полумраке зала сверкающей отточенным лезвием, – ну-ка заткнись и пошел вон отсюда. Быстро. У меня, знаешь, сначала рука замахивается, а потом голова соображает.

Маг перевел на него непонимающий взгляд и воин прорычал так, что посуда задребезжала на столе:

– Башку снесу вмиг, ЯСНО?!

Стихийный побагровел от ярости и сцапав жезл дрожащей рукой, направил его на воина.

– Да я…я вас всех, – заикаясь, начал он, трясясь от злости.

– Чего?! – прищурился дружинник. – Ты чего это тут деревяшкой размахался? Смотри, сам себе в лоб не угоди. Ваше колдовство здесь не действует, что не знал?! – Он играючи взмахнул поблескивающей секирой, одним махом снеся половину жезла в руках стихийного.

Тот как стоял, так и застыл, будто обратившись в безмолвную статую. На бледном лице очень медленно расцветала растерянность, округлившиеся глаза с невообразимым ужасом смотрели на остатки его Силы, долгие годы немыслимых стараний. Все уроки старших наставников, денно и нощно вбивавших в его голову одну нехитрую истину, выветрились без остатка. Не в жезле могущество мага, но как осознать это на чужой земле, в одиночку, среди тех, кто даже не принимает его всерьез.

Маг опустился на колени, с тихим стоном дотрагиваясь до обломков. Дружинник тоже посмотрел вниз, склонил голову к плечу, будто решая что-то про себя, а потом шагнул к нему, растирая подошвой остатки жезла в древесную пыль.

– Слышь, – обратился он к поверженному магу. – Шел бы ты себе… покуда сам живой.

В зал запоздало ворвался отряд городской стражи, замер на пороге, с разбегу наткнувшись на мага-неудачника.

– Эй, ты, – выступил вперед один из них. – Князь велел познакомить тебя с нашими достопримечательностями. В частности, тюрьмой. Так что подымайся и иди за мной.

– Да оставь ты его, – положил ему руку на плечо дружинник. – Не видишь, у человека горе – по деревяшке своей гляди как убивается. Не помер бы от огорчения. Сейчас еще малость порыдает и выметется вон. А нет, так поможем.

Страж неохотно кивнул, бросил презрительный взгляд на мага и пошел к выходу, громко топая подкованными сапогами в полной тишине постоялого двора.

Встретились они в темной корчме, доверху забитой народом, и вот уже долгое время просто мирно сидели у стены, разглядывая местный сброд. Неброские серые плащи скрывали легкие кольчуги, ничем не выделяя их из толпы. Шериан в своей черной одежде вообще сливался с темнотой. Его выдавал лишь бледный овал лица. Руки в тонких кожаных перчатках лежали на столе по обе стороны от кубка с местным питьем, способным свалить с ног любого, кроме, пожалуй, лишь его собратьев по оружию. Перекидываясь колкими шуточками, дружинники изредка посматривали на входную дверь, широко распахивающуюся после каждого очередного пинка. Они ждали.

– Мы пока мелочь решили оставить в покое, – вполголоса пояснил Делир. – Пускай порезвятся. Завелась на ночных улицах рыбка покрупнее, да не одна, а целая стая. Вчера всю семью лавочника вырезали, позавчера подвыпившую ватагу. Действуют тонко, быстро. Раз – и труп на дороге. Видел их тут один, – он скривил губы, – наплел со страху одну невидаль. Глаза, говорит, у всех синие, как море, а клинки черные.

– И еще, что неуязвимые они, словно тени, – любезно подсказал Нель.

Шериан вздрогнул. Жажда страха, животного ужаса зловеще клацнула зубами внутри. Сила доверчиво подползла к пальцам, приласкалась, свернувшись теплым клубочком.

"Неужели снова, – он устало прикрыл глаза, – неужели это так необходимо, каждый раз преграждать мне путь".

Это не парочка наемных убийц, на которых обычно выходят поохотиться ночью, а нечто настолько серьезное, что при столкновении неминуемо придется прибегнуть к магии. Только вот одна незадача – как только он это сделает, князь вышибет его из города. Скорее всего без права возврата. Жаль, учитывая, насколько его начала было устраивать жизнь.

– Не люди они, звери, – убежденно произнес Арий. – Я у лавочника в доме был. Кровищи на полу да стенах столько, словно людей выжали до последней капли. Уж я до чего привычный человек, и то замутило чуть ли не с порога. Никогда подобного не видел, хотя всякое в жизни бывало. А тут до костей пробрало. – Он поближе придвинул меч и наклонился вперед. – Так что, друзья мои дорогие, нахрапом ничего у нас не получится.

– Узнать бы, где скрываются, – поморщившись, хмуро пробурчал Гром.

– Пробовали, – ответил Нель. – Я тут кое с кем из местных перемолвился – не знают они. Не видели.

– Может, врут? – поигрывая кинжалом, спокойно спросил Арий. – Дружков прикрывают.