С добычей и выжившими я вернулся на базу ближе к вечеру. По дороге, признаться, притормозил у тоннеля, «Зовом альфы» собрал бригаду бездушных и отправил их разбирать завал, который мы когда-то сами и устроили. Зомбячья энергия, так сказать, в мирное русло.

На пляже я устроил шоу с трофеями. «Граммофон» пошел по рукам, потом я достал «Каспера» – и выяснилось, что браслеты подстраиваются под каждого по-своему. У меня – пять минут, потом жрет 2 % за удар. У Эдрика, скажем, две минуты, потом аж 10 %. А у Макса? У Макса – десять минут чистой работы, вообще никаких побочек. Просто надел, просто пользуйся. Призрачные клинки у него стали прозрачно-лиловыми, и Макс, обрадовавшись, как ребенок на день рождения, побежал крошить пальмы.

Кстати, вертолет Мигель с Дитрихом почти починили. Он способен взять четырех человек максимум, топлива впритык на туда-обратно.

А распределить десять очков талантов мне помогли Лиза, Тетыща и Макс. Лиза ратовала за урон по инопланетянам, Тетыща за скорость, и оба были правы. «Сокрытие», конечно, тоже важно, но на острове бездушных почти не осталось.

Так что Макс предложил схему «четыре-четыре-два»: четыре во «Внепланетарного чистильщика», четыре в «Ветер» и два в «Сокрытие души».

Результат, надо признать, пробил потолок ожиданий. «Внепланетарный чистильщик» шестого ранга – 150 % урона, игнорирование 15 % защиты, пассивное сопротивление инопланетной энергии. «Ветер» одиннадцатого ранга – 380 % скорости, полная синхронизация восприятия и реакции, расход «активности» минус 40 % и, вишенка на торте, «Рывок» – мгновенный прыжок на двадцать метров с откатом в тридцать секунд. Я попробовал – мир мигнул, а я оказался в другом месте, без ощущения движения: просто раз – и там. «Сокрытие души» седьмого ранга: радиус контроля – два километра, имитация инопланетных эманаций и, что важнее всего, невидимость для приборов наблюдения.

Первым делом я потянулся к Донки-Конгу. Связь восстановилась мгновенно – титан стоял и тупо ждал, «подвисший» после смерти скейра, который перехватил над ним контроль. Я отправил его к тоннелю – пусть разгребает завалы. Донки дошел, присоединился к бригаде бездушных и, представьте, вычистил тоннель до блеска – весь, включая машины, которые спрессовал в металлические шары. Когда вечером мы приехали с инспекцией на джипе, я обалдел: асфальт без камешка, без крошки. Прораб Донки-Конг, как сказал Сергеич, сдал мне объект.

На обратном пути Лиза сообщила, что периметр-детектор засек аномалию – одиночную крупную нечеловеческую сигнатуру, появившуюся на четыре секунды в пятистах метрах к северо-востоку от нашей базы и тут же исчезнувшую. Конфигурация, по словам Лизы, нестандартная. Скорее всего, Костегрыз приплыл, тварь, и теперь шарится вокруг базы. Тетыща организовал двойную ночную смену и поставил «Страж» на автомат.

Я предоставил Максу изучить оба инопланетных артефакта: навигационный модуль скейра и черную коробочку Хорхе Уя. Символы на них, что характерно, оказались совершенно разными: на модуле – угловатые, как руны, скейровская письменность, а на коробочке – плавные, округлые, с петлями, напоминающие арабскую вязь. Другая раса, другой язык.

Перед сном я заглянул к Копченовым. Мальчишки не спали всю ночь, рисуя одно и то же: россыпь черных точек, падающих по диагонали, как звезды. И среди них на каждом рисунке – одна серая, легкая, будто нарисованная шепотом. Рома сказал: «Эта звездочка хорошая. Она плачет. Остальные – злые».

Я убрал рисунок в карман, и что-то засвербело в голове – информационный отпечаток из кристалла рептилоидов, наверное. Символы на коробочке Хорхе вызывали чувство узнавания, как будто я их уже видел.

А ночью Макс вломился к нам без стука, бледный, с трясущимися руками. Дело было в коробочке Хорхе Уя. Когда Макс положил ее рядом с модулем скейра, она загудела, нагрелась, и из нее полилась речь – шипящая, свистящая, вообще ни на что не похожая. Система перевела обрывками: «Четыре по четыре… тебе, человек… нужна помощь… время на исходе… помогу в Жатве…»

И снова по кругу – зацикленная запись или бесконечный вызов, на который никто не отвечает.

Хорхе, видимо, думал, что общается с людьми. А там, похоже, третья инопланетная раса – не скейры и не жнецы. Кто-то, кто знает, что такое Жатва, и, судя по всему, предлагает помощь. Кто?

Вот с этого места и расскажу поподробнее, потому что началась такая хрень, что…

Ладно, слушайте.

Проснулся я в четыре сорок семь от какого-то кошмара, весь в поту, но вспомнить, что снилось, так и не смог. Лизы рядом не было, хотя спать мы ложились вместе. Ну, как «спать»… Кхм… В общем, когда я отключился, она еще была рядом.

Не отдохнул ни черта, а потому почти уговорил себя не вставать: после всех последних событий в Мабанлоке хотелось послать ко всем чертям и инопланетян, и зомбаков и тупо выспаться.

Но сообщение в личке от Дитриха заставило продрать глаза:

«Денис, испытания вертушки успешно завершены. Можем лететь. Готов?»

Испытания? Без меня?

Черт, пора! Нужно поскорее выполнить задачу системы, разведать, кто находится в обозначенной точке, и вплотную заниматься подготовкой к прибытию Охотников. До этого события оставалось два дня с небольшим. Так что, ответив немцу, что скоро буду, я начал собираться.

Крош, свернувшийся у кровати в мохнатый рогалик, приоткрыл один глаз, оценил обстановку и демонстративно зевнул. По выражению его наглой морды читалось примерно следующее: «Ты серьезно? Опять? Мы же только легли». Правда, когда я сел на край койки, гигантский кот беззвучно перетек за мной, потянулся и запрыгнул на плечо – так, словно это была исключительно его идея.

Сборы заняли секунды: «Нагибатор», «Граммофон» из оружия. Еще две таблетки частичного исцеления и одну полного – во внутренний карман доспеха, каждую в отдельном контейнере, чтобы не повредить. Коробочку Хорхе – в левый карман, обернув тряпкой. Звуки из нее доноситься перестали еще вчера, но потому и взял с собой: а вдруг снова кто-то попытается связаться? Эх, вот бы мне инвентарь, как в компьютерных играх, а то задолбаешься все на себе таскать.

Доспех чистильщика, заряженный на полную, привычно обтянул мое тело, и, оглядев себя в отражении зеркала (найденная Максом фича жилого модуля), я подумал, что выгляжу как человек, собравшийся лететь на только починенном вертолете за сто двадцать километров к чужому шаттлу ради затухающего биосигнала неизвестного происхождения.

То есть, проще говоря, как идиот. Но идиот вооруженный и решительный.

Уже проснувшаяся Лиза встретила меня у входа в жилой модуль, скрестив руки на груди и привалившись к дверному косяку.

– Когда вернетесь, как думаешь? – спросила она.

– Если все будет хорошо… – прикинув все, выдал я оптимистичный ответ, – то до полудня точно уже вернемся. Может, и раньше, я просто хэзэ, Лиз, с чем мы там столкнемся.

– Обернитесь раньше, – попросила она. – Джехомар отписался, что он со своими людьми выдвинется к тоннелю в десять. Если что-то пойдет не так, ты мне нужен здесь.

– Ничего не пойдет не так.

– Ты это говоришь каждый раз, Ден!

– И каждый раз возвращаюсь. А ты справляешься.

Она фыркнула и отступила, пропуская меня к выходу, но я взял ее за руку.

– Что, даже не проводишь?

Я ухмыльнулся, Лиза ткнула меня кулачком в плечо, и мы пошли вместе. Крош увязался за нами.

На импровизированной взлетной площадке на краю джунглей и за пределами купола уже стоял Дитрих, с фонарем проверявший лопасти. Вертолет, отремонтированный его же руками, выглядел, по правде говоря, убого: три заплатки на обшивке, перекрашенная хвостовая балка и приборная панель, переклеенная изолентой.

Жаль только, что я не проснулся от трескотни вертушки – чуть ли половина ядра клана, включая Макса, Эдрика и Сергеича, как оказалось, ночью наблюдала за испытаниями вертолета. Потом, правда, все они свалили отсыпаться.