— Владыка встаёт с места, только когда кто-то умрёт.

Варгот посмотрел на наши сцепленные руки. Я сразу разжал пальцы, после чего Дагр медленно убрал лапу.

— За моим столом драки не будет, — сказал Лорд. — Ямы. Через два дня. До смерти.

Он помолчал.

— По обычаю ям победитель забирает всё, что было у проигравшего.

Всё. Что именно в ямах считается этим «всё», мне никто пока не объяснял.

До смерти, через два дня, с тем, кто пересекает зал быстрее, чем я успеваю моргнуть. Я ждал, что владыка разгонит нас по углам. Разогнал, ничего не скажешь. В ямы.

Сердце тяжело стукнуло один раз, после чего пошло дальше без сбоев. Паниковать при владыке и надзирателе я не собирался.

Вот тебе и дверь вниз.

— Слышу, владыка, — ответил я и поклонился, как кланяется повар хозяину города. Не ниже.

Гости переглянулись. Затем от дальнего стола крикнули:

— Десять к одному на надзирателя даю!

— Какие десять, двадцать давай!

— Видал, как быстро надзиратель через весь зал прошёл? Повара за один миг разберёт!

— Да кто вообще поставит на повара?

— Я поставлю одну пластинку. Мясо-то у него хорошее…

Через столы гости спорили и тянули друг к другу кошели. Кто-то уже царапал ставки на обломке таблички, требуя с соседа пластинку вперёд. Чаще всего кричали: десять к одному против повара. Шарг схватился обеими лапами за голову. У мойки поварята тревожно переглянулись, и Шмыг вцепился Бурку в рукав. Лира застыла, стиснув дощечку заказов.

Вытерев когти о край плаща, Варгот направился к выходу. Следом потянулась свита, которую замыкал Дагр. На пороге он обернулся и посмотрел на жаровню.

Потом створка скрипнула, и его не стало.

За свитой вышел Шарг. Гости шумно потянулись следом, унося споры на улицу. Лира проводила девушек к двери, пока поварята тихо стояли у мойки.

Я остался у стола Лорда. Угли в жаровне догорели, постепенно подёрнувшись пеплом. В углях чернел ломоть, брошенный надзирателем. В зале резко пахло гарью и огневиком, опрокинутая скамья по-прежнему лежала у прохода.

Я разжал ладонь. Четыре царапины от когтей Дагра, неглубокие, уже подсохшие по краям. В них поблёскивали песчинки.

Два дня до боя насмерть с тем, кто стоит у порога четвёртой ступени и двигается быстрее, чем я вижу. Острогу узнают сразу же. Верховой с острогой, тот самый, за которого обещана награда. Разлом высушит надзирателя так же, как Гхора, и весь город поймёт, кто стоит в яме. Про фиолетовое Пламя и говорить нечего. Без них остаются только крепкие кости да хватка.

И что делать?

Глава 3

Надо же, как убивается. По выручке, которую мёртвый повар уже не принесёт. Я за собственную шкуру и то переживаю меньше.

Шарг вернулся в зал, едва свита скрылась за поворотом, и теперь метался между столами, задевая брюхом края столешниц. Опрокинутая скамья так и лежала у прохода. Угли в жаровнях догорали под серой коркой пепла, от брошенного ломтя ещё тянуло гарью. Лира в глубине зала молча составляла миски стопкой. У мойки поварята втроём отскребали котёл, не поднимая голов.

— Дурак! — Шарг грохнул лапой по столу, и щипцы на решётке подпрыгнули. — Повар у меня дурак! Знаешь, сколько принесёт мёртвый повар? Ни пластинки!

— Выручку ты и без меня посчитаешь, — ответил я, вытирая нож о передник. — А дураку хоть весело было. Видал, как надзиратель у жаровни зубами скрипел?

Бурк шмыгнул носом над котлом. Мочалка у него в лапе ходила кругами по одному и тому же месту.

— Лучше б Рамзи живой остался… — пробормотал он, ни к кому не обращаясь.

— Поддерживаю, Бурк. Обеими руками, — сказал я. — Только котёл до дыр не три, живому повару в нём ещё варить.

Шмыг хихикнул и тут же зажал рот мокрой ладонью.

— Весело ему! — Шарг развернулся ко мне всем брюхом. — Ты хоть понимаешь, с кем связался? Дагр у нас Столп!

Он выставил лапу и стукнул когтем по столешнице.

— Наверху владыка. Один, над всеми. — Тук. — Под ним четыре Столпа. На них город стоит, и над ними никого, кроме самого Лорда. Металл жилы в теле видал? Это их знак. Каждый назван по своей силе и держит свой кусок города именем владыки.

Коготь опустился снова. Рядом с первой отметиной на столешнице появилась вторая, светлая, с завитком стружки.

— Столп Песка. Твой Дагр. Провал, нижние выработки, всё, что под землёй. «Надзиратель» — это так, в записях пишут, для будней. Столп Кости водит войско. Полководец. Прежнего, Гхора, верховой высушил, теперь там новый сидит.

Быстро нашли замену. А я уж волновался, что войско осиротело.

Лицо я держал скучное. Мало ли кто кого высушил, у повара свои заботы.

— Столп Жилы держит кузни и металл, что из провала наверх уходит. Столп Пепла ведает ловчими и гончими. За их гончими земля чёрная остаётся.

Чёрные долины, пепел до горизонта, ни травинки. Ходил я по таким.

— Из четверых у стола владыки сидят двое. Кость и Песок.

Лира у стойки шепнула то же самое. Не приукрасила.

— Ниже Столпов сильные хозяева. Главы родов с верхних колец, владельцы забоев, которые металл по долям делят, хозяева больших дворов, — Шарг ударил себя кулаком в грудь, и брюхо колыхнулось. — Вот тут я! На ступень ниже Столпа! Под нами начальники шахт, эти перед Песком отчитываются. Потом старшины колец, управляющие помельче, учётчики. А на самом дне работники, носильщики, забойщики. И те, кто в долгу.

Он навис надо мной, обдав жаром и запахом огневика. Брюхо упёрлось мне в плечо, а коготь так и торчал в столешнице, в последней отметине.

— Я на ступень ниже, повар. И то перед Столпом голову гну. А ты его при всём зале на смех поднял. И за лапу схватил!

— Он первым полез в мой котелок.

— Ему можно! Хоть в котелок, хоть тебе в брюхо!

Шарг выдернул коготь вместе со щепкой и рухнул на скамью, та жалобно затрещала. Он заговорил хрипло.

— Я сам на пике третьей. Хоть весь двор со всеми тушами мне отдай, против Дагра не выйду. Сила у него песчаная, на крови замешана. На песке ему равных нет, — он поднял на меня глаза. — А в ямах, повар, что под ногами?

— Песок, надо думать.

— Песок.

Хозяин двора, на моих глазах выпивший прежнего повара досуха, говорил о надзирателе шёпотом. Страх Шарга сказал о Дагре больше любой ступени.

— Знаешь, как он Столпом стал? — Шарг поскрёб когтем столешницу. — Был простым забойщиком. С даром, сильным даром, но забойщиком. Много лет назад вызвал прежнего Столпа Песка. В тех же ямах. Убил и по обычаю забрал всё. Дом на верхнем кольце, имущество, металл в когти и место у стола владыки.

— И Лорд не возразил?

— А с чего? Столпом становится тот, кто сильнее, — Шарг фыркнул. — С тех пор его никто не побеждал. А теперь ты вызвал. Поздравляю.

Всё. И место тоже.

Я положил нож на доску.

За столом у владыки два места, одно из них сейчас за Дагром. Победит повар, место перейдёт к повару. Столп Песка, над которым в этом городе только Лорд. Весь провал под рукой. Любой забой открыт, начальники шахт приходят с отчётами, стража у края слушает мой голос. А где забой, там и путь к полосам металла жилы для врат Грота.

А сейчас я повар у третьего подъёмника. Три стола, одиннадцать мест, кладовка на чужом дворе и лицо, которое тоже чужое.

Между поваром и Столпом — один бой.

Высоко забрался, ничего не скажешь. Снизу голова кружится. Зато сверху, наверное, вид отличный.

— Вот что, — Шарг подался ко мне и заговорил по-деловому. — Завтра с утра пойдём к надзирателю. Поклонишься. Принесём мешок лучшего мяса, долю зала предложим. Говорить буду я, ты молчи. Глядишь, жить оставит.

— Кланяюсь я только жаровне, Шарг, — сказал я. — А мясо пусть надзиратель приходит есть сам. За три пластинки, как все.

Шарг зарычал и вскочил. Скамья под ним крякнула, и на миг показалось, что сейчас в стену полетит и она, и я следом. Потом он махнул лапой.