– Мое звание – капитан.

– Так вот, капитан… – Его прервал звук выстрела. – Наши, – пояснил он эксперту.

Выстрел был один. После него Марсель вышел из-за дома и жестом поманил нас.

– Один выстрел – точно труп. Два выстрела – вероятно. Три выстрела – дерьмо, – объяснил эксперту Ред. – Как думаешь, капитан Стиви, что это было?

– Свинья, одна, пыталась сбежать.

– А может, гусь, – сказал Ред. – Я видел гуся.

– Это мог быть коллаборационист, – объяснил я эксперту.

– Вы их убиваете без суда?

– Война есть война.

– Война – дело грязное, – поддержал Питер.

Мы подкатили ближе, поставили две свои машины под прикрытием склона носом в ту сторону, откуда приехали, и поднялись по лестнице в придорожный дом. Онэ и Марсель, сидевшие за столом, на котором стояли бутылка бренди, шесть стаканов и четыре бутылки местной газированной воды, встали и галантно отдали честь. Эксперт ответил им тем же. Мы сели, они тоже.

– Кого вы подстрелили?

Онэ указал на соседний стол, где лежало оружие. Под столом покоился гусь. Его красные лапки были чистыми, лежал он на спине. Задувавший в открытые окна ветер шевелил пух на его груди.

– Фрицы ушли. Хозяин сказал, что виски нет. Может, и правда нет. Он сердится из-за гуся.

– Я велел ему пойти поискать коньяку. Он сказал, что это – единственная бутылка. У него физиономия пособника, – объяснил Марсель.

– Этот сукин сын пособничал в последний раз, – припечатал Ред.

– Посмотри, что он принес, – сказал я, когда вошел хозяин.

Должно быть, тот внимательно наблюдал за нами, потому что принес бутылку «Старого антиквара» и еще несколько бутылок минералки.

–Le patron, mon general^[127], – представил его Онэ.

– О, генерал! Вы сильно опередили свои войска. Это в бельгийской традиции.Vive L’Amerique^[128].

–Vive La Belgique^[129].

Мы все обменялись рукопожатиями.

– Вы нас освободили.

– Не я. Мы все. Генерал Питер Лолесс – из вооруженных сил ее величества. Капитан Стивенсон – внук изобретателя парохода и прямой потомок изобретателя хлопкоочистительной машины. Капитан Симон Боливари Квесто – внук Освободителя^[130]. А эти четверо – великие разведчики.

– Для меня – большая честь, джентльмены. Могу я предложить тост? Aux Alliées^[131].

–Vive La Belgique.

–Et mort aux vaches^[132], – добавил Марсель. Это было несколько неуместным, поскольку означало «смерть полицейским».

– Правда, есть небольшая неприятность – с гусем, – сказал хозяин.

Как раз в этот момент снизу, оттуда, где в складке между холмами, сбегающими к реке, лежал город, послышалось два тяжелых удара, а потом грохот.

– Фрицы только что взорвали мост, – объяснил эксперту Ред, глядя на часы, и принялся записывать что-то в блокнот, который носил в кармане и всегда извлекал оттуда вместе с расческой, топливными карточками и запасной парой перчаток.

– Грязные боши наконец ушли, – сказал хозяин. – Теперь можно говорить свободно.

– О гусе, – сказал я. – Включите его в счет по справедливой цене.

– Мы его откармливали к Рождеству.

– Представьте, что боши вернулись бы до Рождества. Они бы его съели.

– Эти трусы никогда не вернутся. Тут теперь – вы.

– Включите гуся в счет.

– Никакого счета. Для меня честь обслужить вас. Гусь – дело особое.

– Ну, сделайте отдельный счет за гуся.

Теперь помещение стало заполняться патриотами с нарукавными повязками, некоторые были вооружены «стэнами»^[133], некоторые – пистолетами. Разговор стал общим, мы вышли на крыльцо гостиницы, и я сказал Реду, чтобы он спустился вниз, сел в джип и наблюдал за ситуацией. Грохот от взрыва моста очень уж быстро привлек этих патриотов.

Командир подразделения, если это можно было так назвать, объяснял Питеру, что британцы сбрасывали много грузов на парашютах. Но, по его словам, патриотам не хватало чего-то более существенного, чтобы что-либо предпринять. Ведь сбрасывали лишь «стэны», винтовки, пистолеты и взрывчатку.

– Чтобы воевать на более-менее равных условиях, нам были нужны как минимум минометы, если не полевые орудия.

– И что же вы делали? – заинтересованно спросил Питер.

– А что мы могли делать? Но мы все состояли вArmée Blanche^[134]. – У всех на рукавах были повязки, подтверждавшие это. Их становилось слишком много, и я велел Марселю забрать бутылку «Старого антиквара» и отнести Реду, чтобы тот ее спрятал.

Усевшись под солнышком на крыльце, я очень медленно потягивал бренди с минеральной водой. А потом мы услышали, как это началось. Что-то происходило на длинном гребне лесистого холма, возвышавшегося над городом, справа от дороги. Начали легкие пулеметы, потом, один за другим, застрочили четыре автомата. Секунд двадцать казалось, что это будет распространяться. Но все оставалось как есть. Стрельба продолжалась, автоматчики, похоже, перемещались.

– Что это? – закричал кто-то.

– Это контратака.

Патриоты начали срывать нарукавные повязки и избавляться от оружия.

– Каждый за себя! – выкрикнул кто-то.

– Вы что, не хотите остаться и отразить контратаку? – спросил Питер.

– Идем, – сказал я. – В джипах полно гранат. Разве тебе не хочется разок повоевать?

–Sauve qui peut^[135], – проговорил последний из убегавших.

– Папа, мы можем создать оборонительный фланг? – спросил Ред.

– Конечно, – сказал я. – Сделаем обход слева по берегу и обстреляем лес.

Но через десять минут никакой стрельбы уже не было. Не знаю, зачем фрицы это сделали. Скорее всего, их было не больше шести. Они, разумеется, отступили. Догадываюсь, что у них просто вызвал отвращение вид такого количества «белых» нарукавных повязок. Вероятно, они не были лишены чувства юмора. В придорожной гостинице даже оконные стекла не потрескались.

Мы вернулись на крыльцо, и хозяин вынес нам еще бутылку бренди и несколько – минеральной воды. Лицо у него было белым.

– Джентльмены, никакой платы за гуся, – сказал он. – Это была короткая ожесточенная схватка, не так ли?

– Двенадцать минут и четырнадцать секунд, – уточнил эксперт. – Я пытался разглядеть в бинокль, но ничего не увидел.

– Мы их смели, – сказал Ред. Он, Онэ и Марсель взмокли насквозь.

– Всех, до последнего, – подтвердил Онэ. – Виски действительно больше нет?

– Честное слово, ни бутылки. Зато, как я объяснил, и платы за гуся не надо.

В этот момент мы услышали, как стали молотить пятидесятки, и я понял, что Бак где-то на марше срéзал дорогу и теперь находится впереди, за гребнем, окружающим город.

– Вы сейчас снова будете воевать, джентльмены? – спросил хозяин.

– Не сегодня, – сказал я.

– Думаю, по такой жаркой погоде вам лучше выпотрошить гуся.

– Сейчас отнесу его на кухню и выпотрошу, – сказал Ред. – Хорошо, Папа?

Было приятно посидеть на солнышке, перед тем как отправляться в город, когда Ред закончит с гусем.

Памятник

Тем вечером, после бескровного взятия Уффализа, я узнал, как пишет военный эксперт для своих читателей – потомков Освободителей. Онэ и Марсель раздобыли «Шевроле» 1939 года в отменном состоянии, который, естественно, принадлежал коллаборационисту, проблема состояла лишь в том, чтобы доставить его в объединенный гараж, узнав сначала, где он находится, подкрасить и получить нужные номера. Парни пребывали в приподнятом настроении, и из-за жары Онэ обменял наши мясные запасы на всякую всячину, какую удалось получить, мы оставили себе только гуся, которого вывесили за окно моего номера – лучшей комнаты лучшего отеля.

Питер Лолесс решил ничего не писать об Уффализе, поскольку это означало бы, что капитану Стиви пришлось бы проделать обратный путь по индейской территории, чтобы найти дивизию и присоединиться к ней. Эксперт же продолжал работать, пока мы ужинали: по жареному яйцу на каждого, запеченная форель и молодой дикий кабан под разное не пойми какое вино.