— Когда я говорила с Мирой, она очень убежденно рассказывала, что…
— Что миссии в другие миры не особенно успешны? — продолжил мастер, тонко улыбнувшись; я кивнула. — И что вы об этом думаете?
— Что… — я не удержалась и обернулась, проверяя что точно-точно никто больше не услышит, и прошептала, — Что ваше солнце светит не из-за каких-то хитрых алгоритмов, которые преобразовывают энергию человеческого счастья в свет, а потому что вы его наколдовали, принося человеческие жертвы…
В этот раз гнетущая тишина озарения все-таки повисла. Мастер не смеялся. Не выглядел он и удивленным или возмущенным моим предположением. Только кивнул. И от этого у меня по коже побежали мурашки. Возможно, я и сама бы предпочла, чтобы он засмеялся, назвав это бредом. Объяснил бы мне, что ни черта я не понимаю в устройстве их мира. Потому что стоило мне на секунду представить, что то, что я говорю, может быть правдой, мне и самой становилось жутко.
— Вы… Вы не скажете, что это бред?
Мой вопрос прозвучал жалко, с откровенной надеждой, что все-таки скажет.
— У меня тоже уже давно бродят похожие мысли. Но я, честно признаться, тоже всегда считал их слегка бредовыми, — он нервно хохотнул и опустил глаза, будто чего-то стесняясь, — Думаю, это именно то, что пытается вытащить на свет божий… даже не Ведьмин Лес, а… — он задумался, постукивая пальцем по бедру, — Как бы вам объяснить. Вот прошлой ночью я был по делам в Лесу, как вы знаете…
Я нахмурилась и уточнила:
— Как я знаю?
Мастер удивленно вскинул брови.
— Я отправлял посыльного передать вам, что вернусь только к утру из-за неожиданно возникших дел.
— Ах, точно, — покивала я, не желая его отвлекать от мысли, — И что там?
Выяснить, кто не передал мне послание мастера я всегда успею! Вив? Хозяйка? А может старые ведьмы? Эти могли учудить! Только вот зачем? Погодите-ка… Получается его свидание с бабулиной радостью вовсе не затянулось до утра?..
— Ведьмин Лес к этому отношения не имеет, но вот самые старые ведьмы, давно уж отошедшие от власти, явно что-то знают. Но молчат. И у меня создалось впечатление, что это не их собственное желание навести туману.
Мастер рассказал, как ходил к старой Силиссе, про которую нам как-то рассказывала Эда. Госпожа Селисса была ее воспитанницей и владычицей Ведьминого Леса еще аж в эпоху войн со Старым Садом! Вообще-то она уже давно считалась мертвой. Ну, ее так давно никто не видел, что все дружно решили, что она-таки отдала богу душу, вздохнули с облегчением и перекрестились. На самом деле, она просто ушла на пенсию в самую глубь лесов, оборвала почти все связи с внешним миром, запутала тропы к своему дому и тихонько плесневела вдали от цивилизации под личиной милой старушки со слабым даром целительницы. Как об этом узнала Эда, я понятия не имела, но как дойти к ее дому объяснила нам очень подробно, даже заставила записать. Точнее, заставила меня! Мастер записал сам. Я вот волновалась, что невежливо беспокоить человека, который, очевидно, никого видеть не хочет, но Эда мне на это только усмехнулась и пробасила: «На то и расчет!»
— Эда, Фотия и Анем тоже ничего не сказали на мое предположение, — пробубнила я себе под нос, — Даже не отшутились. Хотя обычно очень болтливы.
— Только я не могу понять, как эти преступления могут помочь! — раздраженно вздохнул мужчина, — Это точно как-то связано, раз старухи так на них зациклены, но как — я не пойму.
— Ну, это громко и привлекает внимание? — потянула я, — В преступлении двадцати-четырехлетней давности жертв преступник называл «Удобрения». Видимо, имелось в виду, что люди — удобрения для… ну, предположим, работы солнца. По нашей версии. Громким преступлением раскрыть людям глаза! Звучит?
— Громко, но на этом и все, — не впечатлился мастер, — маловато. И слишком сложно. Как бы простые люди должны были что-то понять таким образом?
Мужчина откинулся на каменную плиту и уставился в потолок. Мне бы хотелось выдать еще какую-нибудь умную мысль, чтобы он всплеснул руками и воскликнул что-нибудь вроде:
— Света, вы гений! И как же я сам не догадался, Света⁈ Как хорошо, что вы у меня есть, Света! Что бы я без вас делал?..
Я усмехнулась, представив себе что-то подобное. Многовато на себя берешь, Света! Далековато тебе до гения, Света! Одна хорошая мысль и пара комплиментов — не повод зазнаваться…
— Ритуал что-то призван сдерживать, — начал размышлять вслух мужчина, — Не создавать, не удерживать заклятие, не питать его силу, а именно что-то сдерживать… А что, я расшифровать не могу! — он скривился как-то даже обижено, — В такие моменты я жалею, что у нас нет нормально образованных колдунов! Дара в избытке, а знаний — кот наплакал, — проворчал он то ли мне, то ли самому себе, — Ну что за нелепость?
— А в Лесу? Нет никаких академий колдунов?
— А в Лесу образование домашнее. Что бабки тебе твои по секрету набаят, то и будешь знать. И чужакам никто ничего рассказывать не станет. Как вы там говорили? «Секрет нашей ведьминской династии»! Очень в яблочко. Нет у них никаких общих архивов, библиотек… — расстроенно пробормотал он, — Бегают по лесам своим и полям с голыми задницами и ничего их не смущает.
Мы помолчали немного. Я колупала ногтем обшарканную стену, с которой мелким крошевом уже слегка сыпалась каменная крошка. Ангелы смотрели на нас все так же тоскливо. А чему радоваться? Не такая уж я и умная, наверное… Что еще я могу сказать?
— У меня еще пару вопросов в голове гуляет, кстати.
Щеки потеплели. И все-таки не многовато ли я на себя беру? А вдруг скажу глупость, и он во мне разочаруется?
— Каких? — с искренним интересом уточнил мастер, заставляя меня чуть расслабиться.
— Ну, — я улыбнулась себе под нос.
Как все-таки приятно, когда тебя слушают!
— Света, не томите. Не терплю драматичные паузы!
— Во-первых, мне интересно, кто все-таки заминает такие дела?
Мастер кивнул.
— Тут даже особых стараний не надо. Преступления происходят перед выборами, то есть тогда, когда у всех свое мнение о том, кого нужно наказывать, а кого — одаривать. Каждая сторона абсолютно любые события абсолютно любого масштаба будет перекручивать в свою сторону. Каждый приложит руку! — усмехнулся мужчина, — Кажется, будто такие события, как громкие преступления, мешают, но на самом деле при должной сноровке они могут стать потрясающе удобными аргументами в твою пользу. Тут даже ничьей злой воли не надо. А если она и есть, то учавствовать ей в таком деле совершенно не обязательно. Мы с заминанием любых дел прекрасно справляемся и сами. Я пошерстил немного и ничего особенного не нашел. Может, конечно, не заметил, но… Вы же и сами видели, как это происходит? — он улыбнулся, припоминая, как нам поломничали кандидаты.
Я вздохнула. Ну да. Нашлась тут! Детектив, понимаете ли! Как будто мастер бы о таком не подумал…
— А что там во-вторых?
Мне уже не хотелось говорить. Вопрос был такой очевидный, что наверняка на него был какой-то очевидный ответ, которого я просто не знала… Правильно Вив говорила, я ни черта про это место не знаю! Зато идиотами всех считаю заочно…
— А во-вторых, чей свет отражает луна? — все-таки выдавила из себя я, опуская от смущения глаза, — Не знаю, как у вас, а у нас она отражает свет солнца… Но если солнца нет, то что тогда она отражает? Почему она вообще видна? — я смутилась еще больше под внимательным взглядом мужчины, — Ну, может у вас как-то иначе это работает, вы же колдуете…
Мастер ошарашено хлопнул глазами и его губы сложились буквой «О».
— Света, вы гений! Точно! Помните сказку Эды про Светлое Небо и Темную Землю?
— Не особо… — сердце затрепыхало от этого его «гений».
Ну да! Я — гений! А кто же еще? Не та же бабулина прошмандовка! Мастер ведь не хухры-мухры, что-то в этой жизни понимает! Если уж он говорит, что я умненькая, то это что-то да значит.
— Небо скрыло от детей Земли свой свет! В качестве наказания за черт его знает что-то там! — припомнил мастер, — Издавна колдунов принято называть детьми ночи в противовес детей светлого неба — людей! Но в самом Ведьмином Лесу такое название не принято. Сами себя ведьмы называют дочерьми Леса или дочерьми Земли! И, кстати, считают, что все началось от земли, а свет появился позднее — из ее недр! Как ее первый ребенок…
