Глава 16

Рабочая инструкция о том, как соблазнить хорошего человека

— Извините, любезная, я по записи…

— Смерть?

— Что, простите? Нет, я не смерть…

— А у меня по записи дальше смерть! ЛЮДИ, КТО НА СМЕРТЬ⁈ ДАВАЙТЕ ПОБЫСТРЕЕ!

— Любезная, нижайше прошу прощения, что отвлекаю, но к кому, в таком случае, обратиться для оформления статуса переселенца?

— Мужчина, вас позовут! Не видите, я работаю? КТО ЖМУРИКА ОФОРМЛЯЕТ, ЛЮДИ! МНЕ ТУТ ДО СКОНЧАНИЯ ВЕКОВ ЖДАТЬ⁈ Вот же люди, а? Им-то уже, конечно, некуда торопиться, а у меня обед!

— Может пока оформите переселенца, который тоже хочет на обед? А он вас за это сводит в кафе?

— А как же смерть?..

— Давайте отложим смерть, любезная!

* * *

— На что вы злитесь?

— Я вовсе не злюсь.

Мастер кашлянул в кулак, скрывая улыбку.

— Света, я не умею читать мысли.

Мы сидели в склепе. В склепе было холодно, темно и сыро. Может быть даже водились призраки…

— Я всем довольна. Вообще — счастлива. Спасибо, что поинтересовались.

Даже на мой вкус в тоне моего голоса было многовато желчи. Но как обычно и бывает, после вспышки ярости на меня накатывает апатия и стыд. Ну вот зачем? Ну зачем?.. Нет-нет! Лучше буду злиться! Какие плохие люди — довели меня.

— Я счастлива! — выплюнула я.

Господи, как отмотать время назад?.. Как же стыдно. И ведь даже не перед парочкой людей, перед половиной города… Что обо мне теперь думают? Точно ничего хорошего!

Мастер закашлялся.

— Не думал, что вы такая пылкая.

Я вспыхнула и посмотрела на него. Глаза слезились от смущения. Хотелось биться головой о стену и извиняться, но в то же время извиняться не хотелось категорически. Потому что как же меня все достали!

— А не надо доводить!

— Почему же не надо? — как будто бы искренне удивился мастер.

И это его «как будто бы» вывело еще сильнее.

— У меня теперь будет столько проблем, что!..

— А до этого у вас их не было?

— Я нажила себе врагов…

— Стыдно к двадцати годам не иметь ни одного врага, вы не находите? У вас теперь их много, и все как на подбор. Жизнь прожита не зря, — он замолчал на секунду, глядя будто бы сквозь меня, — Знаете, а даже я бы так не смог…

Уголки его губ дрогнули, но взгляд он так и не отвел.

— Вы улыбаетесь? — ошарашено прошипела я. — Вы там что, опять смеетесь⁈ Вам весело⁈ Сами спокойно жить не можете и другие пусть спокойно не живут⁈

Мастер рассмеялся тихо и так по-детски радостно, что я бы залюбовалась, не будь я в бешенстве. Я не понимала, чему он радуется. Странный вы человек, мастер! Чем больше людей нас ненавидят, тем вам радостнее, так что ли? А мне— нет! Я хочу, чтобы меня любили!

— Не смейте смеяться, у меня жизнь рушится!

— Кхм! Пхи-хи!..

— Мастер, вы бессовестный, эгоистичный… старосадовец! Что б вас! Хватит смеяться!

Из глубин моего тихого омута вылезли злобные черти, и я не смогла удержать себя: сгребла мастера за рубашку и тряхнула. Точнее попыталась. Мужчина не сдвинулся ни на миллиметр, и это разозлило меня еще больше! Я сама не поняла, как собрала его волосы на затылке в кулак и прошипела ему прямо в лицо:

— Ах ты гад!

Мне на мгновение стало страшно, когда я осознала, что сделала. Я его схватила! Господи, я грубо его схватила! Света, ты очень быстро идешь по наклонной, где же твое благоразумие! Ты перешла на «ты» без разрешения! А если он сейчас перестанет смеяться и разозлится?.. Нет уж, пусть лучше смеется!

Я вспомнила, как он хохотал в тишине на площади.

Господи, я даже не подозревала, что этот человек умеет смеяться. Если бы меня попросили представить, как мастер мог бы смеяться, я бы представила себе что-то более тихое и сдержанное. Почему-то казалось, что он будет смущаться веселья, ведь оно такое несерьезное и так не подходит его образу. Я представляла, как он отводит лицо, закрывает губы ладонью и, едва сдерживая этот самый смех, пытается думать о чем-нибудь серьезном. Ну, не знаю, таблицу умножения там вспоминает! Чтоб не портить образ, так сказать.

Но хохотал. Запрокидывая голову и обнажая все шестьдесят четыре зуба. Он схватил меня в охапку и утащил под возмущенный ор толпы и проклятья мастера Моухлы куда-то в переулок, а потом, резанув ножом ладонь, кинув на какой листок пучок трав, проговорил что-то на непонятном языке… и мы оказались в центре жуткого магического круга, светящегося светло-голубым светом. И уже через мгновение здесь — в склепе.

На нас осуждающе смотрели статуи ангелов. В этом месте, где должны были найти вечный покой какие-то бедолаги, два живых человека устроили свои нелепые хиханька да хаханьки!

— Дорогие сограж!.. М-мкх!.. Господи, сколько нового я о себе узнал! Пхм-хм… — он пытался сдержать смех под моим осуждающим взглядом, но махнул рукой, — Нет, не могу! Ха-ха!.. Простите!

Я последнее время такая переменчивая…

Пусть лучше злится! От того, как он честно пытался сдерживать рвущийся хохот, но просто не мог это сделать, было еще гаже.

— Да какие же вы тут все! Черт!

— Какие?

Спросил он с улыбкой каким-то незнакомо-бархатистым тоном и наклонился чуть ближе к моему лицу. Я уперлась в его плечи руками, но это не принесло никакого результата. Мастер не сдвинулся ни на миллиметр.

— Вы!..

— Мы?

— Вы слишком близко…

В животе свернулось какое-то незнакомое чувство. Или знакомое? Кажется, меня подташнивает. Или я голодная?

— Вы скрываете от меня свои постыдные чувства! Вы же хотите меня, да, Света? Будете делать вид, что вы не такая? Что вы просто голодны? Но ведь в роли десерта у вас… я?

— Нет-нет, ну что вы! Я правда-правда не такая! Я хорошая девочка!

— Именно об этом я и говорю, — разочарованно качает головой мастер, — Какая же вы лицемерка. Я так вежлив и обходителен, так честен с вами, я покупаю вам десерты из лучших кондитерских по просьбе ваших тетушек, а вы обо мне всякие вульгарности думаете? Света, ну как же так…

— Каюсь, грешна! — я падаю на колени и под осуждающими взглядами каменных ангелов бью челом об пол, — Вы меня накажете?..

Света! Немедленно останови фантазию! Не время пускать ее в пляс! И что это еще за «накажете»? Грязная извращенка! И еще смеешь на него злиться… Мастер такой хороший, зачем ты думаешь о нем всякие гадости?

— Каюсь, грешна…

— Что?

Я вскинула взгляд и наткнулась на его любопытные, изучающие глаза. До того они всегда казались мне такими серьезными, холодными, а сейчас взгляд будто бы потеплел…

— Давно хотел спросить… Вам нравится Поль? Честно говоря, думаю, я более привлекателен.

Господи, какая реалистичная фантазия! Вот зачем он так склонился? Неужели не понимает, что это выглядит двусмысленно⁈ Нужно срочно настроиться на серьезный лад! Может пообижаться еще? Я же на него обижена… А на что я обижена? Нет, надо что-то…

— Моя мысль вам может показаться глупой, но вы не думали, что работа вашего солнца может не иметь ничего общего с научными достижениями?

Мастер откинулся, поражено выдохнув. Нахмурился и посмотрел на меня как-то странно.

— Что вы имеете в виду?

— Я все думала об этом… — стоило его глазам блеснуть обычным холодным блеском, как все лишние мысли вымело из головы.

Меня накрыло смесью облегчения и разочарования. Да уж, работа для этого человека на первом месте всегда! Но, в конце концов обсудить этот вопрос хотелось и мне. Или даже не обсудить, но скорее выгрузить мысли из головы, услышать какую-то более-менее объективную оценку. Какую мог дать как раз мастер.

Действительно ли мои мысли — глупости? Глупости, вызванные полным непониманием этого мира? Или как раз мой взгляд со стороны, не замутненный старосадовскими представлениями, порой откровенно наивными, о самих себе, может быть полезен?