Князь покивал молча, задумался, вероятно, перебирая варианты и возможности.

Интермедия

Меня насторожило появление воздушной кукурузы.

Можно сказать, в одночасье появилась мода на «попкорн».

Сладкая в сахарной глазури воздушная кукуруза была теперь непременным элементом угощения всех женских салонов. Вместе с пирожными, а то и вместо них. Дамы совершенно неавантажно хрустели кукурузой, конечно же, стараясь делать это как можно аккуратней, но от лакомства не отказывались.

В мужских клубах, в трактирах и кабаках подавали соленый «попкорн». И эту закуску к пиву могли себе позволить только состоятельные граждане. Естественно, в аристократических клубах стоимость экзотической закуски проблемой не являлась, а вот в трактирах и кабаках это было показателем статуса и обеспеченности.

Но я-то определенно знал, что скоро цены упадут, но устроитель кукурузного бума не обеднеет, наоборот, обогатится, потому что спрос увеличится. И с ростом спроса и его удовлетворением доходы будут только расти. Полагаю, патент на оба лакомства уже существует. Не зря же я озаботился патентным правом. И будет ли дальше франшиза или продажа лицензий на производство, изобретатель «попкорна» будет обогащаться просто неприлично.

Личность кукурузного магната долго выяснять не пришлось. Им не оказался, а оказалась дама — Ее Сиятельство графиня Александра Николаевна Потемкина — молодая вдова. Владелица Потемкинских дубрав, и всех остальных огромных владений, доставшихся ей после смерти мужа в наследство.

Даже без разворачивающегося кукурузного бизнеса она была самой богатой женщиной Империи, а по размеру владений и капитала второй после Государя Императора. Что же будет, когда кукурузный бизнес твердо встанет на ноги? Страшно представить.

И ее положение, состояние и сама жизнь были бы в опасности: завистников и лиц, заинтересованных в собственном благополучии не счесть, если бы не ее опекун и, как говорят, жених — Его Светлость князь Багратион, который с нее пылинки сдувает.

С князем нет дураков бодаться. Мало того, что он не какой-то вновь признанный грузинский князек, а наследственный русский аристократ уже в нескольких поколениях. Этот душка еще к тому же — самый сильный в Империи и, возможно, даже за ее пределами некромант. И, да, еще он — глава Тайной Канцелярии. Кроме того, владелец второго дара — сильнейший менталист, что само по себе уже редкость. И об этом знает только августейшая семья, да и то не вся: сам Государь, Государыня и прямые наследники.

Так что можно считать, что безопасность и неприкосновенность Потемкинской вдове и ее бизнесу обеспечены.

И мне очень захотелось познакомиться с ней.

Закончив свой рассказ и обсудив с князем попадание Кита, я напомнила ему о его обещании.

— Ты обещал рассказать о своей магии.

— О которой?

О! Я ужасно удивилась. Я хотела расспросить его о некромантии.

Арсений рассмеялся.

— Мне тоже есть чем удивить тебя. Я не только некромант, но и менталист. Об этом знают оба Величества и наследник престола. Об этом знал Митя как мой самый близкий друг. Теперь ты — мой самый близкий друг. И не только друг, ты — жизнь моя. И я хочу, чтобы ты знала об этом.

— Арсений, а это не опасно? Вдруг я тебя выдам? Мне нужно дать клятву?

— Нет, любовь моя. Чтобы спрашивать, нужно знать, о чем. Чтобы уличить во лжи, нужно иметь намерение. Тебя никто об этом не спросит.

— Но я спрашивала тебя о некромантии. Я все пытаюсь проанализировать и понять, как мне пользоваться своей магией. Я почувствовала свое средоточие, когда мы с тобой первый раз были вместе. До этого, как Митя ни бился, ничего не получалось.

— Да? Это интересно! Возможно поэтому ты смогла принимать мою энергию. Дубровский был против, мягко говоря. Он готов был меня убить, но ты угасала. И тут было либо-либо.

— И какова была альтернатива?

— Ты — маг жизни, целитиель. От моей некротики ты могла умереть, но ты и так умирала, и Дубровский был бессилен.

Дальше Арсений удовлетворил мой интерес по части некромантии. Рассказал, как работает некротика, и как ее эманации влияют на окружающих. Самым удивительным для меня была его способность перемещаться на довольно большие расстояния, минуя людские пути. Он назвал это хождением в Сумерках.

А я еще удивлялась, почему Митя называл князя соседом, и как тот так быстро появлялся у нас в поместье. Ведь побывав в степных его владениях, тогда подумала, что назвать князя соседом можно только образно, так как его владения граничили с потемкинскими владениями, но мы добирались порталами, а потом в карете, полдня.

После рождения Андрюши настало время того самого тайного завещания, о котором говорил Митя перед своим уходом.

Занятная шутка, я бы сказала, но я им обоим за нее не могу не быть благодарна. Они оба не хотели неволить меня: маленькое дополнение — захочу ли я замуж за Арсения. Именно в этом Арсений давал клятву. Они оба хотели мне счастья: захочет ли Арсений меня в жены, будет ли у меня любящий муж. Именно в этом я давала клятву. Они позаботились о том, чтобы не было бесчувствия и принуждения с обеих сторон.

Арсений не знал меня до истории с шафраном. Не знал, но именно тогда, только увидев и узнав меня, влюбился. Митя специально дал нам с князем три дня на более близкое знакомство перед составлением завещания. Но они оба видели, что я равнодушна к Багратиону и даже с трудом терплю его.

Однако спустя почти год, мы с Арсением были согласны. Мы уже любили. И оба были благодарны Мите. Тайное завещание увидит свет. Спорный пункт гласил, что, если мы с Багратионом поженимся, я становлюсь опекуном, наследника Потемкиных, нашего с Митей сына, что почти уравнивало меня с мужем в правах. И это завещание должен увидеть Император, если мы захотим пожениться.

Арсений никогда не был женат. Он не был наследником и терпеть рядом с собой чужую неискреннюю женщину не желал, но на той же войне, где он и Митя поймала проклятие, погибли оба его старших брата, а отец — очень крепкий, еще не старый по здешним меркам мужчина этого горя не пережил. С ним случился апоплексический удар, и в течение полугода он угас. Так Арсений стал наследником рода.

Арсений сделал мне предложение стать его женой, и я согласилась, хотя уже знала, что его век, пусть и длиннее Митиного, но все равно короток. Проклятие они получили одновременно, однако князя зацепило краем, что просто отложило конец на более поздний срок. Я могла и хотела сделать его счастливым на все, отпущенное ему время.

По правилам меня нужно было представить ко двору и получить одобрение монарха. Для князя это была пустая формальность, тем не менее нам нужно было ехать в столицу.

Только мы не знали о планах его кавказских родственников.

Глава 9. Невеста Его Светлости

Конец весны. Через месяц будет год, как мы похоронили Митю.

Я с Арсением отправилась в ту самую усадьбу, где я в степи нашла шафран и присматривала за шафрановым делом в угодьях Багратиона. Ирригацию мы тоже наладили: как в свое время Митя отдал нам это мероприятие на откуп, так и решали все вместе.

Плантации шафрана при этой усадьбе мы тоже устроили, но небольшие. Для каждого села свою, ровно столько, чтобы у людей хватало сил, но не до упада, собрать урожай.

Арсений нашел другой вариант работы с шафраном. Он по всем своим степным территориям пустил объездчиков. И они сообщали, в каких местах намечается обильное цветение шафрана. Туда просто на 3–4 дня с начала цветения отправляли людей из ближайших сел. В дальние места — временными порталами. Это было более хлопотно, но более продуктивно и не очень накладно. Выгода была очевидна.

Урожаи из года в год были такими, что шафран уже отправляли на экспорт, чтобы не обрушить на него цену внутри Империи. Августейшая семья была довольна, и свысока поглядывала на недовольных альбинов*.