– В сторону! – заорал я, и Макс отпрыгнул, мгновенно и чисто, без зазора между моей командой и его исполнением.

О-фи-геть! Нет, определенно контузия. У меня, не у него. Потому что цвета вдруг поплыли, движения показались странными – нормальная реакция на пережитый взрыв и аварию. Нормальная. Точно нормальная.

Скейр с рассеченной ногой поднялся – злой, четыре руки с когтями, линзы шлема будто фасеточные глаза, похожие на два черных зеркала. Второй обходил слева, отрезая путь к базе. Их территориальный спор, похоже, отошел на второй план – добыча убегала.

– Ты им на фиг не сдался, вали отсюда! – заорал я и выстрелил из «Граммофона».

Снова конусом, надеясь, что хотя бы сажаю прочность их силовых доспехов.

После чего развернулся и побежал под «Ветром». НЕХи превосходили меня уровнями вдвое. «Нагибатор» для них – зубочистка. Пытаться прикончить этих двоих, еще и без работающего доспеха, – верный способ лишиться той самой головы, которую они собирались отрезать. Мертвый герой в поле – ноль пользы, а живой трус с тремя турелями за спиной – совсем другой коленкор. Как говорил кто-то там, лучше быть живой собакой, чем мертвым львом.

И тогда, когда до мерцающей пелены купола базы было уже рукой подать, воздух треснул.

Именно треснул – со звуком, от которого заложило уши. Между мной и скейрами из ниоткуда материализовалось существо, которое пару часов назад мы на своих плечах тащили к вертолету. Шагнуло из пустоты прямо на раскаленный асфальт.

Темно-зеленая чешуя, обломанный на кончике костяной гребень, вертикальные зрачки, расширенные до предела… Рапторианец стоял неровно, покачиваясь: «активности» в нем оставалось процентов сорок от силы. Он еле держался на ногах.

Но скейров он увидел.

И скейры увидели его.

Без понятия, какая история стояла за ним, я не знал, сколько он провел взаперти и что с ним делали скейры, но он бросился на ближайшего скейра с утробным ревом, от которого зазвенело в ушах, и заработал когтями, зубами, хвостом – всем, чем мог. Никакой техники и никакой тактики, чистая свирепая ярость пленника, добравшегося до тюремщика. Скейр отшатнулся, закрываясь верхней парой рук: он этого не ожидал, потому что пленник должен был сдохнуть. И, как это ни странно, наш чешуйчатый друг наносил им урон!

Макс, не произнеся ни слова, атаковал второго. Клинки его горели.

Тут по куполу прокатилась радужная волна, а из-за пригорка вылезли Костегрыз и мой Донки-Конг. Оба перли к базе, полностью подчинившись скейрам.

«Стражи» засекли, распознали своего, не стреляли. Я влетел в радиус их действия, развернулся, задыхаясь и хватая ртом жаркий воздух, и увидел, что один из НЕХов мчится следом, бросив рапторианца и Макса – видимо, решив, что моя голова важнее. Я ускорился, превозмогая слабость и тошноту.

Турели навелись.

Огонь!

И Константин, и все члены клана «Безымянный» несколько секунд бездействовали, наблюдая за тем, как подконтрольные НЕХ бездушные методично сносят купол. А потом Тетыща стал тем, кем его считают, – бездушным терминатором – и начал распоряжаться, копируя приказы в клановый чат:

– Сергеич! – Он поискал взглядом пройдоху.

Тот выступил вперед и отдал честь. Похоже, на полном серьезе.

Клоун.

– Ты идешь наводчиком на пулемет на бэтээре.

– Так точно! – Сергеич рванул прочь из базы.

– Лиза – на периметр-детектор, даешь координаты.

– Так точно, – отчеканила девушка и удалилась.

– Эдрик, разведка! – распорядился Тетыща.

– Есть! – козырнул парень и убежал.

Тетыща обошел оставшихся, прикидывая расстановку сил, и заговорил – уверенно и громко, чтобы его было слышно всем. Он сам не знал, что делать, поскольку был предпринимателем, а не военным. От армии он в свое время откупился – оказалось, что зря. Но если остальные поймут, что он некомпетентен, начнется паника, а потому Тетыща всколыхнул память, извлек из нее все знания по предмету, какие только имелись, и принялся размышлять вслух:

– Остальные – вооружились, взяли мешки, лопаты и бегом окапываться и сооружать ДОТ! По всему периметру! Живо!

Все засуетились. После побега рапторианца вооружились все, и теперь толпа ломанулась на склад за лопатами, которых было ограниченное количество.

Тетыща вышел из базы, глядя на мерцающую защитную преграду. Как только она рухнет, сюда ворвутся титаны и разнесут все по запчастям. Зомби, впрочем, снимали немного прочности – главная опасность исходила от НЕХ с их излучателями. «Граммофонами», как назвал Денис трофейное оружие.

Хуже всего, что Тетыща не знал, что делать дальше.

Снова полыхнуло, и снова минус 5 %. Он запрокинул голову, провожая взглядом ремонтный дрон. Вспомнилась сцена из «Матрицы», когда на базу напали охотники. На такую штуку и был похож ремонтный модуль.

В этот момент купол полыхнул снова, известив о том, что прочность упала до 57 %. Модуль метался по силовому полю от повреждения к повреждению, мигал сенсорами, но не справлялся. Прочность утекала из купола, как кровь из раны.

Когда лопаты разобрали, а мешки раздали, Тетыща распорядился:

– Кто с лопатами – копаем укрепления, точки на карте в чате. Кто без лопаты – наполняем мешки с помощью подручных средств.

Никто не спорил, хотя в действиях этих смысла не было. Просто солдат должен быть занят, иначе начнется паника. Укрепления не помогут от бездушных, и потом все равно придется отступить на базу. К работе подключились даже Копченовы, тогда как дети стояли в стороне, обнявшись, и молча наблюдали.

Только один человек ни в чем не участвовал: Тори. Его ахиллесова пята. Его позор.

Она сидела на пороге, жевала травинку и выглядела так, будто загорает на пляже.

И Тетыща снова стал Константином.

Даже сейчас, когда жизнь висит на волоске, она – как это у молодежи? – чилит. Больше всего на свете захотелось сомкнуть пальцы на ее горле.

Константин подошел и просто посмотрел на нее, только тогда Тори побледнела, поднялась и рванула к остальным, где ей тотчас выдали мешок, в который она принялась загребать песок руками.

Солдат должен быть занят. Должен…

Снова прокатилась волна по куполу. На этот раз минус 10 %. Осталось 46 %.

Ремонтный дрон поднял прочность до 58 %, но ненадолго. Каждый сполох отзывался в душе Константина болью.

Прошло всего ничего, а купол почти снесли! Что будет, если у Дениса ничего не получится? Как одному экипажу бронемашины найти в джунглях НЕХ, обладающую совершенной маскировкой? Похоже, и кланлидер слабо представлял, что делать.

Еще и проклятый раптор, или как его там, бродит по базе, непонятно, что у него в голове.

Меряя шагами песок, Тетыща думал. Перебирал тысячи мыслей и бросал их в топку одну за другой. Он не знал, как найти НЕХ, обладающую совершенной маскировкой. Денис бы смог…

Но где он? И все ли у него в порядке?

На клановой карте зеленая точка Рокотова вдруг остановилась и сменила цвет на оранжевый. Что там случилось? Хотелось рвануть следом на помощь, но Тетыща понимал: если Денис попал в засаду НЕХ – а кто еще мог ее устроить? – счет идет на секунды.

Кулаки самопроизвольно сжались и разжались. Хорошо, что солдаты заняты и им не до карты, иначе началась бы массовая истерика.

Тетыща вспомнил депрессующих поле смерти Хорхе Уя вояк «Щита» и приготовился к неприятным ощущениям. Но время шло, а ничего не менялось. Точка не двигалась.

Да что там такое?

Писать в личку Денису он не стал, чтобы не отвлекать. Сможет – сам отчитается.

Неопределенность выбивала почву из-под ног. Тетыща чувствовал себя уязвимым, когда не было плана и приходилось импровизировать.

Задумавшись, он не сразу заметил, что купол стал мерцать заметно слабее. Мощное воздействие на него прекратилось. Вскоре силовое поле и вовсе перестало получать урон, и это Тетыще, с одной стороны, понравилось, а с другой – нет.

Основной урон наносила НЕХ, и теперь ее нет. Ответ на вопрос, куда она делась, очевиден: НЕХ столкнулась с Рокотовым. А значит, сообразила, что нужно нейтрализовать кланлидера, и дальше все само рассыплется.